- Ты же говорил, что я не похожа на девушку, - пробормотала Мира, глядя ему в глаза.

Шейн хитро ухмыльнулся.

- И теперь ты до конца дней будешь помнить глупость, которую я сморозил чтобы закрыть щекотливый разговор.

- Глупость, значит?

- Естественно. Твои босые ноги и мокрые волосы в тот день значительно подорвали моё самообладание. Удивительно, как практически полностью одетая женщина может разыграть воображение мужчины.

Мира несмело улыбнулась, Шейн чмокнул её в губы и отпустил.

- А сейчас меня ждёт такси. Я позвоню.

Он стал спускаться по лестнице. Мира дождалась, когда Шейн скроется из виду, забежала в квартиру и бросилась к одному из арочных окон. Он уже садился в кэб, но вдруг поднял голову. Улица тускло освещалась фонарями, их разделяло несколько этажей, но Мире показалось, что он нашел её взглядом и подмигнул. В следующий момент дверь машины захлопнулась, и она покатилась по вечерней улице.

10

Вот уже несколько дней Мира старательно избегала среднего брата. Это было не так уж и сложно, их рабочие графики не совпадали, по телефону они не общались. Мистраль перестала приходить в клуб вечероми. После того единственного раза номеров со своим участием Мистраль не готовила. Да и теперь у неё появилась личная жизнь, все вечера торчать на работе не хотелось.

И вот как раз о личной жизни с Ральфом говорить не было желания. Каждый раз, представляя себе его хитрую ухмылку в стиле «я так и знал», Мистраль передергивало. Он от души повеселится на её счет, у него будет до тошноты самодовольный вид.

Сегодня Мире не повезло. Рэннальф наверное почувствовал, что его избегают, и решил заглянуть днём. Он стоял в проходе, опершись плечом о дверной косяк и терпеливо ждал, когда девушки закончат репетировать. Когда же танец закончился, а танцовщицы стали разбредаться по разным углам растягивая мышцы и прикладываясь к бутылкам с водой, Ральф неспешно, как акула, кружащая вокруг жертвы, направился к сестре.

- Привет, дорогая. Давно мы с тобой не пересекались, да?

Мистраль обреченно вздохнула. Кривая ухмылка брата говорила о том, что он уже давно всё пронюхал.

- Ага, - неопределенно кивнула она, стараясь сделать максимально занятой вид, глядя в блокнот со своими пометками.

Ральф угнездился на барный стул рядом с сестрой и стал беззаботно на нём крутиться, мотая ногами.

- Как дела? Как поживает жгучий брюнет?

- Думаю, нормально, - буркнула Мистраль, переворачивая страницу.

- Думаешь? Точно не знаешь?

Сопротивление было бесполезно, Мира захлопнула блокнот и сердито уставилась на Рэннальфа. Он прищурился, скривив губы в усмешке.

- Не надо смотреть на меня как на десятилетнего мальчика.

- Ты прав, прости. Тебе же уже двенадцать, а не десять, да?

- Это значит, я был прав? – дернул бровью брат.

Мира закатила глаза.

- Только умоляю, сотри эту самодовольную мину со своего лица. Я уже говорила, что может стать с твоим греческим профилем.

- Ах ты, негодница! - погрозил пальцев Альфи. – Ну и как он?

- Господи, Ральф, ты невозможен! – Мира стукнула его блокнотом. – Ничего не было! А если бы и было, ты последний, с кем я стану это обсуждать.

Ральф неодобрительно покачал головой.

- Он или святой или идиот. Сначала он две недели терпел тебя, немую, развлекал и отпаивал чаем. Потом почти месяц ждал и не отваливал, пока ты не соизволила с ним встретиться. Потом, как я могу догадаться, сопровождал тебя на мерзкое событие и всё время держал за ручку, чтобы ты не упала в обморок от больших впечатлений. Событие, скорее всего, закончилось милой сценой у дома. Я прав? И сейчас он как добрый мученик, находясь рядом с тобой, просто нежно обнимает тебя в нужный момент, и на этом всё?

- Не стоит всех судить по себе, - важно заявила Мира. – Если бы не двадцать первый век и его изобретения, ты бы уже давно умер от целого букета болезней. А Шейн - джентльмен.

