в полу медленно выбралась живая пчела. Расправила крылья, загудела недовольно. За ней уже лезла вторая, третья… и скоро тишина комнаты наполнилась грозным жужжанием.

Насекомые взвились в воздух и закружили по комнате. Древние предсказатели Дельфийского оракула считали, что души умерших или крепко спящих путешествуют, сбившись в рой, как пчелы. Как далеко улетели те две тени, которые мне нужно найти, никто не знает. И вряд ли разыскать их так просто, без посторонней помощи, у меня получится.

А еще пчелы – древний символ трудолюбия. И можно было не сомневаться – поработать мне придется.

Я поднялся и вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. За моей спиной продолжали гудеть пчелы, и угрозы в их голосах больше не было, монотонный звук навевал воспоминания лишь о мирном, теплом солнечном дне.

Спустя десять минут я, заперев дом, уже садился на заднее сиденье рядом с Хэл.

– Где твои вещи? – спросила она, внимательно наблюдая за мной.

– Все, что нужно, при мне.

– Наследие прошлого. – Талия, сидящая впереди, не обернулась. – Он никогда не возьмет с собой лишнего. А если что-то вдруг понадобится, купит на месте. И уничтожит после использования.

Она была права. Именно так я и поступал обычно. Ненужная, сомнительная вещь – дополнительный риск.

– Надо мне тоже так научиться, – пробормотала ученица, глядя на рюкзак, лежащий на ее коленях.

Весь путь до Гиперпетли-Зеро Хэл закачивала в коммуникатор схемы оазисов Александрии, словно планируя хотя бы виртуально быть со мной в этом городе. А я смотрел на улицы Полиса, проносящиеся за стеклом.

Шел дождь. Легкий, прохладный, быстрый. В небе висела дымка, стирающая верхние этажи высотных зданий. Краски стали сочнее. Особенно зеленый. Кроны пиний на Палантире приобрели свежую яркость. Мокрые дороги блестели.

Над тротуарами неторопливо плыли разноцветные зонты.

Я открыл окно со своей стороны, вдыхая влажную пыль, пахнущую травой и мокрым деревом. Талия сделала то же самое.

…Наконец машина приблизилась к стеклянным куполам порта. Днем и ночью здесь кипела жизнь. По нижним уровням эстакад проносились грузовые транспортеры со знакомыми логотипами компаний на бортах. Полис поставлял по всему миру биологические материалы и технику на их основе, оборудование для станций, работающих на холодном синтезе, и мусороперерабатывающих предприятий, пшеницу и сою, медикаменты и текстиль. А также специалистов высокого уровня.

Из выходов одна за другой следовали колонны с импортируемой продукцией. Я узнал иероглифы Нарасикэ, везущей в Полис высокотехнологичное оборудование – детали компьютеров, автомобилей, промышленных и медицинских роботов. У терминала Бэйцзина разгружали контейнеры с изделиями из пластика и химическими соединениями. Бойко сновали погрузчики, цепляющие механическими клешнями запечатанные кубы и перевозящие их на платформы. Изредка мелькали желтые куртки инженеров, следящих за машинами.

Серебрились белые понтоны Гиперпетли, выстреливающей через равные промежутки времени составами, несущимися в разные концы континента. Часть путей была погружена под землю и, выйдя из такси, мне показалось, что она гудит под моими ногами, перемещая полые капсулы составов.

Людей, желающих выехать в Александрию, было немного. Светлые просторные залы оказались практически пусты.

– Хэл, – я сжал запястье девушки, привлекая ее внимание, – не пиши мне. Никаких сообщений.

Она обреченно вздохнула и улыбнулась.

– Понимаю. А то вдруг твой телефон запищит именно в тот момент, когда ты будешь сидеть в засаде, охотясь на маньяка. Хотя он у тебя стучит – еще хуже.

Я рассмеялся и на миг привлек ее к себе.

– Через сон тоже встречаться нельзя? – пробормотала она, утыкаясь лбом мне в плечо.

– Нет. Нельзя.

