В зрачке что-то вертелось, мигало… Вертолетный винт, вот оно что! В люке корабля покачивался телевизионный экран странного красно-коричневого цвета. На нем очень отчетливо виднелся маленький вертолетик - красная звезда казалась черной, - и между головами Десантников я видел на экране, как открылась дверь кабины, на землю спрыгнул человек. Телевизор мигнул и показал этого человека крупным планом. Он был в военной фуражке.
- Полковник Ганин, из округа. Не иначе, парламентер, - определил седой. - Дай звук.
От корабля послышалось шипение. В этот момент полковник схватился за сердце и пробормотал:
- Здесь красивая местность.
Парламентер? Военный посол, похоже?.. Только он уже не был парламентером - в него подсадили Мыслящего. Он улыбнулся и спросил:
- Ты Линия шесть?
Другой голос сказал:
- Я Линия шесть. Докладывай, с чем послан. Два разряда нас слушают.
Глядя на кого-то невидимого за рамкой экрана, полковник сказал:
- Послан с ультиматумом. С момента приземления вертолета нам дается шестьдесят минут на эвакуацию. Гарантируется безопасность летательных средств в пределах запрошенного нами взлетного коридора.
- После срока ультиматума?
- Ядерная атака.
- Это не блеф?
- Не могу знать. Скорее всего, нет. Настроение подавленное. Вокруг района разворачивается авиадесантная дивизия. Придана часть радиационной защиты.
- Откуда они имеют информацию?
- Получили радиограмму с телескопа.
Седой сказал Киселеву:
- Вот тебе твой Портнов…
Голос за экраном спрашивал:
- О времени сигнала они имеют информацию?
Не могу знать. С содержанием радиограммы не ознакомлен.
- Твое личное мнение о плане действий?
- Потребовать девяносто минут на эвакуацию. Навести корабли на Москву, Вашингтон, Нью-Йорк, Лондон, Париж, на все ядерные штабы. Десантный корабль увести демонстративно, сообщив им координаты взлетного коридора. Оставить резидентов, конечно. Все.
- Мы успеем дать наводку за пятьдесят пять минут.
- Они согласятся на девяносто. Совет? Брякающий, неживой голос прокричал:
- Трем разрядам совет! К Расчетчику!
Я видел, как у седого и гитариста опустились плечи, экран потемнел, у меня сильно, больно колотилось сердце и онемело лицо. Потом седой сказал:
- Так, правильное решение! - И экран опять осветился.
Сорвалось
Я придвинулся ближе. Федор и седой стояли немного поодаль друг от друга, пригнувшись, чтобы лучше видеть экран. На меня они совсем не обращали внимания. Словно меня здесь и не было. И я осмелел и встал между ними - чуть наклонившись, как и они. Настоящего смысла их небрежности я не понимал, конечно. Почему они вели при мне секретные разговоры? Честно говоря, я думал - убьют, чтобы не разболтал их секреты. И не боялся. Слишком устал. Тусклая зеленая поверхность корабля, коричневые фигурки на экране дрожали и расплывались, но я смотрел. Экран показывал часть выгона, на котором опустился вертолет. Винты машины лениво вращались, из открытой дверцы кто-то выглядывал, а вокруг полковника Ганина собралась целая толпа.
- Ну, ну! Аккуратненько! - сказал седой.
Они там что-то делали с полковником. Я подумал - окончательно гипнотизируют, и сейчас же увидел, что вовсе не гипнотизируют, а передают ему такие же прямоугольные ящички, какой я видел здесь, у бывшего Сурена Давидовича. Все остальное изображение было коричневым, а ящички светились зеленым. Полковник положил их в нагрудные карманы мундира. Майор, который встречал Ганина, спросил:
- Хватит тебе двух «посредников»? Возьми третий.
- Не в руках же его нести! - возразил Ганин.
- Наблюдают усердно, - сказал второй. - Заподозрили? - Он говорил о людях в вертолете. Из открытой дверцы выглядывали уже двое.
- Представления не имею, - сказал Ганин.
- Действуй «посредником» прямо из кармана. Нити выведи!..
Ганин сказал:
- Слушаю, Линия шесть! - откозырял и строевым шагом двинулся к вертолету, к лесенке, спущенной с борта на землю.
А в вертолете произошло свое движение. Один наблюдатель стал смотреть вверх, а второй скрылся, и вместо него появился новый - без кителя и с пистолетом в руке.
Федор выругался. Седой тоже. Человек с пистолетом высунулся из дверцы и крикнул:
- Полковник Ганин! На месте!
