лицу совершенно ясно… По-моему, это Ия Саввина повела Марину после репетиции „Пугачева“ за кулисы, в гримерку. Мы шли по коридору, и вдруг навстречу — он, с сопровождающими, естественно, лицами. Увидел „колдунью“, чуть опешил и, маскируя смущение, форсированным, дурашливо театральным голосом: „О, кого мы видим!..“ Она остановилась: „Вы мне так понравились… А я о вас слышала во Франции… Говорят, вы здесь страшно популярны“.

Потом всей кучей сидели в его гримерке, пили сухое вино, и он, конечно, взял в руки гитару».

О событиях следующего дня вновь вспоминает М. Влади:

«В баре полно народу, меня окружили со всех сторон, но как только ты появляешься, я бросаю своих знакомых, и мы идем танцевать. На каблуках я гораздо выше тебя, ты встаешь на цыпочки и шепчешь мне на ухо безумные слова. Я смеюсь, а потом уже серьезно говорю, что ты — необыкновенный человек и с тобой интересно общаться, но я приехала всего на несколько дней, у меня сложная жизнь, трое детей, работа, требующая полной отдачи, и Москва далеко от Парижа… Ты отвечаешь, что у тебя у самого — семья и дети, работа и слава, но все это не помешает мне стать твоей женой. Ошарашенная таким нахальством, я соглашаюсь увидеться с тобой завтра».

А вот как запечатлелись те дни в памяти тогдашней жены нашего героя Людмилы Абрамовой:

«Помню приход Володи в июле 67-го. Аркадий Стругацкий жил с семьей на даче, мы его давно не видели. И гостей не ждали: у меня болели зубы, и физиономию слегка перекосило. Я была не дома, а у Лены, они с матерью, моей теткой, жили на улице Вавилова в первом этаже громадного кирпичного дома с лифтерами и пышным садом у окон. Аркадий позвонил именно туда, сообщил, что он в Москве, что скоро будет, потому что надо отметить событие: общий наш друг Юра Манин получил какую-то премию, или орден, или звание, уж не помню, но что-то очень хорошее и заслуженное. Зуб мой прошел, и физиономия распрямилась и просияла. Мы с Леной принялись за работу: застучали ножи, загремели сковородки. Форма одежды — парадная. Позвонили Володе в театр, там «Пугачев», спектакль недлинный, приходи к Лене, будет А. Стругацкий. Играй погениальней, шибко не задерживайся. Ну подумаешь — фестивальные гости на спектакле. Ну поговоришь, они поохают — и к нам. Стругацкий пришел с черным портфелем гигантского размера, величественный, сдержанно-возбужденный…

А Володя пришел поздно. Уже брезжил рассвет. Чтобы не тревожить лифтершу, он впрыгнул в окно, не коснувшись подоконника, — в одной руке гитара, в другой — букет белых пионов. Он пел в пресс-баре фестиваля — в Москве шел Международный кинофестиваль…»

В разгар фестиваля — 13 июля — на широкий экран выходит фильм «Короткие встречи». Однако копий его отпечатано мало (фильм признан начальством пессимистическим), их крутят во второразрядных кинотеатрах, да еще без широкой рекламы. Гораздо лучше обстоят дела с фильмом «Вертикаль», который выходит вслед за «Встречами» и признан оптимистическим, почему его и крутят при большой поддержке рекламы в десятках кинотеатров. Кроме этого, фирма грамзаписи «Мелодия» весьма оперативно выпускает в свет гибкую пластинку с песнями Высоцкого из этой картины. Пластинка мгновенно сметается с прилавков как горячие пирожки, после чего печатается ее дополнительный тираж. Что придает всесоюзной славе нашего героя еще большие масштабы.

Отметим, что приход Высоцкого в альпинистскую тему и та слава, которая его после этого накрыла, весьма болезненно была воспринята определенной частью либеральной интеллигенции. Она увидела в этом возможное предательство Высоцким тех идеалов, которые он до этого отстаивал в своих песнях (их уже тогда стали называть протестными). Либералам казалось, что власть попросту купит певца своими пластинками и он целиком переключится на романтические песни в эстрадной обработке. Поэтому тот же Юрий Любимов терпеть не мог эти эстрадные варианты песен Высоцкого (среди них были и те, что звучали в «Вертикали»), поскольку они умертвляли тот нерв, который присутствовал в этих же песнях, когда автор пел их исключительно под гитару.

Да разве только Любимов думал подобным образом? Например, еще один ярый либерал, но уже из киношного мира — режиссер Алексей Герман, так охарактеризовал «вертикальные» (а также другие им подобные) песни Высоцкого:

«Я думаю, что, может быть, были ночи, когда он думал: „Все! Не могу! Хватит. Напишу то, что нужно“, — и иногда писал то, что нужно, — я перелистал „Нерв“ (сборник стихов Высоцкого, выпущенный сразу после его смерти. — Ф. Р.) Эти самые песни к плохим картинам Говорухина, конечно, он старался написать то, что требовалось. Конечно, старался быть популярным, войти в «истэблишмент». Но получалось хуже, чем другое — «не заказное»…»

Как мы знаем, Высоцкий из протестной песни не ушел. Во-первых, поскольку был не в состоянии это сделать (как уже говорилось, несчастливцам необходим вечный конфликт), во-вторых — ему не позволили бы это осуществить его же единомышленники (как явные, так и тайные) из высших сфер, которым Высоцкий был необходим именно как певец протеста. Последним он был нужен исключительно в полузапрещенном качестве, поскольку от этого его цена в идеологических баталиях только возрастала.

На «Мосфильме» продолжаются пробы в «Служили два товарища». На режиссера Карелова давят «сверху», чтобы он отказался от Высоцкого (видимо, чиновники раскусили тот замысел режиссера, о котором речь шла выше). Карелов поступил так, как часто поступали его коллеги, когда хотели обмануть цензоров: снял пробу с другим актером, зная, что тот ее «запорет». Ведь этим актером был Олег Янковский, которому жуть как хотелось сыграть другую роль — красноармейца Некрасова. Так что обман удался и каждый из актеров получил то, что хотел: Янковский красноармейца, а Высоцкий — белогвардейца. Правда, впереди было еще утверждение обоих кандидатур на худсовете, что всегда было делом нелегким. Но об этом рассказ пойдет чуть позже.

15 июля Высоцкий уже в Одессе, где идут натурные съемки «Интервенции» (с 29 июня). В тот день режиссеру фильма Геннадию Полоке исполнилось 37 лет, и по этому случаю в его номере в гостинице «Красная» был устроен банкет на два десятка человек. Был среди них и Высоцкий. Далее послушаем самого именинника:

«Гостиница находилась напротив филармонии. И вот сидим мы, пьем-гуляем, а в филармонии шел концерт кого-то из из наших маэстро, чуть ли не Ойстраха. Весь цвет Одессы, все отцы города, теневики, подпольные миллионеры съехались…