Зато вечером пришел опять. Открыл дверь, зашел, как к себе в комнату, и тут же был послан.

— Сегодня можешь спать у себя: я за ней пригляжу, — с порога завернула его Мира.

Я радостно закивала, невзначай закрывая телом стол. Не выдержав, еще днем, после непродолжительной борьбы с собой и стребованного с орчанки обещания приглядывать за мной ночью я надела камушек и теперь переживала лишь по одному поводу. Страшно было даже представить, какую головомойку устроит мне зломордый, если узнает, что я его ослушалась.

— Но… — бросив на меня взгляд, он уже хотел было возразить. Соседка не позволила:

— Ты выглядишь очень уставшим. Не сомневаюсь, что тебе нужно хорошенько выспаться, а Сенья со своими кошмарами…

— Я как-нибудь это переживу, — хмуро пообещал он.

— Я не переживу! Еще одного душа среди ночи я точно не переживу! — встряла в разговор я и уверенно вытолкала зломордого из комнаты. Асвер не сопротивлялся, только смотрел на меня так, словно я его предала. Может быть, мне даже стало бы стыдно, вот только беда: я слишком хорошо помнила, как он меня нагло лапал прошлой ночью. И сорочку непотребную я ему еще не простила.

И совесть моя молчала.

Зря, конечно, я его вытолкала. Быть может, окажись Асвер в комнате, я бы не очнулась в печально знакомом подземном ходе у подножия высокой каменной лестницы.

В себя пришла уже на полу и не сразу поняла, что происходит. Подвернутая нога болела, а отбитые бока ныли, уверенные в том, что лучше бы их мяли наглые зломордовские руки. Это хотя бы приятно. Отбиваться о жесткие холодные ступени было совсем неприятно.

Как именно я здесь оказалась, почему упала и преодолела спуск не совсем стандартным образом, я не знала.

Обняв себя за плечи, выдохнула в темноту облачко пара и попыталась встать. Подвернутая нога отозвалась острой болью, а тело, которое уже утром обещало порадовать меня разнообразием всех оттенков синего и фиолетового, протестующие заныло. Охнув, я медленно осела на пол, решив немного отдохнуть. Переждать. Дать себе время собраться с силами. Если очень повезет, меня даже спасать придут. И тогда не придется самой в комнату возвращаться.

Время шло, я окончательно замерзала, тело совсем задеревенело, нога опухла, а меня все еще никто не нашел.

— Конец тебе, Мирочка, придет, когда я до комнаты доползу, — решила я, заползая на первую ступень. Сидеть и ждать дальше уже не было никаких сил. Спасать меня не спешили — пришлось спасаться самой.

Легкое касание поискового заклинания почувствовала, уже преодолев половину подъема, но решила не останавливаться. В спасителей своих я уже не верила и продолжала спасать себя самостоятельно.

Когда по ступеням застучали шаги и послышался знакомый голос, я, недолго думая, поползла вниз. Просто камушек так и болтался на моей шее, а сверху ругался Асвер. И что-то мне подсказывало, он будет совсем не рад узнать, что я его ослушалась.

Сползала я значительно медленнее, чем спускался зломордый. Сбежать не удалось.

Первым я увидела светлячок. Потом послышалось тихое и очень угрожающее:

— Конец тебе, ведьма.

Следом в круг света ступил Асвер, сжимавший в кулаке мою ночнушку. С зайчиками. И соседки на этот раз с ним не было.

— А Мира где? — Это единственное, что волновало меня на данный момент. В присутствии орчанки мне было бы не так страшно.

— Следит за дверью. Когда мы бросились тебя искать, чуть не наткнулись на директора. Неспокойный он, прямо как ты. Вместо того чтобы дома спать, по академии носится, — раздраженно ответил он, спустился ко мне, присел рядом и хмуро спросил: — Ну и что мне с тобой делать?

— А донеси меня до комнаты, пожалуйста. Я ногу подвернула, сама не дойду.

Мы вместе посмотрели на предавшую меня конечность. Лично я насмотрелась быстро и, подняв глаза на Асвера, нервно хихикнула. Он продолжал рассматривать мою ногу. Очень задумчиво, я бы даже сказала, с гастрономическим интересом. Стало не по себе.

— Что-то не так?

