- Я никогда, ни единого раза не лег с ним, Мак. Никогда, - словно оправдываясь, затараторил Леммюэль. - Когда он приехал и состоялся свадебный ужин, я уже знал, что ношу нашего сына. Так и сказал ему об этом. Как он не убил меня тогда, не знаю. Наверное, жажда наживы в виде моего приданного стоила того, чтобы сохранить мне жизнь. Меня отослали в глушь, но там я был счастлив. Вдалеке от навязанного мужа, вдалеке от сплетен света…

- Лемми, нет! Не смей! Никогда не смей оправдываться передо мной. Кто-кто, но только не ты, родной! Ты ни в чем не виноват ни передо мной, ни перед кем-то другим. Я сам, сам все испортил. Был слишком наивен и слеп, и поплатился за это. Слишком наивен. Не сберег, не удержал, не помог и не поддержал в тяжелый момент.

- Нет, Мак! Не говори так! Ты всегда, всегда-всегда был со мной, в моем сердце, в нашем сыне. Если бы не вы двое, я бы уже давно умер… Но я ждал тебя… Я верил… верил, что ты придешь…

Последние слова Леммюэль произнес уже захлебываясь рыданиями. Так велико было наконец-то осознанное облегчение, так тепло и легко на душе от присутствия своего альфы рядом…

Мак склонил голову, собирая губами соленые капли с мокрых ресниц.

- Лемми, свет мой! Сердце мое! Не плачь, любимый, - сглотнув ком в горле, просипел Хэмфри. - Прости меня …

- А что бы ты сделал, - грустно улыбнулся Леммюэль. - Прикованный к галере… О, боже! Как подумаю об этом, так страшно становится. Так страшно… Как ты выдержал? Как вынес все это?!

Тонкие пальцы нежно касались застарелых шрамов на запястьях.

- Так же, как и ты, - негромко произнес Мак, легонько касаясь мягких губ. - Со мной всегда был ты. Всегда ты…

Когда капитан МакШир спустился в кают-компанию, он застал там обоих альф. Леммюэль, еще слишком слабый, остался отдыхать в отведенной для них каюте, а Хэм пришел обсудить ряд вопросов с друзьями.

Как только старый морской волк показался на пороге, он безапелляционно заявил:

- Я хочу, чтобы ты обвенчал нас. У тебя есть такие полномочия, так что не верти хвостом старый лис!

- От такого же старого лиса и слышу, - усмехнулся морской волк.

- Погоди, Мак! - остановил их перепалку Алистер, вставая и становясь напротив друга. - Думаю, вам стоит все же обвенчаться в замке. Твой омега заслужил свой праздник. И там Дани.

- В замке, это одно, Ал, это обязательно, но я его уже терял, больше я этого не допущу. Я сойду на берег держа за руку мужа и никак иначе. Не позволю каким-либо обстоятельствам разлучить нас. Не сейчас, когда я вновь нашел его.

- Хорошо, Мак. Возможно, ты прав, но венчания в родовой часовне тебе не избежать.

- Так я же и не против, - уже спокойнее пробормотал Хэмфри. И улыбнулся.

МакШир почесал рыжую с проседью бороду, отчего та стала еще больше напоминать рваную метелку. Капитан выглядел несколько озадаченным. Обратив на это внимание, Алистер вопросительно взглянул на него.

- В чем дело, кэп?

После вопроса друга, Мак также с тревогой обернулся на капитана. Что бы там ни было, он не позволит чему-либо или кому-либо разлучить его с Лемми.

- Да ничего, - неопределенно пожал плечами МакШир, оглядываясь по сторонам. - Пытаюсь вспомнить, куда положил требник…

Громовой хохот, раздавшийся в кают-компании в следующий миг, был слышен даже впередсмотрящему на мачте.

Появившийся вскоре в дверях омега выглядел немного встревоженным, но лишь самую малость. Глаза его быстро отыскали Мака, и он поспешил в его раскрытые объятия.

- Все в порядке? - тихо спросил он. Хэм кивнул, а затем бросил коротко:

- Начинай, кэп.

Леммюэль вскинул голову, пытаясь заглянуть ему в глаза, но альфа смотрел на капитана. Лишь его руки плотнее прижали к себе стройную фигуру.

Прокашлявшись, МакШир раскрыл потрепанную книгу, только что извлеченную из небольшого сундука у стены. Страницы от соленой воды местами покоробило, но текст прекрасно читался.

- Властью, данною мне королем Эдуардом и святым престолом…

Леммюэль в изумлении вскинул голову и заглянул в глаза Хэмфри.

