богатырским сном, но едва ворочая языком, вождь задумчиво добавил: – Но если красноглазые открещиваются от этой погани, то что еще за тварь появилась из Бездны нам в наказание?

Глава 20

Укутанный кокон-полями «штурмовик» рыскал по космосу в поисках удобной аномалии. Ориентируясь по всплескам гравитационных возмущений, скрещённый полумесяц искал оптимальное место для «провала».

В отличие от огромных кораблей, что могли провалиться в любом удалённом от планет месте, малотоннажным кораблям приходилось выбирать. Или идти в фарватере гигантов и отдаваться силе втягивающей воронки, или искать аномальную зону с ослабленной н-мерностью пространства. Именно в таких областях энергетические «эмиттеры» надрывали пространство, и при минимальных энергетических затратах кораблик проваливался в аномалию и мог преодолеть миллионы парсеков за считаные часы корабельного времени.

Коротко взвыл реактор, и корпус штурмовика укутался радужной пленкой. Следом вспыхнула вторая, третья, четвертая оболочка… и корабль исчез.

Противная вибрация каждой клетки прекратилась, и тело заныло от онемения. Воин пошевелил рукой, и автоматика начала откачку из аквариума. Уже под струями омывающей воды он подумал о людях, нырявших в нулевое пространство без аквариума. Представленная картина выглядела нерадостно.

Свободные от вахты люди принимали препараты и вводились в состояние паралича, тем, кто нес вахту, приходилось накачиваться обезболивающим и, прокусывая губы и корчась в судорогах, переносить «на ногах» краткий миг выворачивающей наизнанку боли.

Вялотекущие мысли пытались занять внимание, но основная головная боль это увиденная в гостях картина – человек в теле твари. Кто или что это было?

Если это долгожданная встреча разумов, то откуда взялся человек? Если это новая технология, то слишком велик отрыв между техногенным покорением космоса и принципиально другим подходом к межзвездным перелетам.

Только одна технология перемещения в космосе без реакторов «провала» или простого принципа плазменной тяги стоила бы человечеству ста лет фундаментальных исследований. Но «бабочки» порхали в космосе, словно в атмосфере, при этом стремительно скользили в космосе, даже не имея подобия двигателя реактивной тяги.

Но присутствовал один положительный момент. Тайна происхождения «узницы» обрастала новыми фактами.

Спасательная капсула имела маркировку эсминца «Пандора 1–5». «Акула» первой волны. Тогда возникал вопрос, что делал корабль на таком удалении от Пандоры? Где экипаж? Почему только одной капсуле удалось спастись с корабля? Куда вообще пропал червь-корабль? Зачем чужаки применяли маскировку, если они легко смогли разделаться со стаей? Какая связь между капсулой в космосе и чужими?

Вопросы, вопросы, бесконечные гипотезы.

Тяжело выдохнув, воин откинулся на подголовник кресла. Ему нужно заниматься колонией, а он топчется на месте. Пытается разгадать причины неудач прежних колонизаций, а находит лишь больше загадок, чем ответов. Был бы сейчас «шептун», своей критикой помог бы взглянуть на проблему со всех сторон. Но после Темени сосед растворился. Словно никогда и не существовал.

Опять загадка!

В сознании возникла идея. На орбите родной планеты формируется экспедиционный корпус составного флота, а это шестьсот штурмовиков, как минимум три «гасителя звезд», там же мобильные ремонтные доки, лаборатории братьев исследовательского корпуса. Это очень серьезная поддержка.

Осталось дело за малым. Нужно ускорить прибытие поддержки и нагрузить их этими задачами, пусть теперь у них голова болит!

Воин вздрогнул. Только что он принял решение, требующее утверждения Учителя! Нарушение четвертой заповеди Скрижалей. Это уже не шутки, за такое своевластие можно получить десять лет отшельничества, а если обвинят в уничтожении личности «шептуна» – это разборка. Распотрошат на части, всю память просветят до последнего нейрона, а там всплывет история с Фелицией.

