– О, в этом нет необходимости, миссис Фезерфитч. Я не планирую посещать балы во время моего пребывания в этом доме. Мистер Сент-Джеймс непреклонен в том, чтобы я оставалась здесь. Я знаю, насколько заняты слуги в доме моей семьи, и не хотела бы добавлять вам забот.

– Хорошо. Потому что, между нами, я не одобряю эту договоренность. Ни на самую малость. Я приму все остальное, что этот человек делает с домом ее милости, но это…

Изабель стало грустно, что эта женщина так плохо о ней думает, но ведь экономка Фэллона только что с ней познакомилась. Изабель постарается не быть ей в тягость. Она улыбнулась самой широкой улыбкой, на которую только была способна в сложившихся обстоятельствах.

– Я тоже не в восторге от этого всего, правда, но сейчас не могу уйти отсюда.

– Безусловно, миледи, безусловно. – Она в последний раз окинула Изабель неодобрительным взглядом и направилась к двери.

– Было приятно с вами познакомиться, миссис Фезерфитч, – сказала ей вслед Изабель. – Вы можете забрать… – Дверь захлопнулась. – …тарелки со вчерашнего ужина.

Она с минуту хмурилась в сторону закрытой двери, переваривая все, что рассказала ей эта женщина. Изабель решила, что Сент-Джеймс будет ее другом, а теперь он был ее похитителем, но она ничего не знала о нем. Сначала его дом удивил ее, а теперь еще и его прошлая личная жизнь… Ничто не соответствовало образу того человека, которого, как ей казалось, она знает. Если ей придется задержаться здесь – а при запертой двери у нее, похоже, не оставалось выбора, – ей нужно больше узнать о Фэллоне.

Ее глаза бегали по комнате. Она вдруг оказалась совсем не похожей на спальню этого человека, но в то же время все в ней говорило о нем.

– Секреты. Так много секретов… – прошептала она.

В этот момент ее даже не удивило бы, обнаружь она диких лошадей в гардеробной, где он спал прошлой ночью. Она взглянула на закрытую дверь в дальней стене. Гардеробная… Вот где Фэллон держит свои личные вещи.

Изабель сделала шаг к этой двери. Это неправильно? Ей всегда было трудно сопротивляться тайнам, спрятанным за закрытыми дверями и задвинутыми ящиками. Изучать вещи, которые были спрятаны от посторонних глаз, было слабостью, которая не раз приносила ей проблемы с членами ее семьи. Но сейчас она не с ними. Ее двоюродная сестра Эванджелина назвала бы ее любопытство вторжением в частную жизнь. А Виктория уже ворвалась бы внутрь, чтобы выяснить все, что можно. Розелин по крайней мере заглянула бы в дверь. Ни одной из них здесь не было, но все ее подруги, по правде говоря, в той или иной степени имели склонность выходить за рамки надлежащего поведения.

– В конце концов, они бы это одобрили, – пробормотала она и решительно пересекла комнату.

Взяв лампу с соседнего столика, Изабель подошла к закрытой двери. Положив руку на дверную ручку, она бросила быстрый взгляд через плечо, остановилась на мгновение и скользнула в гардеробную Фэллона.

Она поставила лампу на приставной столик, и неяркий свет осветил прямоугольное пространство. Шкафы с одеждой расположились по углам комнаты, а в центре стояли узкая кровать, стол с зажженной лампой и кресло. Судя по потрепанному одеялу, сваленному в кучу на полу, эта ночь выдалась для Фэллона непростой.

– Ему пришлось отдать тебе свою кровать – конечно, он не мог заснуть, – пробормотала она, переступая через одеяло.

Потянув ручку одной из дверей большого шкафа, она сжалась от громкого скрипа петель. Опасливо оглянувшись через плечо, быстро открыла дверь и заглянула внутрь.

Шкаф был забит сюртуками, а на полке кучей валялись галстуки. Удивительно, как он может одеваться каждый день, не глядя в зеркало. Должно быть, камердинер ему не по карману. В конце концов, у него нет титула и, следовательно, гарантированного дохода. Она вздохнула. Бедный Фэллон.