- Мак, неужели ты…? - казалось бы, невозможно побледнеть еще больше, чем Леммюэль. Последние блеклые кровинки исчезли с его лица. Взволнованные, широко распахнутые глаза, не отрываясь, смотрели на Мака. - Я же совсем старый… - едва слышно прошептал он, пряча лицо на груди альфы.

Хэмфри прижал к себе своего омегу и, поймав вновь его взгляд, чуть слышно прошептал срывающимся голосом.

- Ты мой свет, мое сердце и моя душа. Я не знаю никого краше и чище тебя. С тобой и только с тобой я желаю прожить свою жизнь. И пусть люди и судьба разлучили нас на время, но, видит Бог, больше этому не бывать. Здесь, сейчас, на этом судне, в этой самой каюте, я венчаюсь с тобой, мой Лемми, чтобы каждый оставшийся миг, каждое мгновение своей жизни служить тебе, заботиться, оберегать и любить тебя. В болезни и здравии, в богатстве и бедности, пока лишь смерть одна не разлучит нас. Но даже после нее я буду рядом с тобой, любимый.

Как зачарованный смотрел Леммюэль в любимые глаза. Тихие, светлые слезы катились по его щекам, пока он внимал словам своего альфы и, когда тот замолчал, чтобы стереть нежными касаниями соленую влагу с его кожи, едва слышно прошептал:

- Аминь!

- Аминь! - захлопнул требник капитан. - Властью, данною мне… а, черт… Объявляю вас супругами перед Богом и людьми. Да не разлучит человек тех, кого соединил Господь! Аминь!

Подозвав Алистера, капитан сделал запись в судовом журнале, поставив под ней свою размашистую подпись, а затем передал перо графу. Не стоило пренебрегать требованиями закона и давать судьбе шанс разлучить этих двоих. Третью обязательную подпись поставил старший матрос судна, единственный из корабельных, кто знал грамоту.

А молодожены ни на кого не обращали внимания. Леммюэлю хотелось одновременно и смеяться, и плакать, и кричать всему миру о своем счастье, но все на что он был способен, это молча прижиматься к родному и такому недостижимому ранее мужчине. Улыбка непроизвольно растягивала губы, а из глаз катились редкие радостные слезы. Мак же осторожно придерживал за плечи и спину своего, уже своего, мужа и любимого. Спрятав в его пушистой макушке свое лицо, он шептал одним им слышные, знакомые слова, отчего омега только сильнее вжимался в крупное сильное тело.

Подойдя к ним, Алистер осторожно тронул друга за плечо и, когда тот поднял на него взгляд, кивнул на накрытый стол. Скромный, но вкусный ужин был накрыт на столе.

- Поешьте.

Алистер направился к выходу, но Мак задержал его.

- Останься, Ал. Выпей с нами. Если бы не ты и твой отец, если бы не вы…

- Останьтесь, Алистер, - скромно проговорил Леммюэль. - Я знаю, что вы единственный по-настоящему близкий друг и родственник Мака, а значит теперь и мой. Давайте же вместе разделим ужин и устроим небольшой праздник. И давайте позовем капитана.

МакШир от ужина отказался в виду приближающегося шторма, и друзья разделили ужин на троих. Неспешная беседа, тихий смех. Вопреки крепчающей снаружи бури, эти трое наслаждались спокойной беседой. Но одно не ускользнуло от внимания Лемми: Алистер часто, пожалуй, слишком часто останавливал свой взгляд на его лице. При этом выражение его глаз становилось удивительно теплым и мечтательным, что озадачивало и смущало не привыкшего к такому вниманию омегу. Об этом он и сказал Маку, когда они остались наедине в своей каюте. Хэмфри, прекрасно понимая, кого видит в Леммюэле друг, успокоил любимого и пообещал ему все объяснить на днях. Остаток дня прошел в безумстве шторма, однако, не причинившего большого вреда крепкому суденышку. За ночь ветер и волны стихли, и в полдень следующего дня корабль вошел в бухту Эдинбурга.

Не задерживая капитана, Алистер и Мак с супругом, верхом на приготовленных Каллумом лошадях отправились в замок.

Как же поразительно схожа была реакция Лемми на окружающий пейзаж с реакцией его сына. Открывающиеся просторы поражали его своим размахом. Зеленый массив леса и бескрайние поля, залитые солнцем, тихие воды мирной реки и легкий ветер - всё вызывало у него неподдельный интерес и восторг. С каждым часом омега становился живее и радостнее. Нежный румянец наконец-то окрасил щеки Леммюэля, а блеск счастливых глаз мог затмить свет самой яркой звезды.