После предварительных уточнений и согласований по радио с русскими, вертолёт с миништабом на борту и золотыми слитками взял курс на пеленг крейсера.

Крейсер «Пётр Великий».

Хорошее непременно надо поощрять и подпитывать (хотя бы добрым словом), чтобы не иссякал сей источник и понимал — его ценят!!!

— Это не «Агуста», — с лёгким недоумением констатировал Харебов, разглядывая сквозь блистер поста управления взлёта и посадки приближающийся вертолёт аргентинцев.

— Ну, да, — согласился Скопин, протягивая майору бинокль, — по-моему, что-то покрупней….

— «Кинг» Сикорского! — Уже уверенней уточнил Харебов, — неслабая «корова», наверняка гостинцев полный борт….

— Пиастры обещали, — осклабился старпом и тут же забеспокоился, — «корова»? Ему-то хоть площадки для посадки хватит?

— Хватит! Понадобится — и «Чинук» примем. Одно волнует — как он при таком ветре садиться будет? Не поломал бы нам тут чего….

Харебов который раз окинул взглядом посадочную площадку, удостоверившись, что штангу флагштока на корме заведомо убрали, невольно задержавшись взглядом за погнутые по левому борту леера.

Двое суток практически болтались на одном месте, нарезая круги, выписывая змейки, ускоряясь и замирая для акустического поиска, опустившись за 55 широту.

Всё время англичане не оставляли крейсер без своего внимания, с регулярностью являя в небе «Нимрод» и как будто между прочим пролетавшие мимо чилийские «Канберры».

Несмотря на то, что Терентьев отвёл крейсер к югу, к самой оконечности материка, командир всерьёз опасался получить в борт торпеду. Или торпеды. Это было бы фактической катастрофой. Даже при удачных стечениях обстоятельств, останься крейсер на плаву — однозначно попали бы в полную зависимость от Аргентины.

— Я чую! Рядом где-то они отираются! — Зловеще шипел (имея ввиду атомные ПЛ бриттов) Терентьев на ГКП офицерам, приказав не снижать уровень боевой готовности. Тем более имелся ноутбук с историей Фолклендской войны, где подтверждалось присутствие атомных субмарин англичан вблизи базы Рио-Гранде.

С севера крейсер прикрывался островом Эстадос и мелководьем продолжения плиты материка, естественно удерживая приличную дистанцию до береговых скал и опасной изобаты [75]. С юго-восточной стороны совершали противолодочные эволюции два аргентинских эсминца, на первый взгляд хаотично, но на самом деле, поддерживая постоянный радиоконтакт с русским крейсером, отрабатывая боевое взаимодействие. Кстати и связь с аргентинским штабом обеспечивалась через эсминцы (что-то там не ладилось с согласованием аппаратуры по кодировке сигналов).

Утром 4 мая, к крейсеру подошло транспортное судно, доставившее упомянутые вскользь старпомом фрукты, и как оказалось, ещё что-то из продуктов.

Вообще это было несколько неожиданно и несвоевременно, потому что продолжало штормить.

Температура держалась на — 8°, леера и палуба обледенели. Швартовая команда высыпала наружу, оскальзываясь и чертыхаясь. Стали кумекать с канатной дорогой для перегрузки, но аргентинский транспорт самостоятельно пристроился к борту у вертолётной площадки, и уже за считанные минуты без затей нависал длинной кран-балкой со стянутым сетью грузом.

Крейсер благодаря размерам держался основательно. Не мало этому способствовали успокоители качки, хотя и у них имелись свои ограничения — была заметна вертикальная качка, а с рысканьем уж как-то справлялись. А вот «аргентинца» носило основательно, поэтому для принимающей стороны работа выглядела как ловля безумной качели-тарзанки.

Тем не менее, команда быстро приловчилась. Лишь единожды «авоська» с грузом, неудачно вмяла леера. Один из ящиков при этом лопнул, сыпанув на палубу оранжевые «мячики» апельсинов.

«Грузите апельсины бочками», — тут же вставил своё — не своё [76], старпом, естественно наблюдавший разгрузку воочию.

И всё это на приличных узлах, для лучшей управляемости, что даже ни разу опасно не сблизились бортами.

А вот воздушная стихия весьма непредсказуемая — тут, даже если на ветер станешь, геликоптер завихрениями может кинуть куда угодно!

