Как выяснилось, «таракан» управлялся последовательностями подергиваний за «усики». Прием аудиовизуальных данных об объекте следовало предварить однократным тянущим воздействием на оба отростка, торчащих из «головы» вируса. Тима расположил «насекомое» мордой к себе, глубоко вздохнул, прижал пальцем его тело и активировал программу. Вирус, словно разминаясь, пошевелил лапками и осмотрелся, усваивая текущую обстановку узла. Затем на его голове блеснуло стеклышко микрокамеры, и механический голос проговорил:

– Ошибка записи звука. Повторите ввод аудиоинформации.

– Сразу бы сказал, что надо, а то: «ошибка»! – обиделся Тима.

– Благодарю вас, прием данных завершен.

Изобретатель вновь обратился к инструкции пользователя – вторым пунктом значился ввод образа объекта, подвергаемого внушению. Тима ненадолго задумался, а потом просто приказал Чиппи образовать на столе уменьшенную копию Ирины. Она возникла перед мордой вируса, хаотично, но красиво подвигалась и неожиданно сообщила своим голосом (а одну строчку даже спела на популярный мотивчик):

– Что это за самодеятельность?

– Для полноценного функционирования программы необходима запись голоса, – отозвался Чиппи. – Ввод запрашиваемой информации завершен.

– Молодец, – сказал Тима. – Может, все-таки деактивируешь копию Ирины?

Сняв вирус со стола, он осмотрелся, прикидывая, куда лучше всего будет его пристроить. Потом он вспомнил, что «таракан» сам найдет для себя наиболее удобную щель, и опустил его на пол. Программа повертела крошечной головкой, пошевелила усиками и затопала в соседнюю комнату.

– Слушай, а почему он не спешит спрятаться? – обратился Тима к компьютеру.

– Объект воздействия отсутствует на данном узле, – пояснил тот. – В случае появления кого-либо, кроме человека, активировавшего его, «насекомое» передаст управление блоку мимикрии и станет текстурно неотличимо от локального участка своего местонахождения.

– Умно! – восхитился изобретатель. – А что, можно подсмотреть, как оно размножается?

– В программу встроено возрастное ограничение, – охотно и, как показалось Тиме, злорадно пояснил Чиппи. – В непосредственной близости от лиц до 21 года этот процесс начаться не может. Обход запрета с помощью организации удаленного наблюдения также запрещен.

– Вот ведь гады!

– Передать сообщение по адресу?

– Ну, передай.

– Адресат не определяется, – после секундной паузы доложил компьютер.

– Ничего удивительного, – пробормотал Тима.

23

Когда Вероника вернула свой образ в компанию сотрудников «Консолей», они уже добились от секретарши подноса с бокалами. Имелась среди них и емкость для гостьи. Однако Кассий не сумел передать ей всю гамму вкусовых ощущений от напитка и был вынужден удовлетвориться привычным для хозяйки апельсиновым соком.

– Каково ваше решение, госпожа Турчанова? – спросил заместитель.

– Я согласна.

– Превосходно! Завтра утром по среднеевропейскому времени прошу вас явиться в лабораторию доктора Гномма. Я думаю, вам следует работать в паре – или, если угодно, тройке, – Коркин покосился на Норберта, – с Дмитрием Гамовым и его лаборантом. Лучше нашего молодого изобретателя вряд ли кто-нибудь сумеет объяснить вам, что именно от вас требуется.

Девушка протянула Коркину подписанный контракт (его целостность восстановилась сразу после исчезновения юриста) и бросила взгляд на Дюгема.

– Отпустим госпожу Турчанову? – бодро проговорил тот. – Я ее провожу.

Он поднялся и элегантно предложил подруге руку, ни на секунду не выйдя из роли солидного руководителя корпорации. Видимо, демонстрировать свои особые отношения с новой сотрудницей он не собирался, и Вероника подыграла ему: кивнула с чопорным видом и с достоинством последовала за Кайлом к выходу из кабинета.

