– Не прошло и семидневья, как граф уже от нее не отходил. Мы-то с женой по первости радовались – пора было хозяину жениться да деток заводить, и лишь потом заметили, что граф без нее сам не свой становится. Стоит ей хоть ненадолго уйти, по тем же дамским лавкам, как он, словно пьяный, бродит по дому, места себе не находит.

– Привязка к себе, – шепотом пояснила я, без сомнений признав работу необученного заклинателя. Чтобы сохранить видимость свободы, нужно не только иметь дар, но и уметь им пользоваться.

– Что?! – вскинулся старик, но тут же обмяк. – А потом прибыл герцог. Он был еще слаб после ранения, но переполох устроил знатный. Мы думали, убьет графа. Растерзает.

– Ты хочешь сказать… – Марк подался чуть вперед.

Я, стоило признать, тоже. Нет, предположения, что та самая Сэссиль Шорез очаровала герцога Безами, уже звучали, но тут…

То, о чем говорил старый слуга, вряд ли было ревностью.

– Тогда она и показала свой норов, – мне показалось, что всхлипнул Михей. – Как посмотрит, так ноги подгибаются, и ты обо всем забываешь. А она только радуется. Смеется, но не по-доброму, а злобно. В гостиной сидят – то графа пальчиком поманит, то герцога. И ведь так держала, что после того, первого, раза они друг друга вроде и не замечали.

– А женой графа когда она стала? – сухо, сдержанно спросил Марк.

Вот только старик его тона не заметил. Сидел на табурете, покачивался, вспоминал…

– Вскорости после приезда герцога и стала. Он и к алтарю вел. Сам белый, губы тонкие, но ведет. А потом, когда в спальне закрылись, сидел у двери и пил. Много тогда выпил, почти до беспамятства, а не ушел.

– Так герцог вроде одаренный? – сделал вид, что удивился, Марк. – О нем такое рассказывают…

– Слышал я, что о нем говорят, – поднял голову старик, – только правда она и такая, и эдакая может быть. С другими он сильный, властный, а перед ней – шавка шавкой.

– Где ее похоронили? – подала я голос. Заметила, что Марк начал Михея раздражать.

– Кого? – слегка встрепенулся Михей. – Змеюку, что ли? – засмеялся он, словно ворон закаркал. – Такие, как она, так просто не подыхают. Знал бы я, что она с графом сделает, сам бы удавил да сжег, чтобы и следа не осталось.

– Значит, жива? – осторожно, чтобы не спугнуть, спросил Марк.

– Жива, паскуда, – недобро прищурившись, посмотрел на нас старик. – Когда дочь родила, едва не сдохла. Дитенок орет, а она лежит, не шелохнется. Граф выл, умолял не бросать его. Потом герцог появился с целителями. Только целители были странные, больше на воинов похожи.

– Вы их разглядели? – насторожилась я. Уж не о Черных ли он говорил?

– Выгнали нас всех, да, – покивал старик. – Утром ее вынесли, вроде как мертвую, но я руку видел. Жива она была. Точно жива. Ладонь мягкая, да и шевельнула пальцами. Сначала думал, померещилось, но жена тоже видела.

– А кого тогда схоронили? – вроде как удивился Марк.

– Да кто ж его знает! – снова закаркал старик. – Граф сказал, что в родовой усыпальнице лежит она, но сам туда не наведывался. Только в столицу зачастил. Оттуда возвращался умасленный, довольный. А пройдет несколько дней – и опять словно растерял все.

– А к дочери он как? – переступила я с ноги на ногу. В носу свербело от неприятного запаха, да и душно было, тяжело дышать.

А еще тяжелее было на душе от истории, которую рассказывал старик. Жуткая история, страшная не только сама по себе, но и по своим последствиям.

– А сначала – никак, – поморщился Михей. – Не его ведь, приблудная. Об этом мало кто знал, но граф, пьяный, как-то проговорился. Мол, герцога приплод. А какого герцога? Точно не Безами – тот ее бы сам придушил. Это по женщине он убивался, а отродье так отродьем и называл.

Старик посмотрел на Марка. И такая безысходность была в его глазах, что мое сердце зашлось то ли от жалости к старому, уже никому не нужному слуге, то ли от ненависти к тем, кто лишил его смысла жизни.

