ГЛАВА ДЕВЯТЬНАДЦАТАЯ

Дарсаль

Приближаюсь к комнатам верховного лекаря не без волнения. Никогда отсюда еще к нему не заходил. По коридору льются едва уловимые белые отблески, позволяя ориентироваться и верно находить путь. У двери немного медлю. Не по себе.

Вхожу, погружаясь в мягкую тишину. Как ему удается достичь такой? Почему-то спохватываюсь, правильно ли разместил метки. Не хотелось бы, чтобы верховный уличил в небрежности. А еще задумываюсь о том, может ли метка предупредить о моих умалчиваниях. Или они не относятся к недобрым намерениям, потому что исходят из желания защитить императрицу?

Какая-то здесь особая атмосфера, так и тянет пофилософствовать, покопаться в себе.

— Я тут, Дарсаль, стар я уже для таких утомительных дней.

Нащупываю белую ауру в одной из комнат, в кровати, направляюсь туда же. Эр полусидит в подушках, дыхание неровное, но омаа спокойный и чистый, как обычно.

— Доброй ночи, эр. Я мог бы подождать до утра.

— Новые метки нужно раздать как можно скорее. Пока они не работают в полную силу, императорский дворец остается без должной защиты. Садись.

Эр указывает лучом в кресло, опускаюсь на предложенное место.

— Вы считаете, это будет безопасно для императрицы? — лично меня сейчас больше всего волнует лишь одна.

— Ты же понимаешь, Дарсаль, образ ее ауры есть у многих. В метки идет не то количество, которое может нанести непоправимый вред. Ее аура быстро восстановится.

— Но вдруг... отклик? — не знаю, как это правильно назвать, но, кажется, начинаю понимать, что случилось на стадионе. Когда нарушается структура меток, тот, на ком они завязаны, получает своеобразный откат силы. Как натянутая тетива, разорвавшись, может ударить держащего ее. И это при том, что императорские метки не включают его ауру, лишь как-то замыкаются на нее!

— Отклик, — вздыхает Мирий. — Если шаматри смогут прорвать, то да, императрице придется нелегко. Однако у меня есть основания полагать, что этого не случится.

— Почему?

— Посмотри на ее ауру внимательно.

Да я изучил ее уже во всех деталях! Но смотрю еще раз, конечно, коль уж верховный приоткрывает небольшую щель во внешний мир. Чужие энергии и эмоции бурлят, желают ворваться сюда, заполнить пустоту, отвлекают от синего света.

— Узнаешь?

— Что? — не понимаю.

— Узор. Обычно Слепые его почти не видят, но с твоим уровнем силы, думаю, ты должен замечать хоть иногда.

— Замечал, — соглашаюсь. — Что это?

— Думаю, то, благодаря чему императрица сможет избежать воздействия через ауру. По большому счету, даже защита ей не так уж и нужна. Хотя твой друг хороший мастер, безусловно.

Омаа вспыхивает, напоминая о двух запретных шариках, что лежат у меня в ящике. Стараюсь не показать.

— А вы как видите, эр? — спрашиваю.

— Мой уровень — пепел омаа, если тебе это что-то говорит.

— Ничего не говорит, эр.

— Правильно, лишь самым сильным дано достичь его, и знание открывается по мере раскрытия потенциала. В самой черной пустоте, когда все потеряно — тогда осеняет новое прозрение. Или смерть. Я вижу твой потенциал. Не упусти его.

— Не понимаю...

— И не поймешь, — успокаивает старик.

— А эр Рамар? Тоже... пепел?

— Близок. Но иногда ему мешают амбиции.

— Но он же... — ммм... «главнее» звучит как-то не очень. Но Мирий смеется:

— Власть бывает внешняя и внутренняя, Дарсаль. Когда-нибудь ты поймешь. А пока принимай решение.

— Эр, а у вас случаются откаты? — вопрос срывается быстрее, чем успеваю задуматься о собственной наглости.

— Пепел омаа не дает откатов. Откаты — удел огня. И постарайся не попадаться ментальщикам. Не нужно, чтобы они об этом прочитали.

Почему-то вспоминается Тера и мое намерение пообщаться с ней. И словно бы улыбка Мирия в ответ. Снова будто он понимает больше, чем говорит.

— Тебе нужно определиться в приоритетах, Дарсаль. Тебе предстоит очень непростой выбор, ты должен быть к нему готов.

