Однако бич сновидений не обращал на это внимания, двигаясь быстрыми, сильными рывками. И Герард не мог остановить убийцу.

Сквозь прорехи в маске виднелись безумные точки зрачков, плавающих в белесой радужке. Он был одного роста с оракулом, так же силен физически, но дар дэймоса увеличивал его мощь в десятки раз.

– Не спеши!

Нож, оказавшийся в его руке, взлетел над головой Герарда, и тот перехватил запястье, обмотанное серой тканью. В жизни… реальной жизни он бы одолел врага. Сломал предплечье или просто заставил выронить оружие. Но здесь эти приемы не действовали. Пожалуй, впервые за всю жизнь оракул пожалел о своем даре, позволяющем видеть прошлое и будущее, но не дающем возможность противостоять живому кошмару.

– Мне плевать, кто с тобой, охотник или личный дэймос, – прошипел танатос, и тряпка на его рту надувалась и опадала от частого дыхания. – Ты не сбежишь. Я выпотрошу твое подсознание, а потом спалю тебя дотла!

Он старался пригнуть Герарда к земле, надломить, а тот изо всех сил сжимал запястье Полипемона, пытаясь отвести нож от своего горла. Оракул понял, что сила дэймоса неумолимо склоняет его к каменным плитам, грозя утопить в них. Дождь заливал глаза, слепил и оглушал. Еще немного, и клинок вонзился бы в голову прорицателя, вспарывая надежную броню, закрывающую эйдетическую память, и выпуская первое видение из ряда многих тысяч других более или менее важных картин.

Искаженная черная тень с горящими желтым огнем глазами вынырнула из полумрака, оплетающего колонну, внезапно. Аякс прыгнул. Невидимый удар обеих лап оттолкнул танатоса, дернул руку, заставив выронить нож. Стальное острие выбило искры из камней. Одна из них обожгла Герарда. Мгновенная боль резанула по лицу, вернув ощущение острой опасности.

Оракул шагнул назад. И еще раз, и снова. Слыша, как скрипит под ногами пепел, и собирая все свои силы, вырвал, вытянул из пустоты этого времени геликон. Еще никогда ему не было так трудно управлять им. Полоса воды ширилась, росла, захлестывала площадку с обгоревшим трупом, закручивалась кипящими бурунами… Но словно натыкалась на невидимую стену, не доходя до мастера снов всего несколько сантиметров. Дэймос, по грудь в стремительном потоке, рванулся за ускользающей добычей.

И тогда преграда лопнула… Ледяная масса с привкусом тины, ударила оракула в лицо, ослепила, толкнула в грудь, отшвыривая. Поволокла прочь из этого сновидения. Рев водопада заглушил все остальные звуки, хотя Герарду показалось, что в последний миг он уловил отголосок чей-то жалобной мольбы и захлебывающийся вопль…

Его тянуло вниз. Все глубже и глубже. В темные глубины, бурлящие древними, нерасшифрованными образами, перепутанные водорослями неразгаданных символов и всплесками давно забытых времен. А еще волна была заполнена человеческими телами. Одни совсем близко, другие едва различимы вдали. Одинаковые стальные крючки впивались в них, невидимые лески регулировали уровень погружения наживки. Течение крутило их, переплетало поводки, швыряло из стороны в сторону. Волосы лениво шевелились, словно нити посидонии, руки вяло покачивались. Часть тел казались целыми, другие медленно истончались, распадаясь все теми же струйками темного дыма. Тот висел в пространстве мутными облаками, похожими на чернила сепии, или закручивался водоворотами. Некоторые крючки оставались пустыми.

Неподалеку мелькнул мертвый дэймос в костюме дайвера, рядом с ним, ближе всех к Герарду, поток нес девушку с внешностью Ивы.

Оракул протянул руку. Но течение вновь швырнуло его прочь. Упругое, текучее, холодное, неостановимое, оно не подчинялось прорицателю.