Возможно, он как раз искал хорошего камердинера, а потому всегда был так занят на различных встречах. Он экономил на дополнительных расходах. Но, как только эта мысль пришла ей в голову, Изабель начала смеяться, и ей потребовалась целая минута, чтобы успокоиться. Фэллон никогда не стал бы заботиться о своем гардеробе настолько, чтобы в его планах первое место занял поиск камердинера. Просто он пренебрегает этим. Она подняла несколько сюртуков и осмотрела их – все они казались одинаковыми. Весь гардероб заполнен копиями одного и того же серого жилета, хорошего качества, но требующими ухода. Она покачала головой: хоть кое-что из того, что она узнала о Фэллоне, не стало для нее неожиданностью.

Закрыв дверь, она перешла к другому шкафу и подтвердила свои подозрения – его содержимое тоже было одинаковым. У него было множество одинаковых брюк – все смятые и кое-как сложенные на полках, одинаковых сюртуков, одинаковых жилетов, будто он каждый день просыпался и надевал форму, не требующую раздумий. Это все так похоже на Фэллона – дружелюбную версию пирата, которого, как ей казалось, она знала еще до того, как появилась здесь.

Однако, если эта версия правдива, то как насчет цветочного декора и положения мужчины на содержании у женщины гораздо старше его? Она съежилась, лишь подумав о нем в таком свете. Усевшись в кресло напротив узкой кровати, она вздохнула. Ладони скользнули по потрепанным подлокотникам кресла, обитого простой темно-зеленой тканью, протертой почти до дыр. Подушка под ней за годы ежедневного использования истощила свой объем, только размеры кресла больше подходили для кого-то более высокого, чем она. Кого-то вроде Фэллона.

Прямо напротив того места, где она сидела, была простая стена за кроватью, на которой он спал прошлой ночью. Отвалившаяся местами краска и встречающиеся потертости на поврежденной штукатурке указывали на то, что кровать стояла у той стены – и регулярно использовалась – довольно долгое время. Она смущенно огляделась и заметила под столом стопку книг и справочников на разнообразные серьезные – а значит, довольно скучные темы. Потрепанный стул, книги, кровать, на которой часто спали, и одеяло с дырами на полу. Такой была гардеробная Фэллона. Но почему это место выглядело так, будто Фэллон им пользуется гораздо чаще, чем спальней?

Она наклонилась вперед и, прищурившись, посмотрела на пространство под кроватью-койкой, которая более подходила для комнаты слуги, чем гардеробной джентльмена. Какие-то коробки были уложены тесно друг другу, а между ними стоял на боку столик для завтрака в постель.

Я спал там много ночей. Сказанные глубоким голосом слова Фэллона всплыли у нее в памяти. Увиденное подтверждало сказанное: он провел здесь ночей гораздо больше, чем «несколько». Скорее, какое-то время он жил здесь. Но почему же не в комнате-спальне, вместе с леди, которую, как сказала миссис Фезерфитч, он так любил?

Откинувшись назад в кресле, которое, как она теперь поняла, принадлежало Фэллону, она подняла верхнюю книгу со стопки рядом и положила ее на колени. Это была единственная книга с описанием хоть каких-то приключений. «Путешествия в некоторые удаленные страны мира в четырех частях: сочинение Лемюэля Гулливера, сначала хирурга, а затем капитана нескольких кораблей». Однажды летом она прочла эту книгу.

Это было лето, когда она нашла ту поляну в лесу, возле их прежнего дома у озера, с покрытыми мхом валунами. В то лето она проводила каждый день, сидя на этих камнях, читая книги и прячась от всех. Улыбка появилась на ее устах: оказывается, Фэллон прочел ту же книгу, что и она. Их жизненные пути так отличались, и вот, оказывается, в какой-то момент они читали одни и те же строки и предложения в этой книге. Они оба жили жизнью, отраженной на этих страницах, и это связывало их.

У Фэллона, может быть, больше секретов, чем в глубине черного озера тем летом, но этот был особенным. Она провела рукой по потертой обложке. Кем бы ни был Фэллон Сент-Джеймс, она теперь точно понимала, что хочет узнать о нем больше.

Глава двенадцатая