капитанами «Ковчегов».

Большинство из них впервые участвовали в такой масштабной высадке и все нервничали, суетились, перестраховывались и создавали ненужную суету, от которой Немезис лишь раздражался. А полковник, наоборот, чувствовал себя как рыба вводе. Как он говорил, держал руку на пульсе.

Оставив себе синхронизацию и право последней корректировки, воин следил, чтобы ни один транспорт не сбился с четко выверенного графика запуска монтажных коконов. Это грозило обрушить весь план самой «параноидальной» колонизации в истории освоения космоса.

Но воин никого не слушал. Он спешил.

Бортовые системы «Ковчегов» перешли в монтажный режим.

Превращаясь в беззащитных колоссов, не способных даже сманеврировать в случае внезапного нападения, гигантские корабли отдали всю мощь вычислителей и реакторов на управление монтажными коконами.

Являясь многофункциональными строительными модулями, способными воплотить в космической бездне практически любой проект, дроны был мечтой строителя. Но в силу «экономической целесообразности», комплектация коконов была минимальной. Лишь резервуар в несколько тысяч литров «живого бетона» и скупой набор манипуляторов-инструментов для пустотных работ.

Воин невольно затаил дыхание.

Сейчас должна была воплотиться идея, которая реализовывалась лишь раз в истории человечества, но так и не получив распространения из-за своей дороговизны. Но Немезис» имел мандат наместника не бедной корпорации и поддержку Ордена, и после долгого анализа решил превратить дорогой проект космического города в огромную космическую крепость.

Огромные туши транспортов укрылись мириадами искорок. Вспыхнув маневровыми двигателями, надутые пузыри строительных дронов замерли друг от друга на строго вымеренном расстоянии. Мутные резервуары придавали строительным коконам сходство с переевшими клещами, что отскочили от резко похудевших транспортов и замерли над обессиленной жертвой.

– Южный сектор готов, – отрапортовал первым диспетчер с головного транспорта.

Следом поспешили рапорта остальных операторов, что отвечали за развертывание монтажных коконов.

– Вторая волна, доложить о готовности…

Прислушиваясь к переговорам, Немезис ощущал происходившее сенсорами и множеством рапортов и тревожных сигналов. Находясь в рубке «штурмовика», слившегося с крейсером в единое электронное целое, он видел любые погрешности в построениях и незаметно поправлял неуклюжие команды диспетчеров, что управляли дронами, опираясь лишь на показания приборов.

– Вторая волна готовность десять секунд…

Темные туши транспортов с нанизанными кольцами грузовых отсеков величаво заворочались. Потертые метеоритами и космическим ветром корпуса неспешно тронулись с места. Открылись створки шлюзов. Темнота озарилась тысячами вспышек, и в космос вышли коконы второй волны. И дождавшись команды, дроны стремительно взмыли над тушами транспортов и, заняв место в построении, неподвижно замерли.

– Позиционирование закончено. Подать на излучатели монтажную мощность…

Сотни тысяч коконов закончили последние маневры. Из каждого дрона выдвинулось сплетение мощных раструбов, и космос засиял вязью ослепительных лучей. Стальные пауки сплели вокруг дичи коконы из сияющей паутины.

– Контакт установлен на восемьдесят процентов! Обнаружено отклонение от эталона на десять процентов!

Голос оператора задрожал от волнения.

Понимая состояние людей, впервые воплощавших проект такого масштаба, Немезис незаметно подправил позицию нескольких коконов и подал команду уплотнить сияние до максимального предела реакторов.

– Есть контакт! Устойчивая связь всего контура!

– Внимание! Операторам заправщиков, приступить к стыковке…

Часть первой волны коконов устремилась обратно к транспортам. На короткий миг коснувшись последнего грузового кольца, каждый кокон ухватил широкий гофрированный рукав и, натужно взревев двигателями, взмыл к узлам паутины.

– Стыковка завершена.

– Секторы Юг-1, Восток-2, ускорить развертывание.

Голос Данилова перекрыл нештатные переговоры операторов. Заметив столкновение десятка коконов, тихо прошипел ругательства и тут же перевел управление на резервного оператора.

Воин не вмешивался. В этот раз он наблюдал, как новый оператор справится с нештатной ситуацией. По электронным цепям полетели команды, и безвольно повисшие коконы начали движение. После серии грамотных маневров рукава распутались, и коконы устремились к ожидавшим собратьям.