Герард пытался рассмотреть другие лица, но волна безжалостно крутила тела, не давая зацепиться взглядом за детали.

Она волокла за собой, и, как оракул ни старался выплыть, его неумолимо тянул этот обжигающий холодом поток. Все дальше в глубины. Бороться оказалось бессмысленно. Герард попробовал еще раз, но понял, что лишь теряет силы. Разрывное течение, самое опасное из тех, в какие можно попасть в море в реальности – и во сне. Непреодолимая, бурлящая полоса воды, порожденная отливом, неслась по своей траектории. Единственное, что можно сделать, – довериться ей, позволить нести себя, зная, что рано или поздно бурный участок закончится.

Аякс все время был рядом. Оракул чувствовал его горячее тело, прильнувшее к плечам и спине, знал, что тот не отцепится, каким бы сильным ни становилось давление волны. Герард продолжал напряженно всматриваться в мертвые тела и почти не ощущал его острых когтей.

По водяной толще вдруг прошла дрожь. В бездне ворочалось нечто огромное, пытаясь всплыть на поверхность, поднимая новое течение, закружившее крючки и тела, насаженные на них.

Дэймос, принявший облик Ивы, медленно повернула голову в сторону оракула, открыла глаза, скользнула по нему бездумным взглядом, а потом посмотрела вниз. Ее лицо исказилось от ужаса, рот раскрылся в беззвучном вопле, из него вырвались несколько пузырей воздуха и неторопливо поплыли вверх. Она задергалась, раскачивая свою леску и пытаясь схватиться за нее.

Аякс сильнее впился когтями в плечо, но Герард уже протягивал дэймосу руку.

Девушка изо всех сих потянулась к нему, хватаясь ладонями за воду. Между ее пальцами и пальцами оракула оставалось совсем крохотное расстояние, преодолеть которое можно было за один рывок. Но ни он, ни она не смогли этого сделать.

Волна, поднявшаяся из глубин неведомой бездны, разметала тела, закрутила, раздвинула, и оракул внезапно увидел одно скрытое прежде.

Спутанные волосы оттенка охры, лицо знакомое до последней линии, как будто он смотрелся в слегка искажающее зеркало, тонкая, едва заметная нитка белого шрама на плече, оставшаяся из далекого детства. Глаза закрыты, в резких чертах спокойствие и безмятежность, на острие рыболовного крючка в груди – обрывок светлой форменной рубашки.

Герарду хватило доли секунды, чтобы выхватить все детали, но этого было мало для каких-либо действий и даже мыслей.

…Сначала он услышал собственное дыхание, словно сам только что тонул в ледяной воде, пытаясь выплыть из бездны. Затем зазвучал успокаивающий негромкий голос, низкое, утробное кошачье ворчание, и наконец оракул открыт глаза.

Он повернул голову и увидел Иву. Настоящая Ива сидела рядом и с легким беспокойством вглядывалась в его лицо.

– Предиктор Герард, с вами все в порядке?

– У тебя есть мир снов. – Губы разомкнулись с трудом, челюсть ныла, видимо, во сне он сильно сжимал зубы.

Оракул резко выпрямился, продираясь сквозь мутность сознания, неизбежную после напряженной работы во сне. Перегнулся через девушку, почти оттолкнув ее в сторону. И, сбрасывая со столика лишние предметы, все время попадающиеся под руку, нашарил коммуникатор.

Ива приподнялась, Аякс бесцеремонно полез с кровати, ступая прямо по оракулу, вминая в его живот тяжеленные лапы, одним длинным прыжком перемахнул через ноги Ивы и приземлился перед миской, наполненной водой. Принялся жадно пить.

Герард, прижимая к уху прохладную пластину пластикового корпуса, напряженно ждал. Протяжные гудки звучали с равнодушной неизменностью и могли значить всего лишь, что абонент занят или просто не слышит вызова.

Аякс поднял голову