— Привет, — произнёс холодный грубоватый мужской голос. Рене как раз включила свет, и Дамир увидел, что на диване перед ним сидит молодой парень. На вид Дамир дал бы ему двадцать три — двадцать четыре года. Он был широкоплечим, его кожа была бледна, а глаза поражали своей глубиной серого цвета, тёмные короткие прямые волосы, выразительные брови и словно выточенное лицо — почему-то всё это отдавало холодностью. Парень с любопытством рассматривал Дамира, который никак не мог вспомнить, где он видел его раньше.

— Это Киро, — нарушив неловкую паузу, произнесла Рене, наблюдавшая за молодыми людьми. Но они продолжали молча смотреть друг на друга. Во взгляде Киро угадывался интерес, хотя глаза его оставались холодными. Дамир же напряжённо пытался вспомнить, где он мог видеть своего противника — месье «Кто-кого-переглядит». Снова повисла неловкая пауза. На этот раз атмосферу развеяла бабушка, несущая вкусные блюда.

— Все к столу, — улыбаясь, полушутя скомандовала Рада. Киро тут же встал, чтобы помочь ей. Дамир подошёл к столу и сел, продолжая наблюдать. Киро, закончив расставлять тарелки, занял место напротив Дамира. Он снова посмотрел на Дамира, но в этот раз быстро отвёл взгляд в сторону. В душе Дамира было радостное ликование от этой маленькой победы и ещё чего-то, приятного, будто муза прикоснулась к нему. В душе разлилась приятная истома.

Когда все заняли свои места, Рада поднялась.

— Я понимаю, что в сложившихся обстоятельствах трудно создать должную атмосферу, но я не собираюсь лишать себя удовольствия поздравить своего дорогого внука с совершеннолетием!

Дамир почувствовал, что краснеет. И он начал краснеть ещё стремительнее, заметив, что Киро пристально смотрит на него. Рада продолжала.

— Подумать только, ты стал совсем взрослым и таким красивым. Совсем, как твой отец, — Рада искренне улыбнулась. Дамиру было странно это слышать. Карнетт всегда об отце говорила с презрением, в то время как Рада, похоже, относилась к нему иначе. В любом случае Дамиру было приятно, но всё же он был смущён.

— Конечно, я приготовила для тебя подарок, — захлопотала бабушка.

— Рада, не утруждайся, я принесу, — голос Киро звучал чуть теплее, когда он говорил с Радой. Киро встал из-за стола и скрылся за дверью. Бабушка в радостном предвкушении ожидала его возвращения. Киро внёс в комнату коробку, перевязанную лентой.

— Бабушка, тебе не стоило, — начал было Дамир, всё больше смущаясь.

— Ну скажешь тоже! — отмахнулась Рада и снова широко улыбнулась. — Надеюсь, что тебе понравится, но я не хочу тебя больше смущать, поэтому откроешь его, когда захочешь.

Дамир встал, чтобы принять подарок. Ему было странно, что он принимает его из рук Киро. Он смотрел ему прямо в глаза, от чего Дамиру становилось совсем неловко.

— Спасибо, — с трудом произнёс Дамир, не зная, на кого смотреть — на Киро или на Раду. Похоже, Киро вся эта ситуация забавляла, и он смотрел на Дамира с усмешкой в глазах.

— Ну что ж, давайте приступим к трапезе, Дамиру нужно много сил, чтобы выздороветь! — Рада хлопнула в ладоши и села. Дамир, не глядя ни на кого, взял вилку и стал растерянно ковырять ей в тарелке.

— Дамир, ну чего ты такой неразговорчивый!? — повернулась к нему Рене. — Давай расскажи, как там в Париже? Как там Анна?

Дамир не сразу нашёл, что сказать.

— Ну в Париже сейчас тоже холодно… А Анна… она молодец… Она журналист в газете, и у неё на самом деле здорово получается, — ответил он, стараясь полностью переключиться на Рене, хотя краем глаза он продолжал следить за Киро, который, похоже, был полностью занят едой.

— А ты? Чем ты занимаешься? Ты учишься? — снова посыпались вопросы от Рене.

— Нет, я не учусь… я…

— Дамир пишет, — улыбнувшись, ответила за него Рада.

— Пишет?! — удивилась Рене. — Что ты пишешь?

— О, дорогая, он пишет прекрасные стихи, — восхищённо произнесла бабушка, снова заставляя Дамира краснеть. — Несколько раз публиковался.

— Рада, они не всегда настолько прекрасные, как тебе кажется, — возразил было Дамир.