- Он идиот, - отрезал Рэннальф. – В любом случае, выходи за него замуж и роди сто детей. А он до конца своих дней будет пускать на тебя слюни. Другого такого идиота ты не найдешь.

- Заткнись, Ральф. И он никогда не «пускал на меня слюни».

- Кому ты рассказываешь? Он сидел здесь, на этой самой стойке, до тошноты милый, глаза как у верной собаки и слюна капает. А если бы ты была умнее и избавилась от джинсов Идена, то захомутала бы его еще раньше. Я давно говорил, что твою прокачанную задницу стоит чаще являть миру.

Мистраль резко встала и начала надвигаться на брата.

- Ой-ой, - подскочил он со своего места быстро пятясь назад. – Высокий уровень опасности, с северо-запада дует мистраль, не выпускайте детей и животных из дома.

После этого Рэннальф принялся убегать и прятаться за различные предметы интерьера. Когда Мира его догнала, она запрыгнула к нему на спину и начала колотить по всему, до чего могла дотянуться.

1 декабря.

13.04. ШТ.: Ты сегодня вечером будешь дома?

13.06. М.: Зависит от того, что ты сейчас скажешь.

13.07. ШТ.: У меня маленький праздник.

13.09. М.: Какой?

13.10. ШТ.: Будь дома и всё узнаешь.

Шейн позвонил в дверь около шести. К тому времени Мира, заинтригованная, не находила себе места, она встретила его в танцевальных лосинах и длинной белой майке, спадающей с плеча. Шейн вошел, держа в руках две большие коробки с пиццей и маленький бумажный пакет.

- Почему, рассказывая о себе, ты не упомянула про любимую пиццу? Я не знал, какую ты любишь, поэтому взял «Четыре сезона». Разрешаю съесть всё самое вкусное с обеих.

Мира забрала у него коробки и чмокнула в губы

- Меня устроит любая, - сообщила она. – Что празднуем?

Шейн прошел в кухонную зону и стал наугад открывать шкафчики.

- Я сегодня был у Майкла, отдал книгу. Со дня на день её отправят в печать. Где у тебя кастрюли?

- Это же здорово! – воскликнула Мира, доставая кастрюлю. – Почему ты раньше ничего не рассказывал.

- Я рассказывал, - пожал плечами Шейн. Он достал из бумажного пакета бутылку вина, пакетик специй и апельсин. Затем он снова стал открывать шкафчики. – А где штопор?

Мира потянулась к одному из ящиков и вынула штопор.

- Ты только говорил, что пишешь, - недовольно поморщилась она.

- Ну вот, написал. Художники работают над обложкой, скоро книга увидит свет.

- О чем она? Теперь-то ты можешь рассказать.

Шейн надолго замолчал, открывая бутылку, заливая вино в кастрюлю и включая плиту. Мистраль стояла рядом, опершись о рабочую поверхность, и непонимающе смотрела на него. Но с ответом не торопила.

- Знаешь, лучше будет, если ты увидишь её в готовом варианте. Не хочу всё портить сейчас, – наконец сказал Шейн.

Вино начало нагреваться, Шейн порезал апельсин и вместе со специями забросил в кастрюлю. По комнате разнесся сладкий запах корицы. Мира глубоко вдохнула. Шейн изначально относился слишком бережно к этому своему труду. Если дело оставалось за малым, можно подождать ещё немного.

- Ральф меня прижал, - решила сменить тему девушка.

- Я тебе говорил, что он знает, - пожал плечами Шейн, помешивая напиток.

- Да, но мне не хотелось в это верить.

- Что он сказал?

Мира задумалась. Передавать Шейну разговор с Рэннальфом не стоит. Как бы ни изменились их отношения, бесцеремонность Ральфа носит очень личный характер.

- Да, в общем, ничего неожиданного. По нему плачет театр. В самый эпичный момент пьесы Ральф должен выходить на сцену и говорить «Я так и знал!». И уходить. На этом его роль заканчивалась бы, но смотрелся бы он органично.

Шейн разлил готовый глинтвейн по двум найденным чашкам и понес обе на столик рядом с диваном. Двигался он уверенно и как-то сразу вписался в интерьер мансарды. Картина была хорошо знакомая и уютная. Не хватало только камина, вместо него был телевизор. Мира взяла коробки с пиццей и присоединилась к Шейну.