Твою же мать, Ладомирский.

Мои руки чуть дрогнули. А чего я, собственно, ожидала? Неужели и правда, надеялась, что в той комнате Ладомирский играет в шахматы, домино, нарды или карты?

— Какая интересная комната… — произнесла я с полуулыбкой. — И как, твои работники не жаловались на доносящиеся оттуда звуки музыки и… кхм… ты понял.

— Комната имеет превосходную звукоизоляцию, Тамара. Ничего не слышно даже, если ты прислонишь ухо к двери, — произнёс он. — Хочешь её посмотреть?

Хочу?

— Да.

Он улыбнулся и произнёс:

— Я ожидал от тебя другой реакции. Думал, что ты сейчас встанешь, оскорблённая и уйдёшь к себе, или же закатишь истерику, чтобы я немедленно перестроил комнату. Но ты, кажется, даже и не особо удивлена. Догадывалась?

— Догадывалась. И не понимаю, с чего я вдруг должна была оскорбиться или истерить? Это же твой дом и твои страсти. Думаю, нам иногда будет интересно вызывать на дом какое-нибудь стрип-шоу.

Но не только женское, но и мужское. — Мысленно добавила про себя.

Ладомирский снова был удивлён моим ответом.

— Ты сейчас серьёзно?

— А разве я похожа на шутницу? — спросила его и отправила в рот мягкий кусочек фазана.

— Не похожа. Ты ни на кого не похожа.

*Баранчик — это крышка для горячего, клош.

Глава 16

Руслан принёс из кабинета ключ от комнаты развлечений.

Два оборота ключа, практически беззвучный щелчок и я с предвкушающей улыбкой завороженно наблюдала, как мужчина медленно открывает дверь.

— Прошу, — пригласил он меня войти.

Подарила ему загадочную улыбку и взгляд, и не спеша вошла внутрь.

Руслан включил свет и от увиденного, я замерла каменным изваянием.

— Развлечения здесь проходят с размахом, — не смогла я сдержать ехидства.

— Скромность не является моей добродетелью, — произнёс Руслан, наблюдая за мной.

— Я это заметила, — бросила ему через плечо. — Можно пройти и всё осмотреть?

— Конечно, — ухмыльнулся он. — Может, после родов, ты решишь станцевать для меня?

Удивлённо обернулась и посмотрела на него в упор. С языка готовы были сорваться ядовитые речи, но сдержав первый порыв, ответила совершенно другое:

— Если хорошо попросишь, то… возможно…

Мой голос прозвучал тихо и более низко, чем обычно. Можно сказать, что получился сексуальный ответ.

Соблазнительная улыбка заиграла на его губах. Ладомирский стал похож на кота — довольного и считающего, что он поймал мышку в свои когтистые лапы.

Вернулась к обходу комнаты развлечений.

Без прикрас, можно сказать, что вопиюще роскошное оформление комнаты бросалось в глаза. В интерьере присутствовало ощущение театральности, некой драмы, напряжения и даже величия. Большие и детально продуманные предметы мебели, украшенные золотом рамы картин, тёмно-коричневые обои с золотым орнаментом на стенах, тёмный потолок и скрытые светильники — всё было выполнено со вкусом, но на грани, с размахом и шиком.

Здесь и правда проходили развлечения — запах похоти и секса буквально пропитал каждый сантиметр этой комнаты.

Комната была огромных размеров и поделена на две зоны.

Во всю стену располагался бар из полированного тёмного дерева с позолоченной инкрустацией и росписью на фасадах. Бар был заполнен всевозможными крепкими напитками и не менее дорогой и эксклюзивной посудой.

Здесь же находились диваны и кресла, обитые грубой кожей. Круглые журнальные столики стояли рядом с подлокотниками для удобства гостей.

Диваны и кресла располагались таким образом, будто формировали зрительный зал.

Руслан вдруг приглушил свет, и теперь была освещена только сцена. Она была полукруглой формы, с тяжёлым тёмным занавесом, который был поднят к потолку. Блестящий металл шестов сверкал в лучах софитов, словно приглашая окунуться в танец соблазнения и страсти.

По ступенькам я взошла на сцену, и нарочито медленно и вальяжно прошлась по ней, словно кошка. Я посмотрела в темноту, где должны сидеть гости и смотреть на красивых девушек, и увидела, как в темноте блеснули глаза Ладомирского. Раздался лёгкий трескучий звук кожаной мебели — Руслан занял один из диванчиков.

