Задумавшись, разглядываю разворачивающееся красочное зрелище. Полуспортивное выступление, очень даже здорово организованное. Яркие одежды, отработанные движения, песня во славу императора. Наконец, раздается сигнал, и на арену вылетают разъяренные бурвали. Так и жду, когда начнут сталкиваться рогами, высекая искры. Будоражаще.

Дарсаль

Соревнование разделено на два отделения. В первом традиционно сражаются ментальщики, а во втором оставшиеся бурвали уже обретают наездников, и проходит обычный турнир.

— Ими кто-то управляет? — шепотом интересуется Ноэлия.

Раздражение в сторону Шарассы, снова волны ревности... или чего-то близкого. Все эмоции четкие, ясные, скрыть не пытается, даже Ивен доволен. Когда уже я заставлю себя смириться с ее чувствами к императору? Не любовью, но ревностью и симпатией. Все надеюсь, что проблески, которые ловлю на себе, что-то значат. Осознавая, насколько это было бы опасно для нее самой. Только и остается стискивать зубы, уплотнять омаа и внимательно осматривать окружающих. Обязанности никто не отменял, безопасность императрицы по-прежнему на мне.

— Ты разве не расспросила шри Беллу? — улыбается Иллариандр. Легкое смущение, Ноэлия беззаботно смеется:

— Не до того было, мы наряды выбирали.

— Ясно, — хмыкает Иллариандр. Не верю, что Ивен не доложил, о чем шел разговор. — Да, сейчас бурвалями управляют ментальщики. Видишь те две будки? — яркое движение в два противоположных конца стадиона. — Вот оттуда. Шри Тера — наша бессменная победительница всех последних игр.

— Она сильная?

Очень. Сколько лет прошло, а до сих пор в голове все сжимается от воспоминаний о ее ледяных, шершавых, муторных проникновениях.

— Одна из самых, — соглашается Иллариандр.

Ноэлия хочет бросить взгляд в сторону Сэма, вижу только порыв, без движения. Сэм никогда не участвует в скачках. Он личный ментальщик императора, у него особые привилегии.

Ноэлия

Зрелище, конечно, красочное — хоть и на любителя. Мощные, в какой-то мере грациозные животные в изукрашенных попонах, полощущиеся на ветру цветные ткани, флаги и украшения, особый бой гулких барабанов. Если бы еще при этом бурвали не сталкивались, не ломали друг другу рога и крупы! Трибуны возбужденно жаждут крови, а у меня нет желания смотреть. И как этим можно управлять? Выглядит очень безжалостно.

Разглядываю резные башенки, выступающие с трибун над стадионом. Почему-то хочется заглянуть в одну из них. Приближения перерыва жду с нетерпением. Жаль, нельзя уйти. Или можно? Решаю не спрашивать, чтобы сразу не нарушать слишком много традиций.

Перерыв тут долгий, на целых полчаса. Видимо, животных в норму приводят, седлают, подлечивают. Вельможи куда-то расходятся, император тоже сообщает, что оставит меня ненадолго. Непроизвольно оглядываюсь в поисках Шарассы и тут же натыкаюсь на ее взгляд. Ну хоть муж без нее ушел, и то радует!

Поднимаюсь, выйти, что ли, и мне пройтись, осмотреться. Шарасса тоже встает — не пойму, то ли так быстро среагировала, то ли и сама собиралась. Пени, болтающая о чем-то с Базиром, посылает вопросительный взгляд. Останавливаю ее своим, пускай дальше болтает.

Шарасса чуть притормаживает у выхода, пропуская меня в светлый холл, по периметру которого стоят несколько Стражей.

— Как вам, эрлара? — неопределенно интересуется с улыбкой. Хм, это она со мной дружеские связи решила установить? Или добивается чего? Словно невзначай смотрит на Дарсаля.

— Замечательно, — отвечаю.

— Начало вашего правления выходит очень... революционным.

Так и тянет тоже оглянуться на личного Стража. Интересно, он объяснит, что она имеет в виду? Пытается похвалить? Или наоборот, предупредить?

Может быть, и надо устанавливать как можно больше дипломатических отношений, в том числе и с бывшими любовницами мужа, но все-таки меня дипломаткой не воспитывали! Не могу я общаться с ней как ни в чем не бывало. Если бы она еще с Валтией не обсуждала меня с самого первого дня! Император это все-таки прошлое. Надеюсь.