Полковник остановился.
- Прошу доложить их ответ, товарищ полковник.
- Требуют девяносто минут на эвакуацию, - нетерпеливо сказал Ганин. - В чем дело, капитан?
- Вам приказано оставаться здесь. Проследить за эвакуацией, - торопливо проговорил капитан и дверцу захлопнул.
Взвыли винты. С полковника Ганина сдуло фуражку, вертолет прыгнул вверх, и сейчас же экран погас. Федор злобно сплюнул. И они с Линией уставились друг на друга. Потом одинаковым жестом выплюнули «микрофоны» в ладони. Я отошел - на всякий случай.
- Что скажете? - выдохнул седой.
- Один-ноль в их пользу, - сказал гитарист. - Слушай, Линия, так же не бывает! Не бывает! Предположим, Портнов сообщил насчет пересадок Мыслящих. Еще о чем-то…
- И о засылке резидента с «посредниками», а?
- Вот и я про то же! Откуда им было знать? Ты гляди, все как по нотам - городишко обкладывают, бомбардировку готовят и этого, - гитарист ткнул пальцем в экран, - этого послали подальше.
- Думаешь, где-то капает? - спросил седой.
- Думаешь… Э… Замкнутые?
- Да! Ты обязан доложить Расчетчику, Линия восемнадцать…
- Ба-алван! - лениво протянул седой. - В Расчетчике сейчас шесть Линий - они дурей тебя, думаешь? Уйдем в маршрут - закатим общую проверку всех Десантников. Сейчас все равно проверку не устроишь, идет операция… Сейчас задача - дать наводку.
Я жадно слушал. Вот оно что! Они хотели заслать Ганина как постоянного шпиона, резидента… И еще - с «посредниками». Чтобы он превратил в пришельцев и других людей. «Сорвалось, сорвалось!» - думал я злорадно. И больше не ощущал себя одиноким, брошенным, нет! Наверно, эти мысли что-то изменили в моем лице. Седой показал на меня:
- Вишь, глазами бы так и съел… Не ищи сложных причин, Угол. Причины все простые, К Портнову прибегала какая-то девчонка, до сей поры не отыскали… А, вот и Квадрат!
Сверху спускался Квадрат сто три.
- Оружие унесла собака, - доложил он. - Пес Эммы Быстровой, Угол ее знает. (Киселев кивнул.) Около часа назад он погнался за Девятиугольником, у входа в «зону» подхватил чехол с оружием и унес.
- Блюдце послал?
- Сделано, Линия восемнадцать. Женщина с собакой обнаружена у совхоза, оружия при них нет. Сейчас их перехватит Шестиугольник пятьдесят девять с «посредником». Через десяток минут все узнаем об оружии. Я распорядился: Десантнику в собаке оставаться, оружие доставить к наводчику и там включиться в охрану.
- Одобряю, - сказал седой. - Угол, едем! Заводи свою молотилку. (Киселев повернулся, побежал по откосу.) Квадрат, с мальцом решили вопрос положительно. Выполняй. Данные хорошие, чтобы к старту было нормально, смотри! - с этими словами он исчез, и тут же глухо зафыркал мотоцикл. Уехали.
Квадрат Сто Три
Я вообще-то кисляй. Так меня Степка ругает, и он прав. В том смысле, что я теряюсь, когда надо действовать решительно. Удивительно, как у меня утром хватило решимости пойти за гитаристом, но тогда очень уж разобрало любопытство. А сейчас, когда я второй раз увидел бывшего Сурена Давидовича, со мной случилось что-то странное. Я просто осатанел - сердце колотилось тяжелой кувалдой, лицо немело все больше, и я всех Десантников ненавидел. Даже несчастного полковника Ганина, который совершенно уж ни в чем не был виноват, которого послали по-честному, как военного посла, передать честное предупреждение. И от ненависти я стал хитрым и быстрым. А, вам мало захватить весь мир! Вы со мной еще «решили вопрос положительно», и вам нравятся мои данные…
Нет! Я твердо знал: лучше разобью себе голову об их проклятый корабль, но ничего не дам с собой сделать! Я, как собака, чуял, что делать хотят нехорошее. И чутьем понимал, что единственное спасение - держаться как можно дальше от «посредников». Насмотрелись мы со Степкой, как действуют эти «посредники», так что я твердо знал одно: они действуют не дальше, чем в нескольких шагах. «От корабельного бластера не убежишь», - подумал я и ответил себе вслух: