Он отпил из бокала и указал на заполненный танцующими зал за спиной.
– Должен признаться, что, хотя я бы получил огромное удовольствие от танца с такой леди, как вы, все же предпочитаю другие развлечения. Книги и искусство мне нравятся больше, но такие приемы не проводят в библиотеках и картинных галереях. На что же смотреть в бальном зале – кроме вас, разумеется?
Она порозовела от такого комплимента, но ее внимание больше заняли слова, которые он сказал перед этим.
– Вам нравятся книги и искусство?
Он был почти идеальным, включая изумрудно-зеленый костюм.
– В каком чудесном тесном мире мы живем! – воскликнула Изабель. – Я добровольно работаю в Британском музее.
– Значит, нам просто суждено было встретиться, – сказал он, снова широко улыбаясь.
– Вероятно. – Ее сердце все еще немного саднило от недавней новости о помолвке, но, если это была судьба, ей следует хотя бы принять ее такой, какая она есть. То, насколько хорошо он воплощает собой ее список характеристик – и старый, и новый, – просто обескураживало. Будто она как-то случайно загадала желание, чтобы он появился. Изабель удивленно посмотрела на этого человека. Вдруг он тот самый тайный поклонник? Может ли такое быть?
– Прошу прощения, что не подходил к вам до сегодняшнего вечера, – доверительно сообщил он после некоторого колебания. – Я давно хотел поговорить с вами, намного раньше, чем хотел бы признаться.
– Правда? – Ее рука поднялась к медальону, и пальцы пробежались по его металлической поверхности, пока она разглядывала стоящего перед ней мужчину. – Почему же вы откладывали это?
– Ждал подходящего момента… но теперь это не важно. Я вижу, что вы получили мою записку. – Он снова широко улыбнулся, даже шире, чем раньше.
– Получила. Мне очень понравились… – Она осеклась, взглянув на мать, чтобы убедиться, что та не слышит ее, – …подарки. Они чудесны.
– Это будет нашим секретом. Мы можем сохранить каждое произнесенное в разговоре слово в секрете. Я признаю, что немного романтик.
– Как вас зовут? Или это тоже должно оставаться секретом? – понизив голос, спросила она, охваченная волнением от всего этого.
– Откроюсь только вам. Меня зовут Реджинальд Грейплинг.
Глава седьмая
Сент-Джеймс!
Надеюсь, тебе понравится наша маленькая игра. Ты должен был понять, когда закончил последний раунд, отправив меня за решетку, что это еще не конец. Это было слишком легко. Но схватка между нами никогда не закончится. Бросив меня в тюрьму, ты только прервал нашу забаву. И теперь игра продолжилась. Этот ход – мой, и я выбрал прекрасную пешку. Думаю, ты ее знаешь.
Ее зовут леди Изабель Фэрлин. Я уверен, ты помнишь ее отца. Я – точно. Было интересно наблюдать за тобой и его дочерью на террасе прошлой ночью. Ты влюбился в нее, не так ли? Это должно сделать нашу игру как минимум интересной для меня. Знает ли ее семья о твоем интересе к ней? Как же будет неприятно, ай-я-яй… Они не могут этого одобрить. Ты должен знать, что джентльмены, подобные нам, не получают таких девушек. Не так ли?
Как ты, наверное, уже понял, я намерен приударить за леди Изабель. Она красивая девушка, и ее общество довольно сносно. Уже некоторое время она считает, что я ее тайный поклонник. Как я так ловко провернул это и сделал, чтобы ты ничего не узнал, а? На самом деле все было просто. Я отправил ей цветы и украшение, и она рассказала мне свои секреты – все свои секреты. Эта девушка находится на стратегически важной клетке на нашей игровой доске, и я не мог этого не заметить.
Уже того факта, что она дочь Фэрлина, было достаточно, но, когда я увидел, как ты смотришь на нее, я понял, что просто обязан сделать это. Конечно, она не имеет ни малейшего представления о нашем сражении, но все равно будет весело поиграть с ней, пока ты наблюдаешь. Ты, Фэллон Сент-Джеймс, великий защитник всей земли, не сможешь сделать ровным счетом ничего, чтобы остановить меня. Я же буду знать о любой твоей попытке. Как и у тебя, у меня теперь везде есть глаза и уши. Ты можешь догадаться, где? Насколько близко к дому? Я бы предупредил тебя, чтобы ты был осторожен с тем, что говоришь, но ты и так всегда был молчаливым.