— Ничего, — ответили мне почему-то шепотом, поднимая глаза. Такой голодный взгляд я видела только однажды, когда случайно заперла бабушкину кошку в спальне и вспомнила о ней только вечером перед ужином. Тогда она, стоило мне только дверь открыть, прямой наводкой бросилась на кухню. Я, разумеется, за ней. А там, в царстве кастрюлек и поварешек, она с несчастным видом, голодными глазами глядела на рыбу, которую как раз разделывали на кухонном столе. Что примечательно, к своей миске с едой эта нахалка даже не подошла. Вот и сейчас, глядя в темные некромантские гляделки, я на мгновение почувствовала себя едой.

— Тогда не нужно на меня так смотреть, пожалуйста. Я несъедобная.

Асвер моргнул, посмотрел на меня осмысленно и усмехнулся, устало растерев лицо ладонью:

— Я даже больше скажу, ведьма, ты ядовитая, — сказал гадость, подхватил меня на руки и понес наверх, пригрозив: — А утром мы с тобой отправляемся к директору.

— Это еще зачем?

— Пугает меня твое желание убиться.

— Асвер, я…

— Просто замолчи. Я сейчас очень зол. Сорвусь, нагрублю, а ты меня потом опять в чем-нибудь обвинять будешь.

И я послушно замолчала, сжимая руки на некромантской шее. Зломордый не возражал.

— Чего так долго? — раздраженно спросила Мира, стоило нам только выбраться из хода. — Меня чуть магистр Фьяллар не застукал.

— Вот эта совсем чувства самосохранения не имеет, — ответил Асвер, встряхнув меня для наглядности.

— Сам дурак, — буркнула я, не поднимая головы. Болела она. И спина болела. И бока отбитые болели. И вообще плохо мне было. И успела я уже сто раз пожалеть, что каменюку эту вреднючую снова надела.

— Что с ней? — спросила Мира и тут же получила ответ от недовольного некроманта:

— Ногу подвернула. Скорее всего, с лестницы упала.

— Скорее всего?

— Я не спрашивал.

— Конечно. Не спрашивал, — безнадежно пробормотала орчанка и велела: — Идем.

И мы пошли. Хорошо так пошли, почти побежали. Я тряслась в руках Асвера и даже немного радовалась, что ногу подвернула. По крайней мере, избежала изматывающего марш-броска по академии.

А утром, сидя в кресле в кабинете директора, потому что туго перебинтованная нога вес мой держала плохо и все время ныла, я уже ничему не радовалась.

— Я правильно вас понимаю, вы нашли это в склепе магистра Лоргэта? — Хэмкон подтянул камушек, охотно заскользивший по отполированному столу, ближе к себе, дальновидно ухватившись за шнурок.

— Именно там.

— Почему не рассказали все сразу?

— Я… — замявшись, я беспомощно глядела на Фьяллара. Декан наш был мрачен и неразговорчив. И на камушек мой смотрел подозрительно.

— Я просил ее этого не делать, — подал голос, стоявший рядом с Асвер, — был уверен, что сам смогу понять, в чем дело.

— И? — Директор выжидающе посмотрел на зломордого.

— Не понял, — признался тот.

— Излишняя самоуверенность вас когда-нибудь погубит, Градэн.

— Главное, чтобы он мне студентку не угробил, — подал голос молчавший до этого Фьяллар.

А я невольно посмотрела на Асвера. Второй раз уже он за меня огребает. Мне даже как-то совестно стало. Перехватив мой взгляд, зломордый улыбнулся.

Настроения мне это не повысило. Наоборот, хуже только стало. Появилось вполне законное опасение, что совесть меня загрызет.

— Сначала он просто тела поднимал, — неуверенно начала я, глядя исключительно на камень, — ну, орка того, потом, кажется, умертвие Диара тоже из-за него с катушек слетело и нашествие оживленцев, которое сразу после поднятия произошло. И…

Воздух в легких кончился. Голос сорвался, и я закашлялась.

— Дальше что было? — хмуро поторопил меня Фьяллар.

— А потом он начал безобразничать, — бесхитростно призналась я, пожав плечами.

— Что именно послужило толчком, вы знаете? — устало спросил директор, потерев переносицу.

— Ну… — Говорить, что меня похоронили, или не говорить? Пока я пыталась сделать столь сложный выбор, Асвер решил все сам.