— Я бы послушал что-нибудь, — вдруг произнёс Киро. Дамир удивлённо посмотрел на него. Серые глаза по-прежнему были холодны, и Дамир не мог и представить, что у него на уме.

— Я ни одного не знаю на память, — соврал Дамир, желая перевести разговор в другое русло. — А ты чем занимаешься, Рене?

— В те редкие минуты, когда не спорю с этим наглецом об устройстве мира, — Рене, смеясь, показала на Киро, который скептически поднял бровь. — Пишу статьи для музыкальных журналов. Правда, сейчас у меня вроде как творческий отпуск. Хотя, когда живёшь с таким, как Киро, расслабиться не получается, — снова поддела его Рене.

— То есть вы… вы вместе что ли? — удивлённо спросил Дамир, почему-то чувствуя, как к нему подступает разочарование.

— Нет, — вдруг резко ответил Киро.

— Мы живём вместе в усадьбе Роуз, — добавила Рене, окончательно запутав Дамира.

— Я что-то не понимаю, — честно сказал он.

— Родной, разве ты не помнишь Киро? — спросила его Рада. Дамир снова напрягся. Лицо Киро казалось ему знакомым, но… Дамир помотал головой. — Он живёт здесь… хм… шестнадцать лет уж наверное, но вы никогда не общались. А мне так бы этого хотелось… Потому что Киро — замечательный молодой человек, он мне как сын, — Рада с любовью посмотрела на него. Дамиру показалось, что на щеках Киро появился лёгкий румянец.

«Ну хоть не мне одному краснеть», — злорадно подумал Дамир, размышляя, какой бы ещё вопрос задать бабушке, чтобы свести разговор к Киро, а не к нему.

— И ведь он старше тебя всего-то на год, я думаю, что у вас нашлись бы общие интересы, — продолжала Рада.

— Да, — кивнула Рене. — По крайней мере, с гостями он сама любезность, — вполголоса добавила она, но, тем не менее, Киро это услышал и бросил на Рене презрительный взгляд.

— В детстве вы не пересекались, потому что Киро много болел. Но когда, года четыре назад, ты приезжал, вы с ним виделись. Неужели ты его не запомнил? — спросила его Рада. Дамир был готов покраснеть опять. Он смутно припоминал ту встречу, но тогда он совсем не обратил на него внимания. Рада иногда упоминала, что у неё живёт сирота, но они никогда не общались…

— Нет, Рада, я не помню, — выдавил из себя Дамир. Взглянув на Киро, он увидел опять холодные серые глаза, которые не выражали ничего.

— Было бы здорово, если бы вы поладили, Киро, — повернулась к нему Рада.

— Боюсь, на следующий день он меня не вспомнит, — парировал Киро, косясь на Дамира, отчего тот был готов одновременно и вспыхнуть от злости, и провалиться под землю от смущения. Рене и Рада удивлённо посмотрели на Киро.

— Может, там запоминать было особо нечего, — ответил Дамир, не желая уступать. Ему показалось, что глаза Киро в этот момент блеснули металлом. Рене с интересом покосилась на Дамира, а потом на Киро.

— Да, наверное, — ровно сказал Киро.

— Мне надо отойти, — вдруг сказала Рада и встала из-за стола.

— Вы хорошо себя чувствуете? — обеспокоенно спросил Киро, отодвигая стул.

— Всё хорошо, мой дорогой, — улыбнулась ему Рада.

Дамира почему-то раздражала забота Киро.

— А кстати, Киро, чем ты занимаешься? — продолжил разговор Дамир, как только Рада скрылась из вида.

— Я много умею делать, — Киро повернулся к Дамиру и пригвоздил его последним словом. — Полезного.

Рене снова покосилась на Киро с удивлением.

— Киро, какая муха, — начала было она, но Дамир не дал ей договорить.

— По-твоему, писательство — вещь бесполезная?

— При отсутствии таланта — да! — тут же парировал Киро.

— Как ты можешь говорить о моем таланте, если ничего не читал из того, что я написал? — вспыхнул Дамир.

— Из тех стихов, что были опубликованы, я, честно, осилил только два. Только разницы в них не увидел, — голос Киро звенел, как металл, его слова казались острыми и задевали Дамира за живое. Рот у Рене был приоткрыт в безмолвном изумлении. — Ты пишешь о любви, в которой ничего не смыслишь. Живёшь в столице Франции, обеспеченный и взлелеянный, вокруг тебя суетятся люди, но тебя душит скука избалованного вниманием франта, и поэтому все твои стихи простая показуха.