Прорехи в сплетении желтых лучей зияли огромными дырами. И только коконы оказывались на линии, как к ним устремлялись лучи от соседних узлов.

Паутина приобрела цельность.

– Адмирал, первый этап по плану. Ошибки в пределах погрешности, – выдохнул доклад Данилов, едва сдерживая восхищение, – какие указания?

– Истребители закончили посев сенсоров? – не чувствуя увеличения сферы ощущений от маячков, уточнил воин.

– Заканчиваем. Докладывают, что космос чист.

– Приступайте ко второму этапу!

– Есть приступать!

Вторая волна дронов, тянувших рукава от транспортов, устремилась на стыковку и, сплетаясь в единое целое, коротко вспыхнула силовыми захватами.

– Внимание капитанам транспортов. Подать давление в биокамеры. Быть готовыми к изменению массы. Подготовить операции коррекции орбиты, – отложив суровый тон, Данилов выдохнул и на полушепоте добавил: – Ну, кто верует, пусть молится…

– Готовность три, два, один… Открыть затворы!

Тысячи рукавов натянулись струнами и, вздуваясь буграми, пропуская через себя наполнитель, завибрировали от давления. Достигая коконов, минуя распределительные узлы, бурая масса повалила сплошным потоком.

Подчиняясь давлению, гнавшему пузырящуюся пену вперед, «биобетон» стремительно заполнял пустоты внутри энергетических капилляров. Силовое поле лучей удерживало массу внутри и придавало движению нужное направление, а энергетическая составляющая оберегала быстро делящиеся бактерии прирученного биологического строителя от смертельного космического излучения.

– Сектор «Север-2», сектор «Запад-5» замкнулся! Давление в норме, запрашиваю направление сброса излишков.

– Принял. Сброс запрещаю, установите новое направление в сектор «Север-2» – «Восток-9».

– Выполняю…

Новый луч прочертил пространство, и в указанном оператором направлении стал расти бурый отросток.

В одном секторе рукав не выдержал давления. Вмиг вспучившись, лопнул, одновременно выбросив в космос облако бурого вещества. Попав под смертельное излучение светила, незащищенные бактерии быстро «гибли», образовывая окаменевшее облако, уже помеченное бортовым интеллектом как метеоритное образование.

По концам обрыва «биобетон» вспучился уродливым наростом и, застывая «каменными» пузырями, запаял обрывки рукава наглухо.

– Операторам секторов скоординировать перераспределение подачи раствора и закрыть брешь…

Воин отключился от созерцания кипевшего монтажа. Теперь можно вздохнуть свободнее.

Через сутки монтажные лучи отключатся, и «живой бетон» потеряет живучесть. Особые клетки, имевшиеся в предках морских кораллов, погибнут и превратятся в стены космического колосса, способного выдерживать перепады температуры от абсолютного нуля до взрыва мезонной боеголовки.

А после запуска демонтированных с «ковчегов» реакторов и превращения их в энергетическое сердце крепость замерцает латами зерцал защитных полей. Нарастит плоть из броневого покрытия, ощерится стволами дальнобойных орудий, бесчисленными лафетами ракетных установок и превратится в неприступную твердыню – форпост человечества в неосвоенном секторе пространства.

Отвлекаясь на зуммер вызова, воин ответил:

– На связи.

– Извините, что отрываю вас в такой момент, но… – Изображение Ригеля помялось, но воспитанное учёной карьерой упорство было готово поскандалить. – Мне отказали в участии разведывательной экспедиции, и я решительно заявляю свой протест. Ведь в договоре сотрудничества четко указаны мои… есть пункт…

– Я прекрасно знаю текст договора, – воин прервал Ригеля на выдохе и как можно дипломатичнее произнес: – Профессор… На борту крейсера находится НЕЧТО, с чем ранее человек никогда не сталкивался. И в такой эпохальный момент вы желаете участвовать в рядовой разведке планеты? Пусть даже и с необычными климатическими поясами и буйством животного мира – это всего лишь планета. А ведь в трюме – увековечение вашего имени.

Ригель нахмурился. Блеснув глазами, пожевал губу и криво усмехнулся:

– Адмирал, вы пытаетесь сыграть не на тех струнах. Думаете, что, прожив сотню лет, я не переболел тщеславием? Увы…