Вдруг стало смертельно тоскливо — не напоит ли он свою жажду знаний, да по самое горло, когда будет слишком много знать, чтобы оставлять в живых такого свидетеля?

«Если русские решать выдать пленных — он в их число не войдёт, теперь уж точно».

Так или иначе, информацию о новом секретном отделе в ЦРУ и той серебристо-чёрной наклейке «made in china» с датой из будущего он решил держать в секрете до последнего, как последний козырь, если припрёт.

Терентьев видел, как завис американец и решил не давать ему времени для обдумываний:

— Понятие «Одиннадцатое сентября» станет нарицательным, а вот лишь малая часть, что было до, — увеличив на экране текстовый материал, стал зачитывать, — год восемьдесят девятый — над Сахарой взорван французский авиалайнер. Девяносто третий — взрыв в Нью-Йорке. Девяносто пятый — теракт на американской военной базе в Саудовской Аравии. Девяносто восьмой — взорвано посольство США в Кении. Девяносто девятый — взрывы жилых домов в Москве и Волгодонске. В двухтысячном — теракт в Адене на эсминце US NAVY «Коул».

По двум случаям есть короткие видео — можете ознакомиться. Но там не так эффектно, как в Нью-Йорке.

— А можно ещё раз то посмотреть?

— Впечатлило? — С пониманием среагировал Терентьев, вспоминая, как сам тогда будучи в сентябрьском отпуске, включил телик и минут пять всё думал, что смотрит отрывки из какого-то фильма.

Поставил ролик в очерёдность, повернул ноутбук, чтобы допрашиваему было удобней смотреть. Сам, отойдя чуть в сторону, тихо сказал одному из помощников в группе контрразведки:

— Смотри за ним, чтобы не лез в ноут пальцами и не просмотрел ничего лишнего.

Затем кивнул особисту, приглашая за собой, и вышел из каюты.

В коридоре дежурил всё тот же морпех (что с фрюлей) и Терентьев с лейтенантом ФСБ отошли подальше от лишних ушей.

— Ну, что скажешь? По-моему он всё «скушал»…. Или считаешь, что не следовало выкладывать нашу фантастическую тайну?

Особист было открыл рот ответить, но Терентьев доводил дальше:

— Возможно, я слишком многого жду от этого американца! Странно и то, что он слишком уж быстро поверил в невероятное. Но если в деле ЦРУ, значит…. А что это может значить?

В этот раз лейтенант не нашелся, что ответить и Терентьев решил:

— В общем так! Продолжай гнуть ту же линию, дескать, у нас там, в будущем с пиндосами мир, дружба, жвачка. Подбери видеоматериалы соответствующие…, я на своём ноуте — так…, на скорую руку накидал. А ты сделай паузу и подборку поосновательней подготовь. Только про развал Союза и сдачу всех позиций — молчок. Понимаешь почему?

— Так точно.

— А то знаешь, по закону приключенческого жанра: злодеи (а злодеи для него мы) всё помпезно выкладывают, а джеймсбонд исхитрился, развязал руки и, угнав вертолёт, линяет с информационной бомбой к родным стритам и авеню.

— А что ему за главную версию выставить?

— Да что угодно! Арабы заложили под статуей Свободы атомную бомбу, например! — Терентьев усмехнулся, — бабахнули и понеслось…, типа мир чуть не скатился к глобальной войне и всё такое!

— Хорошо, — кивнул лейтенант, и со скепсисом, — а мы, навроде всем крейсером спасаем мир…, фигача тут бриттов ракетами.

— Н-н-да! Такие обстоятельства. Что поделать. Кстати, что там твой детектор лжи?

Лейтенант скривился, стал выглядеть слегка виноватым.

— Понятно, — быстро констатировал Терентьев, — тугомотина это всё. Надо брать его за жабры и ….

Недоговорив, неожиданно двинул обратно в импровизированную допросную.

Стремительно вошёл в каюту, сел напротив американца, захлопнув ноутбук, хотя тот явно что-то не досмотрел.

— Я с тобой был откровенен, теперь ты расскажи, что в головах у вашего актёра-президента и ястребов из Пентагона? Только не говори, что «дельтовцы» тебя — цээрушника взяли просто за компанию, и ты ничего не знаешь. Совсем.

— Мы несколько в не равных позициях, — слегка отпрявший назад цээрушник, быстро взял себя в руки.

