10 декабря Высоцкий был уже в Москве, где дал домашний концерт у хорошо нам известного партаппаратчика («крышевателя» Театра на Таганке) Льва Делюсина. Как мы помним, концерты в его доме наш герой впервые начал давать еще четыре года назад (с сентября 68-го). Отметим, что таких «квартирников» для высокопоставленных партфункционеров Высоцкий с тех пор даст достаточно много, что было вполне закономерно: либерализм в верхах становился все более популярным течением, что, собственно, и приведет к разрядке. Как пел сам Высоцкий в том же 72-м:

…Уже три года в день по пять звонков: Меня к себе зовут большие люди — Чтоб я им пел «Охоту на волков».

11 декабря на «Мосфильме» был принят фильм «Четвертый».

14 декабря Высоцкий дал концерт в столичном ДК имени А. Луначарского.

В среду, 20 декабря, Высоцкий был занят в спектакле «Добрый человек из Сезуана», на следующий день — в «Десяти днях, которые потрясли мир».

22 декабря наш герой съездил в город Жуковский Московской области, где дал концерт в одном из тамошних учреждений — КБР.

23 декабря ЦТ вновь показало «Карьеру Димы Горина». А пять дней спустя второй раз за год «крутануло» «Сюжет для небольшого рассказа». Так что в том году ни Высоцкий, ни Влади не могли сетовать на то, что ТВ их игнорирует.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

НА ШАХМАТНОЙ ДОСКЕ КГБ

3 января 1973 года Высоцкий съездил в Ленинград, где дал концерт в стенах школы № 21с английским уклоном. Это выступление памятно тем, что на нем певец впервые исполнил несколько новых песен, которым суждено будет стать хитами. Это: «Чужая колея», «Ой, Вань…» («Диалог у телевизора») и «Я вышел ростом и лицом…». Остановимся на двух первых.

«Чужую колею» можно отнести к тому разряду песен, которые называются «программными» (то есть в них излагалась некая внутренняя программа самого автора). В этой песне, судя по всему, речь шла о той самой «чужой колее», в которую угодил Высоцкий: весь такой «упакованный», он рад бы стать ближе к простому народу, но не может, поскольку «крутые скользкие края имеет эта колея». И в этой колее вполне удобно существовать:

…Но почему неймется мне — нахальный я, — Условья, в общем, в колее нормальные: Никто не стукнет, не притрет — не жалуйся, — Желаешь двигаться вперед — пожалуйста! Отказа нет в еде-питье В уютной этой колее — И я живо себя убедил: Не один я в нее угодил, — Так держать — колесо в колесе! — И доеду туда, куда все…

Однако лирический герой песни стремится выбраться из этой колеи и в итоге осуществляет свою задумку: «Там выезд есть из колеи — спасение!» Но так было в песне. В жизни все будет совершенно иначе: колея, в которую угодил Высоцкий, никуда его от себя не отпустит, поскольку это не входило в планы тех, кто его туда засадил. Там все было как у блатных: вход копейка — выход рубль.

Что касается песни «Ой, Вань…» («Диалог у телевизора»), то это была шуточная зарисовка про семейку жлобов — мужа Ваню и жену Зину. Отметим, что оба явно русского происхождения, что четко укладывалось в традиции советско-еврейской юмористики, где смеяться можно было над кем угодно, кроме евреев. Читатель может возразить: в «Мишке Шифмане» главным объектом насмешек автора был именно еврей. Однако пусть читатель сравнит то, как высмеивается пьющий Мишка Шифман и пьющие Ваня с Зиной. Для последних автор уничижительных характеристик припас значительно больше. Взять, к примеру, Зину, которая мало того что алкашка, так еще «намазана, прокурена», необъятных размеров («тебе шитья пойдет аршин») и доносчица (писала на мужа жалобы). Ее супруг Иван не лучше: такой же алкаш, как и его друзья из разряда «пьянь и рвань». Типажи, конечно, схвачены замечательно (таковых в необъятном СССР действительно было много, впрочем, как и в нынешней России), однако осадок все равно остается. Все-таки у тех же советских евреев тоже было много всяческих недостатков, но над ними Высоцкий, увы, так смачно не издевался. Отметим, ни разу. Хотя был наполовину русским.

Уже спустя месяц песня «Ой, Вань…» расползлась на магнитных лентах по всем необъятным просторам страны и была разобрана на цитаты. Русские вообще народ особо незлобивый и всегда готовы над собой посмеяться. Кто не помнит, напомню: «ты, Зин, на грубость нарываешься», «и голос — как у алкашей», «и пьют всегда в такую рань такую дрянь», «а гадость пьют из экономии: хоть поутру — да на свои», «а это кто в короткой маечке? Я, Вань, такую же хочу», «опять „отстань“, обидно, Вань», «эту майку, Зин, тебе напяль — позор один» и т. д.

Вернувшись в Москву, Высоцкий 11 января вышел на сцену «Таганки» в спектакле «Десять дней, которые потрясли мир». На следующий день он играл в «Жизни Галилея».

В четверг, 25 января, Владимиру Высоцкому исполнилось 35 лет. В тот день он сыграл одну из лучших своих ролей — Гамлета, после чего в его доме был устроен роскошный сабантуй, на который пришли особо избранные люди: родственники, коллеги по театру, друзья. Была там и супруга именинника Марина Влади, которая специально привезла из Парижа магнитофонные пленки, на которых она пела русские песни. Гости отнеслись к вокальным опытам Влади с большим одобрением. В конце вечера Высоцкий расшедрился и подарил своему другу Золотухину французские туфли, коих в его гардеробе было несколько пар (как мы помним, модно одеваться он любил).

26 января Высоцкий был занят в спектакле «Добрый человек из Сезуана», 29-го — в «Жизни Галилея».

30 января Высоцкий уже в Ленинграде, где дает концерт в школе № 213. На следующий день он выступает в ленинградском техникуме холодильной промышленности. Им были исполнены песни: «Чужая колея», «Тот, который не стрелял», «Песня автозавистника», «Водитель „МАЗа“, „Ой, Вань…“ и др.

1 февраля в Театре на Таганке проходила репетиция спектакля «Товарищ, верь…» по произведениям А. Пушкина, во время которой Высоцкий… заснул прямо на сцене, сидя в возке. Этот поступок он в тот же день так объяснил Золотухину: «Я ужасно устаю на этих репетициях. Я нахожусь постоянно в жутчайшем раздражении ко всему… Я все время в антагонизме ко всему, что происходит… Меня раздражает шеф, меня