— А это? — Райен коснулся жёлтых камней, уже перекочевавших на его руку.

— Что касается цирконового браслета — срок его действия тоже ограничен, но циркон, во-первых, куда долговечнее, а, во-вторых — мы можем сменять камни один за другим. Тут вы тоже увидите — они начнут темнеть по мере того, как энергия уходит. Ну что? Начинаем?

Предложение прозвучало так внезапно, что я вздрогнула. Уже успела подзабыть, с какой целью вообще села в это кресло.

— Это не больно? — осведомилась слегка подрагивающим голосом.

— Ну-у… — протянул дядя Айрек — и очень хищно усмехнулся.

На самом деле больно не было, но неприятное ощущение наличествовало. Сначала мне вообще показалось, что меня вытягивают прочь из тела. Потом я сообразила, что так и есть, ещё и дядя Айрек велел успокоиться, постараться не сопротивляться и думать об Англии. Вернее, он сказал, представлять то тело, которое хочешь создать, и я сперва подумала об Анджелине Джоли, потом испугалась предстать перед Райеном с губищами в пол-лица, потом подумала о Селене Гомес, потом — о Кайли Дженнер, а потом запуталась в голливудских звёздах и решила думать о самой себе. Будь что будет, покажусь Райену такой, какая и была, и если ему это придётся не по вкусу, то так тому и быть.

Правда, в миг «переселения» Райен не присутствовал, Айрек выгнал его из помещения как раз перед тем, как я почувствовала, что и впрямь понемногу покидаю тело Эсуми. Я воспринимала себя как облачко, которое Айрек умелыми пассами загнал в начерченную на полу схему. А потом облачко моего сознания стало стремительно тяжелеть, тело — проявляться, и Айрек вдруг задвинул ширму, спрятав меня за ней.

Я поняла, в чём дело, только тогда, когда встала на свои ноги и увидела, что я стою в середине схемы, что называется — в чём мать родила.

Тут же через ширму перекинули серую хламиду. Я поспешно схватила её и напялила. Это было нечто вроде лабораторного халата без пояса, зато с рядом мелких пуговок. И без зеркала можно было догадаться, что выглядит всё это ужасно. Блин, я не хочу, чтобы Райен видел меня так!

За ширмой тем временем слышался шорох и скрип дерева. Потом голос Айрека произнёс:

— Принеси Асии что-нибудь из твоей одежды. Да бельё не забудь.

Это было, по всей видимости, обращено к Эсуми, потому что после этого послышались лёгкие быстрые шаги, открылась и закрылась дверь.

— А ты погоди пока, — а вот это уже явно относилось к ждущему снаружи Райену. Я мысленно возблагодарила догадливость дяди: пусть Райен сюда не заходит, пока Эсуми не принесёт мне что-нибудь нормальное. — Ну как ощущения? — последний вопрос был адресован явно мне.

— Нормально. Кажется, — я прислушалась к этим самым ощущениям. Пока всё не слишком сильно отличалось от того, что я чувствовала, будучи в теле Эсуми. Те же запахи и звуки, та же гравитация, по крайней мере, не настолько другая, чтобы это можно было почувствовать.

— Ну привыкай пока, осваивайся, — скрип стула сообщил, что дядя Айрек, скорее всего, повернулся к столу. А потом послышалось шорканье пера по бумаге.

Я уже начинала скучать, когда дверь распахнулась, и бодрый голос Эсуми объявил, что она принесла кучу платьев. Вся эта куча тут же полетела над ширмой ко мне. Я выбрала симпатичное зелёное, полосатое, с широким поясом в виде ленты, под него надела короткие белые шортики с кружевами, заменявшие тут трусики, а наверх — небольшую маечку. Кружевные оборки торчали сверху, создавая впечатление невинности.

Хм-м, невинность. Главное не перестараться, а то покажусь недотрогой. Отгоняя лишние мысли, я поправила пояс. Кажется, всё в порядке, можно выходить.

Ширма наконец раздвинулась. Первым делом я увидела Эсуми, с любопытством блестевшую глазами.

— Ой, — невольно вырвалось у меня. Я так свыклась воспринимать отражение Эсуми в зеркале своим, что сейчас было очень странно видеть, как якобы я сижу на краешке стола и смотрю на саму себя.

Эсуми в реальности была ничуть не хуже себя в зеркале, даже симпатичнее — миниатюрная, с хорошеньким круглым личиком и маленькими пухленькими губками, с золотисто-рыжими локонами, как куколка в своём лазурном платьице.

