– Дама? – испуганно спросил Хардеуэй. – Все было так же, как в прошлый раз? Она жива? Сент-Джеймс, как мы спрячем убийство женщины? Мы не можем, не должны этого делать ни при каких условиях. Ведь если вмешаются власти, под удар будет поставлена секретность нашего детища. Титул, предмет насмешек всего общества, а теперь еще и мой клуб? Моя работа? Черт, мне нужно выпить! – Он поднялся со стула и побрел к графину, в котором Фэллон держал виски для своих.

– Успокойся. Это далеко не конец Общества запасных наследников. Она жива, а мы пытаемся уладить это дело и не дать властям вмешаться. По крайней мере, сейчас.

– Кто она? – спросил Хардеуэй и пошел обратно к своему стулу, держа в руках стакан. – Как, черт подери, нам удастся заставить ужасно – как мне кажется – пострадавшую женщину молчать? Я уж не говорю о том, чтобы сокрыть кражу из чертового Британского музея! А женские сплетни? Сент-Джеймс, они не такие, как все эти твои секреты и кодовые знаки.

– Мне нужно, чтобы ты нашел копии одного письма, – спокойно продолжал Фэллон. – Я отправил Хаперли расспросить в «Пост», но…

– Но я же спец в доставании документов! – сыронизировал Хардеуэй. Было понятно, что он все еще думает о недавнем пожаре.

– Ты лучший в этом деле. Сначала попробуй просмотреть обычные источники информации, чтобы нейтрализовать эту проблему, а затем расспроси всех, кто ежедневно работает в музее. Напомни мистеру Джасперу о нашем неусыпном покровительстве и убеди его любым возможным способом сохранить кражу в тайне. Он главный библиотекарь – это отразится и на его репутации.

– Интересная, должно быть, получится беседа, учитывая, что всего лишь на прошлой неделе ты оказался замешан в драке в музее, – перебил его Хардеуэй.

Фэллон проигнорировал напоминание о своем импульсивном поведении и продолжил:

– Копии письма, которое мы ищем… это подделки. Скольких умельцев, подделывающих документы, мы знаем?

– Пятерых, включая Симса и Гордона.

– На данный момент неизвестно местонахождение трех копий этого письма. Нам нужно найти все и убедиться, что не будут изготовлены новые.

– О чем это письмо? Какая-то мелочь вряд ли покажется важной в свете сложившихся обстоятельств. Грейплинг, травмированная леди и кража – а ты хочешь, чтобы я провел день, разыскивая копии какого-то письма?

Было несколько вещей, которые Фэллон мог скрывать от всех, и еще было кое-что, что Фэллон мог скрывать от всех, кроме Хардеуэя. Брайс должен быть в курсе с самого начала. Тот факт, что он не может рассказать Изабель или ее отцу о Грейплинге, не означает, что он должен скрыть это и от Хардеуэя. Кому-то надо рассказать все, а Хардеуэй просто должен это знать. Если Фэллон отправит своего друга на поиски доказательств против Изабель, Хардеуэй все равно узнает правду.

– Это слова Грейплинга, а не леди Изабель, – сказал он, протягивая письмо другу.

– Слова Грейплинга… леди Изабель? Сестра моей бывшей невесты? – Хардеуэй схватил записку и развернул ее. На его лице отразились смешанные чувства, когда он читал эти слова, но последнее выражение соответствовало чувству самого Фэллона, и это была решимость. Он бросил записку на стол и присвистнул.

– Наслаждайтесь результатами ваших эгоистичных поступков… это же последние слова судей в его адрес при вынесении приговора, перед самым заключением в тюрьму. Коварный ублюдок! Мы должны его найти. Кражи картин вполне достаточно. А это… – Он кивком указал на записку. – Это еще и личное.

– Ты прав. – Теперь это было для Фэллона более личным, чем несколькими днями ранее, хотя он никогда бы этого не признал.

– Она почти стала членом моей семьи, Сент-Джеймс. А ее отец… Я уверен, он не обрадовался всему этому.

– Он не знает, что в этом виноват Грейплинг, и мы должны держать это в тайне. Сейчас мы распространяем информацию, что леди Изабель вчера покинула город. Семья утверждает, что она поехала навестить больную тетушку. Но нам нужно найти другие копии записки, где бы они ни находились.

– Никто не будет с подозрением воспринимать новость о ее внезапном исчезновении, пока все только и говорят о катастрофе, которой обернулась моя проклятая свадьба, – проворчал Хардеуэй.