— Ты забываешься…, вы тут в гостях без приглашения. И уж поверь, любая следующая провокация со стороны военных под американским флагом — и ты первый пойдёшь под нож, — Терентьев хотел сказать это совершенно нейтральным тоном, но в конце прозвучало совсем уж зловеще.

Американец сохранил невозмутимое лицо, но заметно побледнел:

— Именно через агентурные каналы ЦРУ в Пентагоне получили достоверное информацию, что ваши военные (флот) получили приказ не предпринимать никаких действий до особого распоряжения. Космическая разведка подтвердила — корабли оставались на военных базах.

— А авиация?

— По-моему была попытка воздушной разведки, но я не могу уверять.

— Агентурные каналы ЦРУ?

— Прослушка линий связи и донесения завербованных агентов, — медленно, словно выдавливая из себя, сказал цээрушник и тут же бойко подкорректировал, — только не спрашивайте меня их фамилии и должности. Я всё ровно не знаю.

Терентьев только усмехнулся на эти терзания «рыцаря плаща и кинжала». Захотелось огорчить его, поведав, что там, в недалёком будущем имена этих предателей (по крайней мере большинства) давно уже не секрет. Но пренебрёг бессмысленным откровением.

— Хорошо, — вкрадчиво давил Терентьев, — а что знаешь ты? Нет точной информации? Тебя не посветили в детали и подоплёку? Хорошо — косвенные данные. Воспользуемся ресурсом твоего ума.

Если ты сейчас промолчишь, а по нам завтра ракетой шандарахнут…, мы-то отобьёмся, а вот я на тебя уже буду обижен. Ты должен понять…, мы тут из будущего неспроста. Так или иначе, будут решаться вопросы. Серьёзные. В том числе и вашим правительством. Только может статься уже без тебя, Мартин.

— У военных тоже своя разведка, — тот почти рожал из себя мысли, — они фиксировали, что во время пролёта советского военного спутника связи у вас не было обмена сообщениями. На дипломатическом уровне — там совсем непонятно, почему комми так себя ведут. Это сейчас мне уже ясно….

— Не отвлекайся!

— В общем, не знаю, к каким выводам пришли в Пентагоне, но совокупно всё привело к такому решению.

— И теперь?

— Что теперь?

— Миссия провалилась, какие шаги они предпримут?

— Не представляю. Ждали, что всё решится одной решительной операцией. А сейчас даже не знаю что предположить. Могу только вот….

— Что?

— Когда в СМИ поднялась истерика о «красном пирате», я слышат от наших моряков (по секрету), что у них был приказ при случае испытать на вашем крейсере новые американские торпеды.

— Бля….

Когда спешишь, все переходы и коридоры кажутся особенно длинными. На командный пункт в отличии от рубки идти было обоснованней во всех отношениях — и ближе и не карабкаться по трапам на верхние ярусы. И штурман должен быть там.

Штурмана на ГКП не оказалось — приказал найти. Быстро глянув на прокладку, распорядился на руле взять два румба вправо и нервно вышагивал в ожидании.

Пока спускался на ГКП, нос словил дурманящие запахи с камбуза. Вспомнил, что кроме чашки кофе (и, хм, ещё кое-чего) с утра в себя ничего не закидывал. А тут стоял тот же аромат свежей выпечки.

— Колитесь, — обратился к дежурному, — какими вы тут плюшками балуетесь?

Тут же нарисовался стакан чаю с булочкой. Сдобу проглотил влёт, а вот горячучий чай не успел — появился штурман.

— Давай заново чертить пунктиры на твоих меридианах и параллелях. Пошли.

Тот кивнул, не переспрашивая — надо, так надо. Изменение курса уже само по себе предполагало коррекцию прокладки. Но когда узнал, что хочет командир, тихо матерился — повозиться придётся всей штурманской группе.

Тем более командир недаром оговорился про «пунктиры», а не линии. Значит, маршрут может ещё неоднократно поменяться.

Малазийский архипелаг и без того не прост для навигации из-за тысячи разных островов. Теперь задача усложнялась — крейсер делал крюк, следуя до траверза острова Пасхи, затем поворачивал на «вест», вынужденно минуя острова Французской Полинезии. А там их как клёцок в супе, что напрягало лишними предварительными расчётами. Но благо штурманская база была забита на все случаи жизни и располагала данными, в том числе и по этому району: глубины, течения и прочие навигационные подробности.