Ты не можешь не понимать, насколько совершенен мой ход. Позволь мне уточнить. Если ты предупредишь ее остерегаться меня, она умрет. Если ты предупредишь ее отца о моих планах на нее, она умрет. И ты будешь иметь возможность наблюдать, как я уничтожаю прекрасную дочь Фэрлина и его самого одним ходом всего одной ценной пешки. Надеюсь, ты не слишком увлекся ею.
Удачи! Она тебе понадобится.
Письмо, которое Фэллон почти выучил наизусть, выпало из его онемевших пальцев и упало на колени. Он не мог больше смотреть на эти слова, но также не мог и отвести глаз от письма. Экипаж остановился, но еще какое-то время он сидел неподвижно.
Фэллон думал, что принял правильное решение вчера вечером, когда разрешил Изабель поискать счастья с джентльменом, который готов вступить в брак. Он имел в виду то, что сказал ей, а именно: что она заслуживает этого. Вчера вечером он увидел, как она примеряет мужчин, словно туфли. Все было так, как и должно быть, кроме того, что он непозволительно сильно хотел поговорить с ней немного дольше, услышать ее смех, увидеть, как ее глаза загораются от какой-то идеи. Он убедил себя, что она должна двигаться вперед сама, подальше от него. Но в нем зародилось чувство смутного беспокойства и не покидало его всю ночь.
Он отогнал его, зная, что чувство это иррационально. Однако сегодня утром… Сегодня утром все оказалось совсем по-другому. Он сглотнул и уставился на слова на бумаге. Если он кого-нибудь предупредит, она умрет? Всегда есть ответный ход, который можно сделать. Всегда. И пока он не понял, каким должен быть этот ход, он будет следовать за Изабель… везде.
Ярко освещенный музей был не тем местом, где Фэллон надеялся найти Грейплинга, но именно там этот человек был сегодня днем. Неспешно прогуливался. Изучал картины. И самое ужасное, за что Фэллону захотелось тут же его убить, – это его внимание к леди Изабель Фэрлин. Единственное, чего не хватало в сцене, разыгравшейся перед ним, – проклятых танцев и смеха. Есть ли такие слова, которые он мог бы сказать в определенный момент, чтобы остановить происходящее? Фэллон знал, что Изабель не станет слушать, когда разговор зайдет о ее мечтах и романтике, – она никогда не слушала. А сейчас это прекрасное качество эксплуатировал худший из мужчин. Вчера вечером Фэллон не должен был оставлять ее одну на том балу.
Грейплинг назвал ее своей пешкой. Но что именно он задумал? Какую пытку он приготовил для Изабель? Фэллон должен что-то сделать, чтобы остановить это, но он не может рисковать жизнью Изабель. Вопросы без ответов лихорадочно пульсировали в его мозгу, болезненно отдаваясь в голове.
Фэллон шагнул за высокую мраморную статую, ожидая, когда Изабель и Грейплинг пройдут мимо. Эти льняные волосы – результат работы кипящего щелочного раствора? Он резко выдохнул, поняв, как далеко зашел Грейплинг, чтобы избежать поимки. Фэллон должен был предупредить своих людей об изменениях в облике Грейплинга. И он не мог не отметить еще один недостаток в большом списке просчетов, который уже сложил в уме. Вся эта ситуация произошла по его, Фэллона, вине.
Кровь кипела от осознания того, что этот злодей, человек, совершивший убийство и кражу, находился так близко к Фэллону, в прямом и переносном смысле. Прогуливаясь по музею, беседуя с Изабель, он выглядел так, будто его не заботит внешний мир.
Его Изабель! Конечно, она не была его, Фэллона, Изабель. Но, черт подери, она была ближе ему, чем этому проклятому Грейплингу!
– Так вот где вы проводите дни, – произнес Грейплинг, с широкой улыбкой глядя на Изабель. Слишком широкой. – Да, это место вам подходит. Мне всегда нравились места, в которых нет городской пыли и где могут прогуливаться добропорядочные граждане… и ценить искусство, конечно же.