Тут по телу Немезиса пробежала теплая волна. От смеси эмоций стыда и ужаса и невероятной истомы перехватило дыхание и ударило в голову шумом. Едва взяв себя в руки, воин шумно выдохнул. За Фелицию он даже не представлял, что его ждет. Физический контакт с женщиной! И непросто контакт с чужой органикой, проникновение в ее плоть, смешение крови! Да только намекни, как его испепелят на месте как чумного!

Медблок проснулся тревожным писком, и по телу пронеслась волна ледяного спокойствия.

В голове прояснилось. Но спустя миг вновь свернуло на воспоминание о безумстве. Сплетении двух тел. Скала и мягкость воска. Рычание и сладкие вздохи. Нежность и твердость духа. Невозможное сочетание. И эта невозможность была сосредоточена в этой невероятной личности. Это манило. Заставляло думать о ней не только головой, но и набухшим телом.

Писк медблока.

Еще один.

И морозная стужа сковала тело ударной дозой стимулятора. Успокаивая гормональный шторм, химия усмирила сердце, накачав кровью места, совсем не нужные воину для мышления.

Встряхнув тяжелую голову, воин недоумевал. Да что же с ним происходит?!

Попробовав шептать Скрижали, он принялся за освобождение сознания от всех лишних мыслей.

Вместе монотонным шепотом вернулось ровное и глубокое дыхание. Спустя десяток минут транса он мог мыслить собранно и целенаправленно.

И как бы он ни анализировал загадку «веретена» и «пленницы», ему не хватало данных. А их можно взять, вернее узнать, лишь в одном месте.

Вот только стоит подстраховаться. И провести сеанс связи из активного «лона». Наслоение на его жизненные показания данных от бортовых систем как раз поможет скрыть гормональную разбалансировку и позволит избежать ненужных вопросов.

– Силу и Разум Учителю, – произнес приветствие Немезис, но привычного ответа не прозвучало.

В сознании воина образ Учителя застыл с недоуменно встревоженным лицом.

– Сын? Я не вижу твоего сознания…

Не зная, что ответить, воин молчал. Все его планы и приготовления оказались бесполезными! Очень плохая новость.

Учитель не смог проникнуть в его сознание, память осталась закрытой книгой. Это уже не повод, это гарантия больших проблем!

Шли мгновения, секунды, и затянувшаяся пауза стерла отеческую улыбку. Бесцветные глаза старого учителя превратились в бойницы, и полный подозрения голос воплотился вопросом:

– Пятая заповедь Скрижалей, скала два, шестой утес?

– Упреждающий удар в уязвимое место нарастающей энтропии, угрожающей невосполнимыми потерями социуму, оправдывает потери отдельных индивидуумов…

Скрижаль вспыхнула в памяти пылающими строками, а следом всплыли образы истории «просвета» Карсеи.

Корпорация золотого списка прославилась по всей галактике «произведениями», что раскупались за баснословные деньги, несмотря на законы и штрафы.

Освоенное человечеством пространство захлестнула волна «карсеанских штучек». Полиморфные амебы с массой студня, сравнимой со взрослым человеком, были чувствительны к сильным человеческим эмоциям. Улавливая навязчивые мысли, желеобразные амебы принимали любые формы и подобия.

Одержимые, неудовлетворенные и просто больные люди получали за деньги вожделенную мечту – существо, способное удовлетворить самые извращенные фантазии воспаленного воображения.

Следующей «бомбой» стало появление кристаллов накопителей. Розовые камушки, выделяемые студнями, были способны удерживать в себе последние яркие эмоции, которые и помещенный в них донор. И вкусивший эти минералы человек ощущал чужие эмоций как свои.

Данное открытие дало толчок раскрутки нового культа боли. Одушевляя постановки всех мыслимых форм насилия, вплоть до умерщвления человеческих эмбрионов, и все это подавалось с воспроизведением полного спектра эмоциональных ощущений плода и корчащейся в муках матери.

И последней каплей на чашу весов терпения Ордена