— Если вы что-то знаете... — начинаю, почему бы не объяснить прямо? К чему эти иносказания, зачем напускать лишний туман?!

— Не знаю, — вздыхает Мирий. — Только ощущаю.

— У меня еще один вопрос, эр. Змея Ивена...

— Связана с его откатами, — соглашается Мирий. — И с защитой императора.

— То есть ее укус...

— ... смерть для того, кто приблизится к императору.

— А мне... чего ждать? — едва ли чего хорошего. И странный след от зубов, что видела Лия...

— Ты наверняка уже испытал на себе действие этого яда, — Мирий устало откидывается на подушки, вижу ясно, почти как глазами. Это я спокойно могу обойтись без сна, но в его возрасте и уровень силы, пожалуй, не поможет. Нужно было отложить до утра.

Вспоминаю «Строй», неожиданный удар — значит, вот как яд действует? Ослабляет в необходимый момент?

— И... что я могу сделать?

— Найти то, что сильнее, — пожимает плечами старик.

Моя Тень, выходит, не сильнее? Знать бы, где искать. И как.

— Готов принять решение? — отрывает от раздумий верховный.

— Мы не можем просчитать, как изменится ее аура во время беременности. Я не хотел бы нести ответственность за такое решение.

— Ответственность все равно на тебе.

— Значит, я против. Возможно, попросил бы отсрочки принятия этой метки. Хотя бы до еще одного проявления реакции шаматри.

— Твое право, — соглашается эр.

Поднимаюсь, прощаюсь. Пусть лучше это будет прямой приказ императора, которого невозможно ослушаться, вместе с очередным выговором за своеволие, чем моя ответственность.

По-моему, Мирий улыбается.

Ноэлия

Кажется, будто едва успела прилечь, как кто-то прикасается к плечу.

— Спать хочу, — отмахиваюсь.

Ладонь ведет по руке, гладит кожу, забирается под сорочку, навевая воспоминания о ночи, проведенной в омаа. Улыбаюсь сквозь сон.

— Дарсаль? — спрашиваю.

— Хм, вижу, меня здесь не особенно ждут, — звучит совсем иной голос, отдавая металлическими нотками, заставляет резко проснуться, раскрыть глаза и едва не подскочить в кровати.

— Иллариандр? — бормочу, чуть не спрашиваю, что он тут делает. Впрочем, бросаю взгляд в окно — день уже в разгаре, даже солнце изволило выглянуть из-за осенних туч.

— Расстроена?

— Ну что ты. Просто... читала долго, — ох, голос какой охрипший с непривычки!

Иллариандр наклоняется, а я только и могу думать о возвращении в свой чудесный сон. Ну и слабо о том, что, может, нужно зубы почистить?

Иллариандр целует в щеку, вызывая неожиданное глухое раздражение. Хоть бы никто из Слепых не увидел!

— Ты в брюках очень соблазнительна, — шепчет вроде даже заигрывающе.

— Я так спать хочу, — вяло протестую. — Не думала, что ты с утра придешь. Может... позже?

— Могла бы и подумать! Раз вчера не получилось, а сегодня вечером свадьба Хармаса.

— Мог бы и предупредить.

— Ноэлия, — не припомню, чтобы муж со мной таким тоном разговаривал. Холодный, чужой, пугающий. — Ты должна меня ждать всегда. Если ночные чтения мешают, значит, не читай. Забеременеть — твоя главная задача. Не выучить законы. Не перебить своему Стражу ночной поход по шлюхам. Не вникнуть в обязанности моих придворных. Не ввести новую моду.

— А что я могу для себя? — не выдерживаю. Я ведь императрица, а не инкубатор, как выразилась Алма!

— О своих желаниях ты должна думать во вторую очередь. А в первую — о том, когда я к тебе приду и чем сможешь меня порадовать. И всегда быть готовой к этому.

— Но... — начинаю, так и тянет сказать, что не хочу я его ничем радовать! Да не решаюсь, бросаю взгляд на дверь, почему-то надеясь, что появится Дарсаль, оттащит от меня императора... Не появится, конечно. Наверное, я все еще во власти ночных фантазий.

— А если ничем не можешь, — ледяной голос, стальной взгляд, забиться бы куда-нибудь, чтобы не видеть. Давно мне не бывало так страшно. Нависает надо мной, пугая до одури. — Значит, просто ложишься в кровать, раздвигаешь ноги и ждешь.