Среди «деятелей» июльского кризиса были и другие польские революционеры. Так, среди пассажиров третьего эшелона числился Мечислав Генрихович Варшавский (Вронский) (1882–1938). Впоследствии во время июльского кризиса он будет задержан в Петрограде во время обыска в квартире первой жены присяжного поверенного М.Ю. Козловского Марии Эдуардовны (Басков переулок, 22). Козловский поддерживал материально обе свои семьи, в т. ч. оплачивал указанную квартиру еще до Первой мировой войны. Он уже давно был человеком А. Парвуса. Во время войны он был юрист-консультантом совместной фирмы Парвуса-Ганецкого, неоднократно с ними встречаясь, в т. ч. в Стокгольме и Копенгагене. Оказывал он и финансовую помощь ряду польских революционных деятелей. Так установленным документальным фактом является передача Козловским трех денежных сумм по 100 рублей И. С. Уншлихту (Знаком с Ганецким с 1901 г.). Первый денежный перевод из Петрограда был осуществлен в конце 1916 г. Уншлихту в Сибирь, где он отбывал ссылку. Уже в 1917 г. (8 января) Ганецкий из Копенгагена передал в письме поручение Козловскому выслать Уншлихту еще сто рублей. Позднее последовала аналогичная третья сумма. Также до революции, Козловский передал 200 рублей Ю. М. Лещинскому (Ленскому) (1889–1937). В 1917 г. квартира первой жены Козловского будет прибежищем польских деятелей. В ней летом 1917 г. проживали трое поляков-социал-демократов: упомянутые выше И. С. Уншлихт, Ю. М. Лещинский, М. Г. Варшавский. В ней же помещалась контора и редакция партийного органа польской социал-демократии «Trybuna». Квартиру также посещали такие польские деятели как Г. И. Рубинштейн (Рубенский), К. Г. Циховский, А. И. Гловацкий и другие. Все указанные деятели, в различной степени, были задействованы в июльском кризисе.

Важнейшим же дестабилизирующим фактором в июльском кризисе в самом Петрограде был именно первый пулеметный полк: «он стремительно рвался на улицу, причем официально разговоры шли о демонстрации, а неофициально ответственные представители полка охотно говорили о том, что полк при огромном количестве пулеметов, которое у него имеется, может один без труда свергнуть Временное правительство». Именно с первым пулеметным полком пересекаются ряд судеб пассажиров третьего эмигрантского эшелона.

В воскресенье, днем, 2 (15) июля, в 1-м пулеметном полку, в связи с отъездом на фронт очередной команды, прошел концерт-митинг (речи плюс стихи местных поэтов), завершившей резкой антиправительственной резолюцией. 2 (15) июля 1917 г., руководство анархистов-коммунистов, — Иосиф Соломонович Блейхман (Солнцев), Николай Иванович Павлов (Петров-Павлов) (1881–1932), А. Федоров, Павел Николаевич Колобушкин (Калабушкин), Д. Назимов и другие анархо-коммунисты решили утром, 3 июля, опираясь на 1-й Пулеметный полк, призвать солдат к восстанию против Временного правительства. Отмечу, что вторым и третьим поездами в Россию приехали и многие другие анархисты-коммунисты. Здесь необходимо упомянуть про анархо-коммуниста Г. И. Гогелия, одного из лидеров движения, приехавшего на третьем поезде в Россию вместе с женой Лидией Гогелия (Иконникова). Георгий Ильич Гогелия (псевдоним К. Оргеиани) (1877–1924) — известный анархо-коммунист. В 1900 г. по инициативе Гогелия в Женеве была создана «Группа русских анархистов за границей», затем он был одним из организаторов грузинских анархистов. Весь 1917 г. он находился в Петрограде, где неоднократно выступал на митингах. Очевидно, что его позиция не расходилась с товарищами по анархистскому движению.

Об решении анархистов о вооруженном выступлении в «военке» (Военной организации большевиков) узнали в тот же день. Владимир Иванович Невский (настоящее имя Феодосий Иванович Кривобоков (Кривобок) писал, что большевик-прапорщик А. Я. Семашко подтвердил, что в Пулеметном полку «уже невозможно сдерживать солдат, и, хотя ему были даны строгие приказания сдержать массу от выступления, для всех было очевидно, что это безнадежно…».

Впрочем, и сама позиция Невского была неопределенна: В мемуарах 1932 г. Невский вспоминал: «Когда В.О., узнав о выступлении пулеметного полка, послала меня, как наиболее популярного оратора военки, уговорить массы не выступать, я уговаривал их, но уговаривал так, что только дурак мог бы сделать вывод из моей речи о том, что выступать не следует».

