Там, в затянутом колдовской дымкой краю двести лет спала зачарованным сном прекрасная златовласка, и маги Триалина вместе с оборотнями Изнанки нашли в таинственных подземельях ее, а не Сияющего, на встречу с которым рассчитывали. Ашенсэн, впрочем, тоже потом явился, но речь сейчас не о нем. В благодарность за пробуждение Евангелина развеяла чары, превращавшие мужчин Шеасса в мохнатых чудовищ, а потом сбежала, дабы не общаться с Сияющим и его братцем, прихватив с собой один из семицветных кристаллов — тот, чья энергия помогла вскрыть ее «хрустальный» гроб. Второй камень использовался для входа в подземелья, именно он упал в руки будущему жрецу Алин-тирао, когда Хэйс выходил из каменных тоннелей.

Рассказав мне все это, Аарон попросил поделиться своей историей знакомства с Евой. Какое-то время я колебалась, испытывая жгучее желание сдаться, когда он так ободряюще смотрит, но потом залепила себе мысленную затрещину, напомнила, что он — слуга Сияющего, с которым наставница не очень-то дружна, и, утопив взгляд в опустевшей кружке, ответила, что никогда не встречала эту женщину. Аарон помолчал, обдумывая мои слова, после чего предложил рассказать о нанимательнице, отправившей меня сюда. Вроде как не стал уличать во лжи и требовать немедленно признаться в связи с Евой, но в то же время дал понять, что многое уже знает, но не откажется от новых подробностей, как бы я ни называла ту, о ком мы говорим. Что ж, его право думать что хочет, мое — отвечать или нет на поставленный вопрос. Решив, что никакой беды не будет, если посвящу фиктивного жениха в детали своей прошлой жизни, не разглашая имен, я рассказала, кем являюсь по праву рождения, и расписала во всех красках интернат госпожи Вулф, пытавшейся превратить меня в идеальную куклу. Кое-что поведала про наставницу, подарившую мне достойное будущее, про обучение, раскрывшее мои способности и позволившее стать профессиональной феей, и про полную приключений работу.

Утаивать, что хочу получить его перстень, тоже не стала. Смысл? Он и так обо всем уже догадался, а что не понял — ему наверняка подсказал Иширо, подслушавший наш с прорицательницей разговор. Как и планировала ранее, я открыто поинтересовалась, на что он готов обменять нужную мне драгоценность. В очередной раз предложила свою помощь в расследовании лесных инцидентов, также попросила взять меня на встречу с найденышами. Ответ Аарона удивил и озадачил. Во-первых, он сказал, что отдаст кристалл, но на его условиях и лично в руки заказчице. Поклялся, что встреча будет конфиденциальной и никто, включая Сияющего, его брата Ийзэбичи и прочих заинтересованных личностей, об этом не узнает. Во-вторых, он запретил мне покидать территорию замка, охранные чары которого были заметно усилены этой ночью.

На мое закономерное «Почему?» пояснил, что беспокоится обо мне, так как призраки, кем бы они ни были и какие бы цели ни преследовали, выбрали своей мишенью именно меня. С одной стороны, его забота была приятна, с другой… попахивала заточением, замаскированным под благой поступок. Пока я решала, обидеться или обрадоваться, Аарон пообещал привести замеченных вороном людей сюда, как мы поступили с охотником, и, пока пострадавшими будут заниматься темные лекари, я вполне смогу с ними пообщаться. Вариант был весьма неплох. Да и идея взять выходной от благоустройства чужих садов мне тоже пришлась по душе.

Чтобы чем-то себя занять, пока коротаю часы под магическим замком, я решила потолковать с Хельгой насчет перспектив фиктивной помолвки и обустроить все-таки уголок с качелями в саду Аарона. Тем более он дал мне на это добро. Правда, вместо одного воплощенного духа в качестве охраны приставил аж трех (не считая Иширо), но я, если честно, уже как-то попривыкла к молчаливым монстрам в черных балахонах и начала воспринимать их неотъемлемой частью своего окружения. Скучать, по словам жениха, долго мне не придется: явится Дарэн с утверждением плана на вечер, искусница, согласившаяся заняться моим гардеробом, и кто-нибудь из обитателей Дарквиля, дабы утолить любопытство и подтвердить или опровергнуть свежие слухи. Так что день обещал быть насыщенным. Жаль, без личного участия Аарона, которого ждали важные дела. Прощаться с ним, вопреки всякой логике, не хотелось. И вроде, оставшись в одиночестве, надо было разложить все по полочкам, посоветоваться с Асей, когда она выйдет на связь, и с Хельгой, как только прорицательница вернется с прогулки, да и просто привести в порядок себя и мысли, но… в компании верховного жреца мне было на удивление хорошо, особенно теперь, когда мы многое прояснили и обо всем договорились.