– Но граф ребенка не бросил, – словно через силу продолжал Михей. – Кормилицу нашел, няньку. А когда девчонке лет восемь исполнилось, как подменили его. Стал виться вокруг нее. И верхом ездить учить начал, и с оружием управляться, и нарядами баловал. Даже повеселел, про столицу начал забывать. Мы уж обрадовались – избавился от наваждения, начали надеяться, что найдет себе другую женщину, заживет, но не случилось. – Старик опять поник. Сгорбился. – Линесс тогда четырнадцать как раз стукнуло. Праздник был большой. А утром появился герцог ваш, да с красивой женщиной. Жену графа в ней я не сразу признал, изменилась она очень, да и звали ее странно, но приятно.

– Вивьен Коро?

Михей стрельнул острым, пронзительным взглядом.

– Она самая, – не сказал – выплюнул он. – Девочку они забрали с собой, а граф с тех пор и сдал. Заметили, что забывать все начал, а потом совсем как ребенок стал.

– А женщина эта больше не появлялась? – спросила я, радуясь, что Эдгару не довелось услышать все, что слышали мы.

– Появилась бы – сдохла, – сказал как припечатал Михей. – Не наша она, чужая. Откуда пришла, не знаю, но тварь она. Убивать таких надо.

Как ни странно, но я была с ним согласна. Рассказ его был страшен, а то, что открывалось за ним, – еще страшнее. Два заклинателя такой силы…

– А про герцога де Борея что сказать можешь? – нарушил Марк сгустившееся вокруг нас напряжение.

– А что сказать? – устало вздохнул Михей. – Нашел он меня, два лета тому назад нашел. Говорил прямо как вы. И вопросы задавал такие же. Потом монетами расплатился и ушел. Когда через порог переступал, вот как я, старым показался, ноги еле волочил. А на улице уже выпрямился и бросил, что накажет ее. Как поклялся.

И погиб ближе к осени…

Но об этом я уже промолчала. Достала кошель с монетами, который дал Эдгар, молча положила его на стол. Но прежде чем уйти, остановилась рядом со стариком, присела перед ним на корточки и сказала то, что, кроме меня, некому было ему сказать:

– Вы живите! Просто живите…

Глава 19

Дом старого слуги находился на самой окраине города. Приземистый, начавший уходить в землю дом и небольшой огород, с которого, похоже, старик и кормился. Дальше только глубокий овраг и подступавший к самому обрыву лес.

Была еще и дорога, королевский тракт, который вел в столицу, но это немного в стороне – слышно, но не видно.

Благодаря Эдгару место это Алекс знал довольно неплохо. Оба заканчивали Бессольскую академию, так что возможность изучить окрестности у них имелась.

Хорошие времена были. Проказливые и беспечные, несмотря на все усилия, которые приходилось прилагать, чтобы считаться если и не самыми лучшими студиозусами, то хотя бы одними из первых.

– Достался дом ему от родителей, – тем временем продолжал свой рассказ Абигор. Не по необходимости – подробности ни его, ни Херлифа не интересовали, но ожидание удовольствия не доставляло, потому и коротали его за разговором. – До имения графа отсюда минут тридцать верхом. Если будет необходимо…

– А ты давно здесь? – довольно невежливо перебил его Алекс. Спрашивал у Херлифа, который в Бессоле был, похоже, едва ли не своим.

– А вот как сына на службу отдал, так сюда и перебрался, – угрюмо ответил Первый воин. – Там меня больше ничего не держало.

– А здесь? – грубовато поинтересовался Абигор, но дожидаться ответа не стал, задав вопрос: – Мишель – наследница?

Алекс не сдержал ухмылки. Чем занимался при Повелителе Восьмой воин, Херлиф поведал еще до того, как они перебрались в Бессоль. Разведка. Глаза и уши.

Почему появился в их мире сам, не отправив кого-нибудь не столь облеченного властью и ответственностью, тоже было понятно. Уж лучше посмотреть самому, когда тут такие дела творятся, чем узнавать с чужих слов.

– Да кто ж теперь разберет, – флегматично отозвался Херлиф, бросив на Алекса предупреждающий взгляд. И не важно, что темно, маги они или кто. – Повелитель принял силу и прошел обряд.