— Ух ты-ы, — протянула она, с восторгом всматриваясь в меня. — А ты красивая. Как асмиянка.

Сравнение с асмиянкой, довольно экзотичной народностью, жившей на севере Ивланты, я пропустила мимо ушей. Вместо этого снова забеспокоилась: а вдруг таки прилепила себе огромные губы? Заоглядывалась в поисках зеркала, но таких вещей дядя Айрек, видимо, в лаборатории не держал.

В дверь настойчиво постучали, и Айрек крикнул:

— Заходи.

Я вздрогнула, повернулась к двери. Хотелось закричать: «Нет-нет-нет, я ещё не готова». Я ещё не убедилась, что нормально выгляжу, что меня можно предъявлять людям — и тем более Райену.

Но дверь безжалостно распахнулась, и Райен шагнул на порог. Застыл, увидев меня. Нас словно захлестнули невидимые канаты, я видела смену эмоций на его лице так отчётливо, словно он стоял в двух шагах. Любопытство, интерес, удивление, неверие… а потом яркое, безграничное восхищение. Он не двигался, и я тоже не шевелилась, жадно всматриваясь в него. Я не припоминала, чтобы видела такой взгляд у Райена раньше. Похожий — может быть, но к нему всегда примешивалось что-то вроде внутренней борьбы, сомнения, какого-то даже непонимания, а сейчас это было — чистое, без единой примеси восхищение.

— Ну, чего? — стеганул нас оклик Айрека, и только тогда мы очнулись.

Райен наконец шагнул внутрь, не отпуская моего взгляда, слегка краснея. Я чувствовала, что тоже порозовела, кровь горячила щёки, подталкивала потупиться.

Айрек прошёл между нами, нагнулся над схемой, поднял жёлтый камешек, снял браслет с руки Райена и нацепил камешек на цепочку, к остальным. И застегнул обратно. Райен покорно вытерпел манипуляции, не переставая смотреть на меня. Он словно пытался запомнить черты моего лица, запечатлеть навсегда. Под этим пристальным, обжигающим взглядом моё смущение становилось всё сильнее, и, чтобы хоть как-то разрядить атмосферу, я спросила Айрека:

— Может, лучше чтобы я сама надела эти браслеты? Как Эсуми? Ведь они же моё тело и душу поддерживают?

Тот покачал головой:

— Дело в том, что у Эсуми есть тело. Энергия её тела входит в циркуляцию, она необходима, чтобы замкнуть цепь. Энергия тела помогает поддерживать душу. У тебя же тела нет, нет и энергии, которую оно вырабатывает. Вернее, твоё тело создано искусственно, и оно не может поглощать ту же энергию, что вырабатывает. Это то же самое, что питаться своими же отходами, если так будет понятнее.

М-м, я вспомнила своего препода по биологии, с восторгом рассказывавшего об автокопрофагии. Пожалуй, лично мне уточнения больше не требовались.

— Ну что? Идите, что ли, свидание себе устройте. Райен! Покажи девушке замок, окрестности. В Поющую пещеру своди там.

Райен кивнул. Молча — с тех пор, как зашёл, он не проронил ни слова — шагнул назад. Я вышла следом и услышала, как дядя Айрек весело посмеивается чему-то. А потом дверь закрылась, оставив нас с Райеном в полной тишине наедине друг с другом.

— Пойдём, — я первый раз услышала его голос с тех пор, как Айрек разделил нас с Эсуми, и он прозвучал как-то глуховато и смущённо.

— А можно… где-нибудь есть зеркало?

Зачем мне вдруг понадобилось зеркало, Райен, кажется, не понял, но спрашивать не стал.

— Есть. Внизу, в холле, наверное, ближе всего. Идём? — он посмотрел на меня непонятным взглядом, а потом протянул руку.

Я, перебарывая невесть откуда взявшееся смущение, протянула свою, и он накрыл мою ладонь своей, бережно и одновременно крепко, словно заявляя некие права. Соприкосновение вышло каким-то очень естественным — но щёки у меня всё равно занялись румянцем. А когда пальцы Райена по-свойски раздвинули мои, переплетаясь, превращая наши ладони в крепкий «замок», то и вовсе показалось, что сердце вот-вот выскочит из груди.

Было странно ощущать Райена… так. Как будто сдёрнули висевшую между нами кисею, и теперь всё ощущалось куда живее и острее. Как будто мы впервые увидели друг друга, и оба не знали, о чём говорить, не знали, как вести себя друг с другом, как относиться.