— Пойдём, — и сам пошёл первым, словно показывая путь.

На самом деле, скорее, только потому, что коридоры тут были узкие, а парни носились постоянно, орали, даже визжали, как девчонки, гоняя друга мокрыми полотенцами. Вот это я угодила, время вечерней помывки у них, что ли? И одна душевая на этаже? Странно, я почему-то думала, у пятикурсников уж точно есть личная ванная комната у каждого.

Некоторые из парней были аж по пояс голые. И все, как только видели меня, забавно замирали, даже крики временно прекращались. От такого внимания я тоже слегка засмущалась, опустила глаза, как приличная девушка.

Топая за Лероем, невольно вспомнила слова Райена. «Целовались под лестницей».

Божечки, как же это некстати. И как странно сознавать, что вот этот парень впереди — якобы мой парень. Нет, он ничего собой, довольно высокий, непослушные тёмные волосы щекочут ворот рубахи, разворот плеч хорош, ноги длинные. Но если при взгляде на Райена меня прошибает насквозь, бросает в жар и всё сопутствующее, то тут просто — чисто эстетически довольно приятно, больше ничего.

Вот только из-за того, что сказал Райен, так и представляется, как мы целуемся.

Так, ладно. И куда же он меня ведёт?

Это стало ясно, когда он свернул и коридор превратился в довольно просторный закуток с несколькими креслами и столом с шахматной укладкой. По углам стояли большие кадки с зеленью, а через раскрытые балконные двери внутрь врывался свежий ветерок и трепал белый тюль и листья растений. Снаружи виднелся учебный корпус академии с широкой парадной лестницей — как бежевый зефир в форме воздушного замка.

Лерой повернулся и осторожно спросил:

— Что-то случилось?

— Да… вернее, не совсем, — я нервно облизнула губы. Сейчас, вытянувшись перед ним, я поняла, что не знаю, с чего начать. Ведь нельзя же спрашивать в лоб: что я тебе вчера сказала? Надо как-то деликатно, исподволь.

— Присядем? — предложил он, видя, что я молчу.

Я кивнула, опустилась в нагретое солнцем кресло. Поймала обеспокоенный взгляд Лероя, устроившегося рядом, и выпалила:

— Ну как оно… о чём мы вчера говорили?

— А-а… — он понимающе кивнул. — Всё в порядке. Сделал всё, как ты просила.

Блин, что именно сделал?

— Правда? Ничего не забыл?

— Чего там забывать, — он улыбнулся, и неожиданно показался очень симпатичным. Солнце заблестело на гладких тёмных волосах, крася рыжиной, прищуренные от яркого света глаза придавали шального мальчишеского очарования. — Как будто это так сложно — отправить письмо.

Наваждение тут же прошло. Письмо! Эсуми написала письмо и попросила Лероя его отправить — видимо, боялась, что днём не сумеет взять власть над телом, чтобы дойти до почтового отделения самой. Оно находилось на территории академии, но по ночам не работало.

Повезло. И не повезло, раз Лерой всё же отправил его. Но кому?

Догадка пронзила меня словно молния.

Магу, кому же ещё.

Сама к нему она отправиться не могла — академические конюшни (и ящерюшни) по ночам наверняка закрыты, а самой ехать в одиночестве через город, наверное, показалось ей слишком опасным. Так что она ему написала и попросила у него очередной флакон — или самолично приехать сюда и усмирить подсаженную душу.

Вот это ж-ж-ж… жучий хвост!

— Спасибо. А больше я вчера ничего не говорила?

Лерой застыл, в его глазах мелькнуло подозрение, и я с опозданием поняла, что совершила ошибку. Торопливо добавила:

— Ой, я не в том смысле, я просто вчера сонная была, всякую чушь могла сказать. Спасибо, что отправил. Это для меня очень важно.

Подозрение отступило, растворилось в бутылочно-карей глубине его глаз. Лерой расслабился и кивнул. Я мысленно выдохнула. Что ж, главное выяснила, теперь надо бежать к Райену. И судя по тому, что Лерой не особенно скрывал информацию, Эсуми не предупредила его про чужую душу. Похоже, это тайна даже для него.

— Спасибо ещё раз. Мне пора, — я вскочила.

Уже была фактически в коридоре, когда голос Лероя догнал меня:

— Эсуми, погоди. Ещё пара слов. Про… него, — Лерой понизил тон, и по знакомым интонациям я поняла: речь о Райене.

Повернулась, с напряжением уставилась в бесстрастные глаза. Они стали ближе: Лерой подошёл, остановился совсем рядом, склонился так близко, что его отросшие пряди мазнули мне по щеке, и шёпотом сказал:

— Мы достанем его на посвящении. Я узнал, что он будет Жрецом.