— Рисковые, — присвиснул Скопин, глядя как «Си Кинг» заболтало над посадочной площадкой и с впечатляющим креном, словно бы отшвырнуло в сторону, — в такой ветрюган и сами шею свернут и золотишко — тю-тю!

Однако пилот с завидным упрямством, снова зашёл с кормы. И опять его закачало над палубой, но в этот раз машина, коснувшись площадки, словно привязавшись одним колесом, раскорячилась на все три стойки. К вертолёту тут же бросились техники, закрепляя «Сикорского» цепями.

Среди прибывших Скопин сразу узнал давешних аргентинских военных — «капитана де навио» и бригадного майора ВВС. Переводчик был тот же, а вот скряги-чиновника не было.

— Я так понял, вот тот тяжеленный ящик — это слитки с золотом? — Харебов указал наружу, привлекая внимание старпома, едва тот по внутренней связи доложился командиру об удачной посадке вертолета.

— Скорей всего, — согласился Скопин.

— И сколько там?

— Да хрен его знает! Должно в нынешней конвертации около трёх лямов, если на доллары. Мы только за один «Гранит» почти два миллиона выцыганили.

— Всё-таки зря командир повёлся на условия аргентинцев. Думаешь одной ракетой отработаем по авианосцу? О! — Майор с интересом приник к остеклению, — это чё за очкарик? И ящики его — смотри как хлопочет вокруг них.

— Наверное аппаратура сопряжения шифровки и дешифровки. И специалист при ней. Наши-то, ты в курсе — повозились, нагрузили все процессоры, но все ж раскололи коды аргентинцев.

— Так зачем тогда они припёрли свою аппаратуру? — Майор кивнул на суету на палубе: ящики уже подтащили к лифту, «Кинг» быстрей накручивал лопастями, уже избавившись от сковывающих цепей, кто-то из команды давал отмашку на взлёт.

— Пусть! Мы будем знать, а они не будут знать, что мы знаем!

Харебов украдкой бросил взгляд на Скопина, посчитав, что тот изволит, как всегда словесно пошучивать, но лицо у того соответствовало тону — озабочено-мрачное.

— Ты знаешь…, - старпом едва уловимо скривился, — мы же по поводу «одной ракетой по авианосцу» серьёзно обсуждали! И ребят из РЭБ подключали….

Воспользовавшись тем, что Скопин сделал паузу, майор вставил своё:

— Ведь от одиночки теряется всё преимущество «гранитов», по сути это будет похоже на запуск устаревшего П-500. «Базальта».

— Во-во! В памяти, в восемьдесят втором году «Гранит» ещё не принят на вооружение Союзом. В этом мире тоже, думаю…, или реальности, хрен его знает! И бритты наверняка ждут что-то похожее на «Sandbox» [77]. Но у нашей-то «головёшка» поумней будет. К тому же учитывая, что на самой уязвимой стадии полёта — высотной, им ракету перехватить просто нечем. Не «Харриерами» же? Да и погода будет нелётная. А в зоне действия ПВО наш «булыжник» будет идти уже на 50 метрах над водой, а затем на 25 опустится — их ЗРК «Си Дарт», вероятно среагирует, но…, у нашей и скорость, и помехозащищённость, и манёвр уклонения. Ну что я тебе…, сам же знаешь.

Лишь бы аргентинцы, мать их, выдали точные координаты.

— То есть — наведение будет инерциальным по координатам?

— А что? Эскадренное построение англичан нам известно: две зоны ПВО из эсминцев, следом приманка из вспомогательных судов, и уж затем искомая «сердцевина».

Ракету-наводчик командир принципиально жилит. И беспилотник тоже. Или ты предлагаешь вас на «камове» туда через подскок-дозаправку на островах отправить?

— Как вариант….

— Аргентинцы обещали — в доску расшибутся, но точную привязку выдадут. Вот пусть их и расшибают, «Харриеры».

В конце концов, Терентьев им намекнул о принципе «хх-хп»! Херню хотят — херню получат! А этим деятелям в Буэнос-Айресе, я так понял, важнее даже не ухандокать авиаматку наглов, а припугнуть конкретно! Не хотят они входить в жёсткую конфронтацию с ООН и прочими европейскими институтами мира и благоденствия!