— Где пахнет? — Турецкий сделал вид, что не понял. — Ах, ты про меня? Больницей, наверное. Или женскими духами. — Он говорил небрежно. — Я жену того летчика, ну второго, Щетинкина, Инной Александровной ее зовут, возил в больницу. Долго беседовал там с ними. Вон, — похлопал он себя по карману, — целую кассету наговорили. Завтра отдам Славке на расшифровку.

— Богато живут?

— Ты про кого?

— Про летчика. Про Инну эту твою.

— Да что с тобой? — возмутился Турецкий. — При чем здесь какая-то Инна?

— Духи, говорю, дорогие больно. «Кристиан Диор». Твоей зарплаты не хватит. Неплохо, значит, живут жены летчиков?

— Ну, ей-богу, Ирка, мне сейчас только об этом и думать! Я устал как собака. И жрать хочу.

— Да, видок у тебя мало презентабельный, — усмехнулась Ирина и пошла на кухню. Крикнула оттуда: — Так не забудь позвонить своему приятелю!

Турецкий тут же набрал домашний номер Игоря. Не московский, естественно, а тот, что в поселке. Но ответил незнакомый голос, поинтересовался, кто звонит. Турецкий назвался.

— Игорь Валентинович безуспешно пытался вам дозвониться, Александр Борисович, но теперь отъехал. Я его секретарь и сижу тут на связи. Прошу вас связаться с ним по мобильному телефону, запишите, пожалуйста, номер… — и стал диктовать цифры.

— А что случилось, если не секрет? Простите, как вас зовут?

— Лев Моисеевич, к вашим услугам… Светлану нашли, Александр Борисович, — после паузы словно выдохнул собеседник.

— Где?!

— В лесу. Местные жители совершенно случайно обнаружили. Игорь сейчас там. Вызвали милицию. Позвоните, он не совсем в себе…

Турецкий торопливо набрал новый номер. Услышал сдавленное:

— Залесский…

— Игорь, это я.

— Саш, все ужасно плохо, — едва слышно ответил тот.

— Я уже в курсе. Держись. Еду к тебе.

— Спасибо, дружище. — Игорь всхлипнул.

— Ты куда? — сердито спросила Ирина, выходя из кухни. — Иди поешь, я там тебе приготовила.

— Светку убили… Я немедленно еду туда.

— Бо-о-же…

— Вот, — достал он из кармана телефонную трубку. — Больше я его не выключаю, если что, звони.

— Подожди! — Ирина метнулась обратно на кухню и через минуту появилась с целлофановым свертком в руках и пластиковой бутылкой. — На, захвати, пожуешь по дороге. Котлеты твои любимые. А тут холодный кофе, — тряхнула она бутылкой. — Шуринька, позвони, я же спать теперь не буду!

Он кивнул, прижал ее голову к своей груди.

Спускаясь в лифте, неожиданно произнес вслух: «Ну, Турецкий …а!» И выразил этим собственное к себе отношение с исчерпывающей полнотой.