Значило ли вышесказанное, что мне можно было расслабиться? Вовсе нет. Во-первых, борьба с членами 'подземки' и прочими агентами влияния США никуда не испарилась, занимая немалую часть свободного времени. Хотя из отловленного резидента по фамилии Мюррей мы выжали всё, что он знал и о чём догадывался. Он был пуст и теперь годился исключительно в качестве главного свидетеля на предстоящем в скором времени суде над 'коварными шпионами янки'.

Это во-первых. Но было и во-вторых! Из Луизианы ещё вчера прибыл некий Стэнли О'Галлахан. И вот с ним нам было о чём поговорить. Нам — это мне и Джонни, потому как ни Вилли Степлтону, ни Филу Мак-Грегору знать о случившемся некоторое время тому назад в Нью-Йорке никак не следовало. Впрочем, Фил в Ричмонде если и появлялся, то очень эпизодически. Он как-то незаметно стал больше завязан на оружейное производство. Не то чтобы управлял, скорее наблюдал и, случись что, должен был среагировать, уведомив лично меня. Пока, к счастью, ничего серьёзного не происходило, лишь мелкие неурядицы. Какие? Воровство мелкого пошиба. Жуликоватые поставщики некоторых видов сырья, проволочки на железной дороге и всё в этом роде. Ну и организация охраны производства также была на его совести. Мне нафиг не требовалось, чтобы посторонний народ мог шастать по цехам и совать любопытный нос в детали технологического процесса... процессов. Они, на минуточку, как бы секретные, 'на вынос' не предназначенные.

Разумеется приглашать О'Галлахана в дом я не собирался. Ни к чему было показывать тот факт, что нас с ним связывает что-то весьма серьёзное. Зато его появление в тёмное время суток в том самом доме на окраине, где располагалась база зародыша тайной полиции Конфедерации — это самое оно. Это место уже успело приобрести мрачноватую известность, поэтому особенно сильно присматриваться к нему. Да ещё ближе к ночи.... Пары и тройки 'диких' в гражданской одежде, но с носимыми напоказ револьверами и пистолетами отбивали у любопытствующих желание назойливо его проявлять. И уж тем более приставать с расспросами к тем, кто входит или выходит из здания.

О'Галлахана охранники на входе встретили максимально уважительно. А как иначе? Мы описали его внешность, а в списках тех, кто должен был появиться, он наличествовал с пометками 'гость' и 'возможный агент' Хотя от участи быть разоружённым это О'Галлахана не спасло. Правило тут такое, что с оружием входят лишь свои, а все остальные. Даже самые-пресамые — только по подтверждению меня или Джонни могли оставить оружие при себе, а не в специальном шкафу. Разумные меры безопасности, куда ж без них. Я то хорошо помнил, что такое политические убийства и как с ними бороться, чтобы потом не получить отравление свинцом, частенько оказывающееся фатальным.

Стук в дверь и, как только Джонни проворчал нечто могущее сойти за разрешение войти, на пороге появляется наш старый закомец. Ну а сопровождающий его 'дикий', удостоверившись, что всё в порядке. Ускользает куда-то по своим делам. Проводил гостя и на этом лично его задача окончена. Что до охраны, то рядом с моим основным здешним кабинетом как минимум двое головорезов. В коридоре сидят или стоят, это уже не суть.

— Ну привет, Стэнли, — ухмыляется Джон, глядя на того, с кем был хоть немного. Но знаком с давних пор и кто знал его истинную сущность. — Приоделся, цепочка от часов и перстни золотые, одежда явно у лучших портных Нового орлеана пошита. Деньги пошли тебе на пользу. Если только не считать, что несколько лишних фунтов прибавил.

— Это от безделья, Джон, — с лёгким оттенком грусти отозвался бывший ганфайтер и наёмник. — Зато ты всё такой же. В столице, в богатом доме, стрелки снаружи и внутри. Я газеты то читаю, понимаю, на кого ты работаешь. 'Дикая стая' и лично полковник Станич, — взгляд в мою сторону и нечто похожее на поклон. Неловкий, но сам факт важен куда более, чем неумение должным образом это отобразить. — Вы послали мне телеграмму с приказом явиться сюда, полковник. Я здесь.

С Приказом... Вот ведь завернул ганфайтер хренов! Похоже. Он просто старается произвести на меня хорошее впечатление. Понимаю, но это немного забавляет.