24

Оставаться дома не стоило по двум причинам. Прежде всего, Тиму ждали в корпорации, а кроме того, следовало дать застенчивому вирусу возможность расплодить свои копии по узлу. Поэтому он вышел на крыльцо, полюбовался глубокой синевой закатного неба, послушал шелест ветра в высоких кронах и отправился на работу.

На самом деле его неодолимо тянуло в родную лабораторию, чтобы продолжить опыты с последней модификацией консоли. «Рискнуть или нет?» – думал он все три минуты, пока добирался до здания центрального офиса компании. По дороге его настигло сообщение Гномма, который просил своего сотрудника заглянуть к нему кабинет (после визита в канцелярию, конечно).

Подписывая новый контракт, в котором значился в два раза больший размер оплаты его труда, он продолжал перекатывать в мозгу одну и ту же мысль. А именно: «Испытать ли на себе ролик, убивший старика Лупова?» «Да пошло оно все к байту! – наконец с облегчением решил Тима. – Еще загнусь в расцвете лет. Кто тогда внедрит мое изобретение в жизнь?»

Он резонно предполагал, что поскольку руководство корпорации возобновило с ним аннулированный накануне контракт, то для этого имеется твердая причина. Попросту говоря, компания хочет продолжить работу над новой консолью и даже уверена в ее коммерческом успехе.

Увы, физиономия Гномма, когда изобретатель вошел к нему в кабинет, практически не отличалась от вчерашней, откровенно кислой.

– Похоже, вы готовы убедиться в собственной значимости, сэр, – с ходу заявил Норберт. – Чтобы вы не питали на этот счет иллюзий, сразу заявляю вам, что я решительно возражал против возобновления вашего контракта. Дрим ждет вас в лаборатории, можете продолжать трудиться.

Обескураженный приемом начальника, Тима поднялся на свой этаж и столкнулся в переходе с Рибосомой Рейнской. Нейрохимик обрадовалась и повисла у него на шее, будто не веря своим глазам. Он же повернулся вокруг своей оси, заставив ее ноги согнуться в коленях и описать в воздухе крутую дугу. Густой запах ее любимых духов, которыми она пользовалась в рабочее время, привычно запершил у него в горле.

– Как тебя пропустили в корпус? Почему ты не оставил свой адрес?

– Меня восстановили на работе.

Она будто затвердела от изумления: восхищенные глаза впились в Тимино самодовольное лицо, а гибкий рот полуоткрылся в бесшумном возгласе.

– Значит, мы еще получим наши премиальные?

– Не сомневайся!

Она радостно вскрикнула и поцеловала его в щеку – все-таки Тимин проект в перспективе сулил такие сумасшедшие прибыли, что даже малый процент от них будоражил воображение. Отклеившись от возбужденной Рибосомы, изобретатель дошел-таки до своей лаборатории и проник внутрь. За столом, боком к двери, развалился Дрим. При виде босса он вскочил и почтительно наклонил голову, но Тиме показалось, что лаборант продолжает дурачиться (чем он и занимался большую часть времени).

– Как отдохнул, начальник? – серьезно спросил Дрим.

– Тебе бы в одиночную камеру, – пробурчал Тима и прошел на свое излюбленное место между окном и экраном.

Тот все еще хранил обрывки химических формул и фрагменты программного кода. Раздвинув движением руки хлам на столе, Тима прикрыл глаза и предпринял попытку собраться с мыслями, но коллега прервал его:

– А не отложить ли нам дела до завтрашнего утра?

– Почему это? – нахмурился Тима. – Еще не вечер.

– Ты что, ничего не знаешь?

– Что я должен знать?

– Утром придет новая сотрудница, чтобы сочинить для нас оптимистичный видеоряд. Молодая и симпатичная, зовут Вероника Турчанова. Какой смысл возиться с убийственным вариантом инсталляции?