Про волшебные часы я пока не заикалась. Хватит на первый раз и согласия мерсира отдать перстень. А вот про портрет, уходя, все же спросила. Оказалось, что полотно, как и предполагала, каждому показывало свое. Причем ориентировано оно была исключительно на сильный пол, а женщинам обитательница пропитанного магией холста всегда представлялась в образе «бледной поганки», не претендующей на роль конкурентки. Мужчины же, напротив, видели в нарисованной прелестнице либо свой несбыточный идеал, либо реальную возлюбленную.

— И кого видишь ты? — спросила я со странным волнением, скрыть которое оказалось не так и просто.

— Догадайся, — загадочно ответил жених.

— Скажи! — Я уперла руки в бока, стоя на пороге комнаты. Даже перестала торопиться к себе, охваченная любопытством.

— Даю подсказку, — подходя ближе, проговорил Аарон. — Она красивая, с невероятными глазами и очаровательной улыбкой, а еще… ты ее знаешь. — Пока я соображала, он мягко притянул меня к себе и, не встретив сопротивления, поцеловал в приоткрытые губы. Не страстно, но долго и чувственно. Мысли о холсте испарились, голова привычно закружилась, а пальцы впились в мужские плечи. — Иди уже, невеста, — нехотя отстранившись, вздохнул Аарон. — А то я сегодня до леса не доеду — слишком велико искушение остаться тут с тобой и продолжить наше сближение, — добавил он.

Довольно улыбнувшись, я легонько его толкнула и… сбежала. Вовремя, потому что, выйди я минутой позже, непременно столкнулась бы с мрачным советником и эррисаром, идущими по коридору. А так успела свернуть на лестницу и полюбоваться этой парочкой из темной арки. И что они все ходят и ходят… медом тут намазано, что ли? Стану официальной невестой, потребую, чтобы о визитах сообщали заранее! Даже если это эррисар крыла и у него важные новости. Спальня — не место для гостей!

Утром в крыле света…

Видар стоял, привалившись спиной к стене, и задумчиво смотрел на девушку, свернувшуюся клубочком в шали из магических огоньков. Окутав ее стройную фигурку световыми нитями, они удерживали пленницу на весу и мягко покачивали, нашептывая ей новые яркие сны. Черты незнакомки разгладились, отчего в облике появилась несвойственная ей ранимость. Уголки губ подрагивали, стремясь украсить симпатичное личико улыбкой. Девушке снилось что-то хорошее, светлое… Хранитель же, глядя на нее, ловил себя на мысли, что видит сон наяву. Он и сам не подозревал, насколько сильно жаждет заманить эту синеволосую воровку в свое логово, чтобы иметь возможность рассмотреть ее вблизи, прикоснуться, провести рукой по густым блестящим волосам цвета индиго и убедиться наконец, что она не искусная иллюзия, а человек из плоти и крови. Почти человек.

Однажды вынырнувшая из морской пены русалка заинтересовала его сразу. Но забрасывать невод, чтобы поймать ее, Видар не стал. Ему было любопытно узнать, зачем она здесь, откуда взялась, и просто понаблюдать за странной девчонкой. Хотя правильнее сказать — полюбоваться. Гостья вела себя крайне осторожно, да и маскировка на ней была искусная, но… не стоило ей заплывать на территорию, где у хранителя повсюду глаза и уши. Белая чайка, охотившаяся за свежей рыбешкой, собственно, сама рыбешка, бешено скачущая по волнам от чайки, хрупкая бабочка, залетевшая слишком далеко от суши, или голубая искорка, похожая на блик на воде, — все они и кое-кто еще вели посменную слежку за русалкой. Она одинаково комфортно себя чувствовала как в воде, так и на земле, говорила на местном языке и виртуозно расправлялась со сложнейшими магическими плетениями, над созданием которых он корпел не один месяц. Как такой девушкой не заинтересоваться?