Сделав ход, я дал возможность уже партнёру впасть в задумчивость, его король был обложен со всех сторон. Лично я по складу характера попытался бы ещё побарахтается, но тот, видя, что шансов у него нет, хотя игру ходов на пять-семь можно продлить, этого делать не стал, успел изучить меня, так что уронил короля, признавая поражение в этой нелёгкой борьбе. Сегодня ещё быстро, партия всего сорок минут заняла, вчера мы насколько мне помниться, полтора часа играли. А позавчера не играли, я в бордель ходил. Завтра надо будет тоже сходить, всё же на долгое время планирую от людей уйти.

Мы ещё немного пообщались, завтра у меня много дел, одна перевозка имущества на борт баркаса чего стоит, так что стоит выспаться. Однако не дали, я как раз раздевался у себя в номере, благовония, разожжённые мной по углам давали приятный аромат, ну и заодно разгоняли всякую летающую пакость, чтобы спать не мешали, когда раздался настойчивый и даже требовательный стук в дверь. Подивившись, кто это такой наглый, все слуги в отеле уже знали мой крутой нрав, и как я не люблю, когда мне мешают спать и особенно будят. При последнем и прибить могу. Я вообще на сон очень чуткий, а при внеплановом пробуждении ещё и раздражительный. Сейчас же уже предвкушающий тёплую и не сказать что мягкую постель, спал я на полу на одном одеяле, когда тут вдруг кто-то забарабанил в дверь.

Я успел размотать шёлковую красную ткань, что опоясывала мой стан, и начать растягивать рубаху, когда меня прервали, так что, подойдя, распахнул дверь. Оружие если что под рукой, протяни руку и в ней окажется снаряжённый револьвер. За дверью в коридоре стоял смутно знакомый типчик в богатых одеяниях с бегающими глазами. Вроде он носился по коридорам отеля, видел я его краем глаза, а вот чуть в стороне стоял уже хорошо знакомый после совместных тренировок воин, причём в полном снаряжении, даже с щитом за спиной.

— Ты должен…

Что тот хотел сказать требовательным тоном, я не дослушал, мне хватило и двух первых слов. От удара моей ноги в грудь, тот улетел к противоположной стене коридора, тут метра два, отлетел от неё как шарик от пинпонга и упал на пол, хрипя отбитыми лёгкими. Кивнув воину, я хотел было закрыть дверь, как тот вдруг низко поклонился и с заметными просительными нотками в голосе попросил пройти в соседние апартаменты, там меня знакомый лекарь ждал. Прикинув, что это может быть и, связав с тем произошедшим случаем в чайной отеля, которому был свидетелем меньше часа назад, я согласно кивнул. Вернувшись в номер, и снова намотав поясную шёлковую материю, заткнув за неё кинжал, вышел из номера и направился следом за воином к апартаментам. Наглеца уже не было, не думаю, что сам ушёл, бил я со всей пролетарской ненавистью, так что скорее всего унесли. Ничего, отлежится, придёт в себя. Может быть.

В достаточно большой опочивальне задрапированной шелками, именно тут я жил несколько дней, золотой за сутки, лежал на подушках уже знакомый юноша. Крупные капли пота покрывали его лицо и открытые участки кожи, прерывистое дыхание показывало, что дело плохо. К моему удивлению, кроме уже знакомого лекаря, тут же находился и мой партнёр по шахматам. Он-то тут чего делает? Так и не узнал, но оказалось, именно его была идея позвать меня.

Поздоровавшись с присутствующими, лишь мельком посмотрел на больного и вопросительно на вельможу. Мол, чего звали.

— Молодой человек, вы бы не могли осмотреть этого юношу? — поинтересовался вельможа.

— Зачем? Я и так вижу, что по соответствующей позе, что болезнь перешла в завершающую фазу. Операцию нужно по удалению делать. Причём как можно быстрее, будет перитонит, пациента вы не спасёте. Это всё, что мог сказать сказал, а теперь до завтра, у меня слишком много дел запланировано, выспаться нужно. Да и спать хочется.

— Мы заплатим, если вы проведёте эту операцию, — спокойно сказал вельможа, остановив меня. Я уже развернулся, собираясь покинуть помещение, больной меня действительно не интересовал, но тут такая фраза.

— У меня всё есть, — пожал я плечами, но заинтересованность в моём голосе приуставала.

— Я так думаю, молодой человек, что и у вас есть свой интерес или какие-то пожелания?

— Имеются такие, — согласился я.

— Обговорим их позже, сейчас как я понимаю времени у нас почти нет?

— У нас его хоть завались, а вот у больного действительно нет. Ладно, проведу операцию, но желание своё я завтра озвучу.

— Хорошо, — кивнул вельможа, принимая мои условия. Странный всё же, чужой человек, а так беспокоится.

Опросив лекаря, тот вообще в наш разговор не вмешивался, а застыл в стороне и, выяснив, что необходимых инструментов тот при себе не имеет, выругался, своё тратить мне не хотелось, и бегом направился обратно в свой номер. Воина прихватить не забыл, не самому же саквояж нести со всем что нужно. Пока меня не было, свету в комнате юноши стало больше, это я велел, лекарь тоже готовился. Открыв саквояж и выгнав всех лишних людей, вот вельможа не ушёл, чуть в сторону присел, пристально за всем наблюдая, я достал кувшин с креплёным вином и помыл кожу на животе у больного, а потом и свои руки. Лекаря тоже заставил помыть свои лапища, особенно под ногтями. У меня и так было чисто, однако я всё равно обработал их.

Дальше пока юноша сосал под языком мякиш гашиша, тоже из моих запасов, я убедился, что он уже не реагирует на уколы, в забытье находится и сделал быстро разрез. Нет, всё же анестезия работала плохо, и два воина которых я вызвал из коридора, стали удерживать хозяина пока я проводил операцию. Повезло, когда я извлёк воспалённую кишку из живота и, развернувшись, собирался её бросить в подставленное лекарем деревянное ведро, та лопнула у меня в руке. К счастью брызги в рану не попали, но воняло крепко. Помыв руки, пришлось тщательно их отмывать, всё же гной попал, ушил кишку и рану, наказав лекарю следить за состоянием больного. Пульс я контролировал чётко, но к счастью не смотря на субтильный и болезненней вид, сердце у пациента оказалось здоровым и он выдержал всю операцию. Резал я его фактически по живому, так что лишь подивился, восхитившись его мужеством и терпением. После операции пациент быстро уснул, а последние минуты операции он был в сознании и даже наблюдал, как я его шил, но теперь нормально уснул.

Цену я назначил тут же, как говорится, не отходя от тела. Осмотрев свою изгвазданную одежду, велел в качестве платы принести мне замену, но богатую. Этого мне хватило. А замаранную отдал в стирку, будет сменкой.

Надо ли говорить, что утром следующего дня я был не выспавшийся и злой. Мало того что пришлось ночевать рядом с больным каждый час вскакивая и проверяя как он там, так ещё дел много и менять распорядок дня я не собирался. Мой раздражение вылилось на двух воинов, с которыми спарринговал, положил обоих, в смысле довёл до такого состояния, когда бой они продолжать не могут, после чего душ, завтрак ну и снова к пациенту. Тот уже был в сознании и лежал на спине, рассматривая повязку на животе. Помыв руки, продезинфицировав их, снял повязку. Тут как раз вошёл такой же не выспавшийся вельможа, под его присмотром и изучил, как идёт процесс заживления. Отлично шёл, воспаления нет, что я и сказал как пациенту, так и его ангелу-спасателю, последним выступал мой партнёр по играм.

Ответив на несколько вопросов последнего, тот интересовался состоянием пациента, напомнил о диете, и о том, что в ближайшие три дня вставать ему запрещаю, после чего распрощался и вернулся в свой номер. Дела не ждали. Вот в номере ждал сюрприз, полный комплект одеяний раджи, украшенные позолотой и серебряными нитями, обувь, и даже тюрбан были моего размера. Не удержавшись, примерил. Как на меня шито. Выполнил-таки вельможа заказ.

Вечером, когда шла очередная партия игры в шахматы, за пациентом лекарь сейчас присматривал, вельможа спросил:

— Значит, завра уезжаете?

— Откуда такая информация, я вроде её не распространял? — сделав ход, я с интересом посмотрел на партнёра по игре, пока тот задумчиво перебирал чётки, обдумывая свой ход. Одет я был в подаренные одежды, так что гордо сидел, сверкая как новогодняя игрушка, при свете светильников.