– Хорошо.

– Хорошо? Имей совесть, приятель!

– Это хорошо, если предметом сплетен останется ее больная тетя и твоя свадьба, а не истинное положение вещей.

Истина приведет к тюремному заключению Изабель или ее браку с Фэллоном, а ни одного из этих вариантов допустить нельзя.

– Значит она не сидит где-нибудь, утешая сестру, не так ли? Она сильно ранена? Не говори, что смертельно. Грейплинг – самый что ни на есть гнусный подлец и сукин сын. Она все еще может быть в опасности, если он доберется до нее, не говоря уже о возможности отправиться в тюрьму за кражу.

– Леди Изабель в безопасном месте.

Хардеуэй с прищуром посмотрел на него.

– Что ты с ней сделал? Надеюсь, не разместил в каком-то затхлом «безопасном доме»? Мне пришлось останавливаться в таком в Бате в прошлом году, помнишь? О чем я до сих пытаюсь забыть. Там были крысы, Сент-Джеймс, крысы! Большие. Кажется, одна даже заползла на меня, пока я спал. Эти маленькие когти… Такое место не подходит для дамы. Хоть свадьба и расстроилась, но она почти стала членом моей семьи. Я против того, чтобы она сидела где-то одна или, еще хуже, с кем-то вроде одного из наших парней, пока мы расследуем этот бардак.

– Она в порядке.

Хардеуэй посмотрел на него пристальным взглядом давнего друга.

– Нет, ты не мог!

– Что?

– Ты привез ее сюда, так ведь? Ты никогда не доверял нашим ребятам делать такую работу. Черт! Сент-Джеймс, ты же знаешь, что не можешь делать все сам.

– Я не могу допустить, чтобы Грейплинг снова подобрался так близко, чтобы убить ее, – честно признался он.

– Тогда нам лучше найти этого ублюдка. Она не может оставаться в гостевой комнате вечно. Парни увидят ее там. В этом доме полно холостых мужчин, и не все они так благородны, как ты.

Фэллон не отвечал. А что тут скажешь?

– Сент-Джеймс, скажи мне, что ты поселил ее в одной из комнат для гостей.

– В отличие от…

– В подземелье под кухней, о котором ты никогда нам не рассказывал, с решетками на дверях, защищающих от врагов?

– За ней хорошо присматривают, Хардеуэй.

– Неважно, сколько херувимчиков ты нарисовал на потолке, это все равно подземелье. Она же женщина! Я знаю, что тебе нет дела до таких нюансов, но…

– Прекрати орать. Я лично за всем проследил. Она отлично устроилась на верхнем этаже.

– О… – Глаза Брайса расширились. – О-о-ох! Она и сейчас там? – Хардеуэй откровенно рассмеялся.

Фэллон строго посмотрел на друга:

– Нам нужно найти эти записки, Брайс.

– Хорошо. Я знаю, что ты помешан на своих секретах. Ну, по крайней мере, она не томится по мне, своей потерянной любви.

– Я тебя сейчас ударю.

– Гм-м… деликатный вопрос, как я погляжу. – Он снова засмеялся и встал, оставив пустой стакан на столе. – Я достану эти записки с признанием, а затем мы окончательно разберемся с Грейплингом, – пообещал он, уходя.

Фэллон проводил его взглядом и вернулся к работе. Изабель – просто еще одно дело для организации, которое нужно выполнить. Его друг неправильно все понял, а потому и хихикал, одаривая его «понимающим» взглядом. Через пять минут, когда он прочитал одну и ту же строчку текста раз семь, так и не поняв ее смысла, он вздохнул и встал из-за стола.

– Черт тебя побери, Хардеуэй! Какого черта ты понимаешь во всем этом!

Он подошел к углу библиотеки и поднял с пола чемодан Изабель. Если в данный момент он не может сосредоточиться на работе, то лучше воспользоваться возможностью, чтобы накормить и одеть свою новую подопечную. Он медленно вышел из библиотеки и поднялся по лестнице туда, где она ждала его.

Поставив чемодан на пол возле двери спальни, он пощупал его крышку. Что это Ноттсби передал для Изабель – ящик с камнями? После трех лестничных пролетов ему понадобилась минута, чтобы отдышаться. Было не совсем ясно: ему нужен отдых после подъема по лестнице с тяжелым чемоданом или перед тем, как войти с ним в комнату, перед дверью которой он стоял.