— Не стой столбом придорожным возле двери, О'Галлахан. Проходи, присаживайся или стой. Это как тебе удобно. Сигары, виски, вино — сам себя обслужишь, если что. И как следует вспомни текст телеграммы. Я ПРЕДЛОЖИЛ тебе сюда приехать, если у тебя будет ЖЕЛАНИЕ не сидеть и скучать, ведя жизнь по твоим меркам пресную, а вновь рискнуть. На сей раз не для денег, их у тебя столько, что за всю жизнь не потратишь, если только золото горстями шлюхам не швырять и стаканами на покерные ставки не спускать.

Бывший ганфайтер малость помялся, но потом всё же решил не изображать из себя живую статую. С некоторой опаской уселся в кресло и молча стал ждать, что такое ему скажут, чего именно предложат. А предложения у меня действительно имелись. Немногим ранее я обсудил их с Джонни, вызвав у друга тяжёлую степень офигения и вместе с тем выразившему поддержку рисковым. Но реалным планам. И вот теперь эти самые планы предстояло озвучить тому человеку, которого я бы хотел использовать для их реализации.

— Не забыл ещё последнее своё посещение Нью-Йорка, Стэнли? Подготовка, потом само посещения банка. Отход...

— Помню я, мистер Станич.

— Это хорошо, что с памятью у тебя нормально. Значит два раза одно и то же объяснять не придётся. Вот в чём я предлагаю тебе поучаствовать и даже в какой то мере поруководить. Не из-за денег, просто за радириска и острых ощущений. Которых в Новом Орлеане ты не получаешь, но по которым соскучился. Начнём с того, что ты должен будешь вернуться в Нью-Йорк.

— Но ведь меня там могут искать!

— Могут искать О'Галлахана, ирландца-наёмника, близкого к преступному миру. Но никак не добропорядочного и богатого подданного Британии с безупречными документами и туго набитым кошельком. Да и приедет он, то есть ты, с.... Кубы. По делам, связанным с закупками интересующих его товаров.

— Я не понимаю в этих закупках ничего.

— А тебе и не надо ничего покупать. Цель совсем другая. Слушай внимательно, Стэнли...

И тут у бедного — точнее с некоторых пор совсем-совсем не бедного — ирландца глаза на лоб полезли от искреннего и глубочайшего удивления. Ведь я предложил ему не много не мало, а осуществить то же самое. Что мы уже провернули в Нью-Йорке, но в куда более впечатляющих масштабах. То есть ограбить не один банк, а сразу несколько. Не один за другим, а в один день. Не одному, само собой разумеется, а использовав для этого подходящих людей. Часть из них должна будет отправиться отсюда через Кубу или Канаду. Другую, более многочисленную, предстоит нанять на месте. Используя услуги уже работающих на меня вербовщиков. У них, по последним сведениям, скопилось немало желающих рискнуть жизнями за хорошие деньги. Вот из их числа и нужно будет выбрать наиболее подходящих.

Классическое, по сути своей, разделение — уже проверенные и обученные люди во главе групп и 'местный материал' на подхвате. Тут ведь не XX век, а наше ограбление банка так и осталось единственным, которое было не столько даже дерзким, сколько крайне подготовленным и совершённым с применением всех возможностей этого времени. Последователей, как ни странно, так и не нашлось. Увы и ах, местный криминальный элемент явно не был готов к планированию своих действий и прочим разумным свершениям, предпочитая ломиться навстречу паровозу с револьверами наперевес.

Зачем мне было нужно вновь потянуть банки за их золотое вымя? О нет, тут дело уже не только и не столько в деньгах, появились совершенно иные мотивы. Какое самое больное место у финансовых воротил? АПравильно, кошелёк! Как только в него ткнёшь, сразу раздадутся громкие вопли. Банки же, что логично, им и принадлежат, являясь основой их власти и способности влиять на происходящее как внутри США, так и вовне. Правда вовне пока слабо так получается, но всё же.

Вот отсюда и появилась задумка вывести из состояния душевного равновесия истинных властителей США, которые стоят за спиной Линкольна и прочих как бы правителей 'самой демократической в мире страны'. Пусть даже нанесенный им финансовый урон не будеткритичным, но все равно болезненным быть не перестанет. Да и доверие партнёров к ограбленным банкам может немного, но пошатнуться, что также пойдёт в плюс.