Я обошла по кругу один из шестов, не прикасаясь к нему. Вдруг, заиграла медленная, тягучая и чувственная музыка, наполненная женскими вздохами и стонами.

Ладомирский решил, что я прямо сейчас начну исполнять перед ним танец?

Наивный.

Улыбнулась и, не убирая улыбку, спустилась со сцены.

— Я думал, ты решила испытать сцену, — прозвучал в темноте хриплый голос Руслана.

— Тебе показалось. Я всего лишь оматриваю это…. помещение, — ответила ему.

Плавно зажёгся свет. Мягкий и приглушённый, как раз, для такого места. Ладомирский поднялся с дивана и повёл меня в соседнюю комнату, находящуюся за тяжёлой бархатной портьерой, глубокого чёрного цвета с золотой вышивкой.

Здесь тоже стояли кожаные диваны и кресла… вокруг круглой сцены, которая являлась ничем иным как кроватью.

Кровать насыщенного бордового цвета была закидана цветастыми подушками разных форм и размеров.

Над кроватью был сделан зеркальный потолок.

В самом углу этой развратной комнаты стоял высокий и широкий комод, похожий по форме на пузатого мужичка. В замочных скважинах многочисленных ящиков находились ключи с золотистыми шёлковыми кисточками.

— Что там? — поинтересовалась вмиг охрипшим от брезгливого волнения тоном.

— Средства защиты, смазки, игрушки… — начал перечислять Ладомирский.

— Ясно, можешь не продолжать, — сказала довольно резко. — А там что, за той ширмой?

В противоположной стороне, словно что-то пряча, стояла чёрная ширма.

— Там дверь, ведущая в ванную и туалет, — пояснил он.

Кивнула, развернулась и пошла отсюда — мои глаза больше не хотели это видеть, а нос — чувствовать удушливо сладкий запах похоти, пота и разврата, которым тут было пропитано абсолютно всё.

— И часто ты так… развлекаешься? — поинтересовалась ровным тоном, едва сдерживая нецензурную брань.

— Бывает, — ответил он уклончиво.

А меня вдруг затошнило — весь съеденный ужин горькой волной подкатил к горлу. Перед глазами вычурная комната закружилась. Я неожиданно стала отчётливее ощущать этот запах — мне показалось, что он как чумная зараза, начал въедаться в мои поры, попадать в кровь и отравлять весь мой организм и моего ребёнка! Всё тело охватил самый настоящий жар. Сознание затопила паника…

Что со мной?

— Тамара? — голос Руслана прозвучал как сквозь толщу воды.

— Меня… сейчас… стошнит… — пробормотала, едва удерживаясь на ногах. — На… воздух… срочно…

Новый прилив тошноты, который усилием воли смогла в себе подавить и я вдруг ощутила, что мои ноги подкосились, пол стремительно стал приближался… и мгновенно наступила темнота.

Руслан

Подхватил Тамару на руки и со страхом взглянул на её побледневшее лицо.

— Чёрт, — процедил сквозь зубы и быстро понёс её в спальню.

Открыл дверь плечом, молниеносно оказался возле заправленной кровати и бережно положил Тамару на покрывало. Вынул телефон и набрал врача.

— Дима, ты мне срочно нужен! — проорал в трубку, не сдерживая свои эмоции. — Тамара упала в обморок и не приходит в себя!

— Вы у себя дома? — спросил врач.

— Да! Дима приезжай быстрее!

— Скоро буду. Не волнуйтесь, Руслан Германович.

Убрал телефон обратно в карман, и уставился на Тамару.

Какого чёрта она свалилась в обморок? Всё же было хорошо!

Не хватало, чтобы она ещё ребёнка потеряла, — подумал растерянно и в то же время зло. Я ненавидел, когда ситуация выходила из-под контроля.

То, что Тамара не притворялась — было очевидно. Приложил ладонь к её лбу и снова выругался — у неё явно повысилась температура.

Неожиданно я ощутил тревогу. Мысли гигантской волной хлынули в сознание, рождая различные варианты состояния Тамары — от самого безобидного токсикоза, до возможного выкидыша и смерти самой Тамары. Я ведь ни черта не смыслил в беременности!