3 (16) июля 1917 г. в первом пулеметном полку утром состоялся новый митинг. При этом 1 пулеметный полк 3 июля демонстрировал самостоятельность от всяких партий. Когда организатор Выборгского райкома РСДРП (б), будущий известный чекист, латыш М. Я. Лацис попытался попасть в расположение полка, то чуть было не наткнулся на солдатские штыки. Даже после того, как А. Я. Семашко уговорил своих подчиненных пропустить делегатов большевистской конференции, пулеметчики долго не могли успокоиться: «Знаем их: четыре месяца сюда ходят и отговаривают от выступления. Теперь будет с нас. Не поверим».

Согласно Л. Д. Троцкому: «На собрании появился анархист Блейхман, небольшая, но колоритная фигура на фоне 1917 года. С очень скромным багажом идей, но с известным чутьем массы, искренний в своей всегда воспламененной ограниченности, с расстегнутой на груди рубахой и разметанными во все стороны курчавыми волосами, Блейхман находил на митингах немало полуиронических симпатий… Солдаты весело улыбались его речам, подталкивая друг друга локтями и подзадоривая оратора ядреными словечками: они явно благоволили к его эксцентричному виду, его нерассуждающей решительности и его едкому, как уксус, еврейско-американскому акценту… Блейхман плавал во всяких импровизированных митингах, как рыба в воде. Его решение всегда было при нем: надо выходить с оружием в руках. Организация? «Нас организует улица». Задача? «свергнуть Временное правительство…»».

После выступили анархисты П. Колобушкин и Н. Павлов. В результате предложение большевиков Серго Орджоникидзе и Антона Васильева отложить выступление для лучшей подготовки хотя бы на день солдаты отвергли. Против Орджоникидзе выступил в частности большевик Сергей Яковлевич Багдатьев (1887–1949) Настоящие его фамилия и имя Багдатьян Саркис Гайкович, партийные псевдонимы Сергей Нарвский, Петров, Кудряшев. Кратковременно, в 1905 г. до декабря, когда вернулся в Россию жил в Женеве. После Февральской революции 1917 г. накануне демонстрации 20 апреля (3 мая) он выпустил листовку от имени Петербургского комитета большевиков с лозунгом «Долой Временное правительство!» наперекор решению ЦК РСДРП (б) и Петербургского комитета партии о несвоевременности этого требования. За нарушение партийной дисциплины имел партийное взыскание.

Пулеметчики демонстративно отказались от «политического руководства» любых партий, которые не разделили их революционного энтузиазма, сформировав Временный революционный комитет во главе с выборным начальником полка левым большевиком А.Я. Семашко и анархо-коммунистом И. С. Блейхманом (Солнцевым). Они призвали рабочих, моряков Кронштадта и части гарнизона к вооруженной антиправительственной демонстрации. Во все воинские части и на заводы были высланы грузовики, с солдатами и пулеметами, с призывом к солдатам и рабочим к 5 часам вечера выйти с оружием на улицу.

В 15 часов делегаты второй общегородской конференции РСДРП(б) (начала работу 1 июля), выслушав сообщение о решении личного состава 1-го пулеметного полка выйти на демонстрацию, обязали пулеметчиков-большевиков не допустить каких-либо активных действий своей части «помимо призыва со стороны партийных учреждений». Однако Семашко докладывая в ЦК о своих безуспешных попытках сдержать пулеметчиков, на самом деле в самой части всячески разжигал страсти. В 6 часов вечера, члены ЦК приняли решение удерживать массы от любых выступлений. Когда В. Володарский передал делегатом пулеметчиков решение конференции, они решительно заявили, что «лучше выйдут из партии, но не пойдут против постановления полка».

Около 7 часов вечера 3 июля пулеметчики заняли Финляндский вокзал, подходы к Троицкому и Литейному мостам. К ним присоединились рабочие Выборгского района, солдаты Московского полка и других частей. В Михайловском училище выступившие силой захватили 4 орудия. Очевидец рассказывает: «Под красными знаменами шли только рабочие и солдаты; не были видно ни кокард служащих, ни блестящих пуговиц студентов, ни шляпок «сочувствующих дам»». Вот другой очевидец: «Вид демонстрации был несомненно внушительный: артиллерия, оркестр московцев, плакаты с лозунгами «Долой 10 министров-капиталистов», «Вся власть Совету рабочих, солдатских и крестьянских депутатов», «Помни, капитализм, пулемет и булат сокрушат тебя», «Долой Керенского и с ним наступление» и, наконец, сопровождавшие шествие грузовики с пулеметами — все это производило значительный эффект на перепуганного обывателя и буржуазию».