— Жрецом? — переспросила я, замирая от страха. Очередное покушение, а я ничего не знаю и не могу выспросить! Сразу станет ясно, что с Эсуми что-то не так.

— Ну да, главным жрецом на церемонии. Это значит, он будет не в себе, в божественном трансе. И мы его достанем.

— Как?

Он бы ответил, он уже раскрыл было рот, чтобы ответить, но тут сзади раздался сухой, раздражённый — и такой знакомый голос:

— Ты чего здесь забыла?

Райен! Боже, как же он некстати.

Я повернулась, лихорадочно пытаясь сообразить, как бы избавиться от Райена и снова разговорить Лероя. Но, увидев «братца», позабыла все намерения.

Он, похоже, тоже шёл из душа, волосы были мокрые, на плече висело полотенце, а ниже… а ниже ничего не было, кроме гладкой кожи, мышц пресса и вызывающей линии косых, ведущих вниз, к чёрной кромке штанов. И пахло от него свежевымытым телом, а от волос — чем-то лесным, горьковато-душистым. Меня бросило в жар, ноги аж ослабели. Я даже не сразу обратила внимание на то, что Райен сверлит меня гневным синим взглядом — чуть ли не молнии мечет. И желваки опять так и ходят на скулах. Грозный, как молодой Юпитер. Что я такого сделала?

— Первокурсница в мужском общежитии, великолепно! Ещё и моя собственная сестра. Репутация тебе совсем до одного места, я смотрю, — а вот и ответ. — В холле мало было? Сюда пришла потискаться?

Его гнев показался мне чрезмерным, а глупое сердце от этого только подпрыгнуло: может, ревнует? Хотя бы только по-братски? Я тут же его осадила: у них с Эсуми не такие отношения. Скорее всего, просто беспокоится о нашей семейной репутации, я же официально и правда его сестра. Но блин. Каким образом я должна была догадаться, что тут не принято, чтобы девушки появлялись у парней? Вот почему все так на меня косились.

— Не смей оскорблять Эсуми, — с глухой угрозой сказал Лерой. Сделал пару шагов, становясь рядом, загораживая от Райена. — Хочешь сатисфакции — я к твоим услугам.

Ой, нет-нет-нет, не надо тут вот разборок!

Парни уставились друг на друга, как готовые сцепиться быки. Райен угрожающе наклонил голову и чуть повернул корпус тела, словно готовясь отразить атаку, Лерой сжал кулаки и тоже смотрел исподлобья. Я поспешно схватила его за плечо. Взгляд Райена метнулся на то место, куда легла моя рука, потом вернулся к Лерою. Мой «братик» прищурился и раздражённо стиснул челюсти. А Лерой вопросительно посмотрел на меня.

— Не надо, я ему объясню, — шепнула я ему на ухо. — Всё хорошо.

Не уверена, что это его убедило. Он непонимающе наклонил голову, но взгляд наблюдавшего за нами Райена обжигал, и я поспешила отстраниться. Блин, как сложно вести себя так, чтобы и Лерой не заподозрил ничего странного, и чтобы Райен не решил, что я по-прежнему в чужом лагере.

Не опуская глаз, хотя так и хотелось потупиться под пристальным недобрым взглядом «братца», я подошла:

— Я тебя искала, — сделала ударение на втором слове. — Поэтому и пришла сюда.

И этак невинно хлоп-хлоп глазками.

Не выгорело. Райен пренебрежительно фыркнул, поправил на плече полотенце, развернулся и зашагал прочь как ни в чём не бывало. Я украдкой махнула Лерою (пусть и этот думает, что я на его стороне) и поспешила вслед за «братом».

Ох господи. Спина у него ничем не хуже пресса. Широкая, длинная, с развитыми мышцами, ничуть не перекачанными, скорее жилистыми, как у каратиста. Собственно, я так и предполагала, обычная спина ставящего выносливость во главе угла мага. Тут по коридору десятками такие бегают. Вот только это ничуть не помогло прогнать розовую дымку, заполнившую мозг. Я шла как в бреду, рассматривая, как перекатываются при ходьбе разные группы мышц, как солнечный свет из широких окон справа обливает золотом бицепс, как изгибается линия позвоночника, стремится вниз, перечёркнутая резинкой чёрных штанов. Ужасно хотелось прикоснуться, провести пальцами по ложбинке позвоночного столба, оттянуть резинку, с восторгом поискать ямочки у поясницы — ставлю хоть что угодно на кон, они у него есть.