— Я всего лишь надела то, в чем привыкла ходить дома, — пожимаю плечами. — Муж не возражает.

Ага, кажется, ее такое обращение по отношению к Иллариандру злит.

— Я вас чем-то обидела, эрлара? — спрашивает вдруг. Теряюсь прямо. Чего это она?

— Что вы, — улыбаюсь. — Конечно, я не слишком люблю сплетни за своей спиной... но обсудить новую императрицу — это святое, понимаю и не стану посягать.

Решительно направляюсь в галерею, проходящую вдоль всех трибун.

— Зря вы не любите сплетни, в них можно узнать много полезного, — долетает вслед. — Правда, Дарсаль?

Смотрю на своего Стража, по-моему, он еще помрачнел, хотя куда уж больше. Кажется, я скучаю по омаа...

— Госпожа предпочитает проверенную информацию, — откликается тот. Улыбаюсь. Спасибо, Дарсаль.

Шарасса за нами не идет, направляется к одной из арок. Какое-то время двигаемся молча, так и хочется спросить, что она имела в виду, что ей вообще от меня нужно? Пытается показать, будто смирилась с отставкой? Только здесь едва ли хоть какая-то изоляция, люди кругом — правда, лишь знатные, для остальных другие галереи ниже ярусами. Но все же не место для разговоров по душам, еще и Слепых полно.

Дарсаль тоже молчит, вот вернемся домой, и я обязательно обо всем разузнаю. Может, император сегодня пропустит вечерний визит? Не каждый же день ему ко мне ходить?

Вздыхаю. Будущее представляется каким-то туманным и непонятным. Не могу поверить, что всю жизнь так и проживу. Поэтому в который раз отгоняю мысли, стараюсь просто не думать. Не предполагать.

Спохватываюсь, когда ноги подсказывают, что мы уже идем довольно долго. Останавливаюсь, оглядываюсь. Тут безлюдно, выходов на ложи не видно. А в стене лесенка. О, вдруг меня озаряет!

— Дарсаль, это выход в башню ментальщиков? — спрашиваю.

— Да, моя госпожа.

— А кто здесь?

— Шри Тера и эр Пран, госпожа.

— А с кем они сражались? С эром Крамом?

— Нет, сегодня он не участвует, там два других эра.

— Женщины-ментальщицы встречаются реже мужчин?

— И реже попадают на службу к императору.

— Ясно, — что-то они здесь нами не очень дорожат. — А зайти туда можно?

— Вам, думаю, можно, госпожа.

Дарсаль

Не хочу видеться с Терой лишний раз. Терпеть не могу. Но меня традиционно не спрашивают — Ноэлия решительно направляется к лестнице. Я тут раньше не бывал, однако ступени едва уловимо отражаются в омаа, позволяя ориентироваться.

— Шри Тера одна, напарник куда-то вышел, — предупреждаю. Отпечаток благодарного кивка, но останавливаться не собирается.

— Дарсаль, — спрашивает. — А у нее там... все открыто? Или...

— Изоляция есть, — отвечаю. — Снаружи.

— Это как? — удивляется.

— Управление бурвалями — сложный ментальный процесс, особенно в схватке. Чтобы никого не зацепило. Оставлен лишь один проем, через который все уходит исключительно на арену.

— Ясно, — отзывается. — Значит... нас никто не подслушает?

— Не думаю, что кто-нибудь станет.

Похоже, Ноэлии эта мысль нравится.

Едва подходим — дверь отворяется. Шри нас заметила и ждет. Ноэлия побаивается, но по-прежнему не отступает. Захожу следом за ней.

Легкое прохладное прикосновение — машинальное, скорее, вряд ли Тера планирует меня сканировать. Ментальщики так же полагаются на свою силу, как и мы. Смотрю в глаза — вижу их четкий след, глаза ментальщиков всегда ярко отпечатываются в омаа. Они особенные. Сильные. И, как учили наставники — хорошая мишень.

Сужаю свои, подбавляю огня. Тера отводит взгляд в легком извинении, больше не чувствую неприятных прикосновений. Эмоции ментальщиков сложно определить. Разве что при разделении ауры слой за слоем. Блокируя мысли, они блокируют и многие чувства. Впрочем, это забота эров Рамара и Мирия. Моя забота — эмоции по отношению к императрице, их и высматриваю. Плохие намерения скрыть практически невозможно, а все остальное — мало меня волнует.