– Я так и думала.

Хэл отстранилась, ее взгляд стал пристальным и напряженным, казалось, если поднести свечу – фитиль тут же вспыхнет. Но больше она ничего не произнесла, ни о чем не попросила.

– Как сказала бы Клио, да хранит тебя Эргия, Аметил. – Талия протянула мне руку, и я сжал ее.

– Будьте осторожны. Обе.

Харита кивнула и направилась к выходу. Хэл закинула на плечо лямку рюкзака, оглянулась, махнула мне на прощание рукой и пошла следом за спутницей. Скоро их скрыли спины других пассажиров, и я, стараясь заглушить неприятное предчувствие и несвойственную мне тревогу за другого человека, последовал в сторону своего терминала.

В официальных командировках было преимущество перед нашими с Феликсом нелегальными путешествиями. Последний раз Александрию мы посещали с заездом в Тенчитолан. Немаленький такой крюк ради конспирации.

Сегодня меня пропустили без лишних вопросов. Лишь девушка на паспортном контроле посмотрела с участием и сказала:

– Это направление небезопасно. Особенно в последнее время.

– Знаю, – ответил я.

– Но вы отказываетесь от гида. – Она взглянула на экран своего монитора и нахмурилась.

– Рабочая необходимость. – Я показал ей значок сновидящего, хотя в этом не было нужды, сотрудница погранслужбы видела мою специальность в анкете.

Девушка молча поставила штамп в мой паспорт и протянула его мне.

Несмотря на ее слова об опасности, экспресс, идущий в Александрию, был готов к отбытию. Правда, большая часть вагонов оказалась закрыта и опечатана. Заинтригованный, я направился к открытым кабинам, вошел в салон и окинул быстрым взглядом пассажиров. Занято было всего пять кресел. Четверо мужчин и женщина, в одинаковых форменных рубашках с нашивками в виде коршуна, раскинувшего крылья и держащего в лапах горящий факел. Мне предстояло ехать в обществе инженеров – операторов боевых охранных систем.

Усаживаясь на свое место, я спросил одного из них, сидящего напротив:

– Все настолько серьезно?

– Пока не особенно, – охотно отозвался он, дружелюбно рассматривая меня, – но мы не будем ждать критической ситуации. Усиливаем охрану посольства Полиса и нескольких предприятий, где работают наши специалисты.

– И что, действительно есть от чего охранять?

– Ты новости вообще смотришь? – вмешался молодой парень с бокового ряда. Форменная рубашка с поднятым воротником сидела на нем с небрежной элегантностью. Правда, впечатление смазывала зеленая бандана с принтом в виде разноцветных перьев, низко надвинутая на лоб.

– Ты про теракт в центре Полиса?

– Нет, я про волнения на севере агломерации. Перестрелки в жилых районах Нуб-ра-дира, взрывы в Эр-Рияре, отравление воды в Сибе. Про попытки нападения на туристов. Выступления против Полиса. Забрасывания камнями посольства.

– И чем вызвано недовольство?

– Ну мы живем хорошо, а они плохо, – хмуро сказал его сосед. Широкоплечий атлет с суровым профилем, больше всех из этой компании похожий на истинного служителя Ареса. – Значит, должны отдать им то, что заработали.

– Изложено грубовато, но в целом верно, – подтвердил инженер в зеленой бандане. – Требование немереных дотаций… а потом все эти миллионы разворовываются и на них строятся дворцы с золотыми полами. Недовольство миграционной политикой Полиса. Позиционирование, ведущее к выводу, что мы должны не просто соблюдать права близкого соседа, а приравнять его права к правам своих граждан.

– Количество рейсов в Александрию сократили, – сказала симпатичная девушка с короткой стрижкой, сидящая наискосок от меня. Она смотрела в планшет, лежащий на коленях, и тонкие пальцы с недоступной мне скоростью порхали над виртуальной клавиатурой. Запястье ее левой руки плотно обхватывал широкий металлический браслет массивных часов. – Мы сворачиваем