Тата Бертина погрузилась в себя и словно не замечала ничего вокруг. Забыла о том, что рассказывает об этом мне. Я смотрела на неё и в этот момент видела одинокую, несчастную, но в то же время умудренную опытом женщину. И было в ней что-то такое, что ещё больше укрепило мою к ней симпатию. Если одиночество самое страшное, то искренность — самое дорогое. И о том, и о другом я знаю не понаслышке.　

Неожиданно лиса опомнилась и покачала головой:　

— Мими Лисанна, милая, не слушайте меня! Вы — не я. И у вас всё будет по-другому.　

В этом не сомневаюсь. Если Плана не намерена отступаться, то я отступаться не намерена вдвойне.　

Сейчас я заручилась поддержкой турьера, мудрой лисицы, маленького шустрого лисёнка, и мы ещё посмотрим, кто кого!　

— Спасибо вам, — просто улыбнулась, зная, что прочие слова в этой ситуации будут лишними.　

Мы тепло расстались, и тэта Бертина сообщила, что если мне что-то понадобится, я всегда могу рассчитывать на её помощь.

Идя к дому, думала о том, что мне ещё предстоит о многом узнать. И учительница права — начать следует с детального изучения местных законов. Не сомневаюсь, что существует маленькая неприметная лазейка, с помощью которой можно избежать дурацкой свадьбы. И я обязательно её найду. Нужно лишь, как следует, постараться.　

Рецепт 12. Масала чай и сон из детства

Этим вечером я решила расширить границы своих владений. Говоря проще — совершить вылазку на чердак. Уже давно собиралась, но никак не могла улучить подходящее время.　

Перед тем, как вернуться в кафе, забежала к Диану и удостоверилась, что борщ в качестве ужина его более чем устраивает. Быстренько сообразила ещё и овощной салат, получила законные туйе и поспешила к себе.　

Поднявшись на второй этаж, перетащила передвижную деревянную лестницу и влезла по ней на чердак. При этом умудрилась засадить в ладонь две занозы. Пришлось спускаться, вытаскивать и потом снова повторять попытку.　

Чердачок меня удивил. В хорошем смысле. Он был совсем небольшим, но именно таким, каким полагается быть каждому порядочному уютному чердачку. Я запалила прихваченную свечу, и жёлтый огонёк обласкал светом дощатый пол, стоящее у маленького оконца кресло-качалку и сундук. Здесь не было хлама, который обычно отправляют в такие комнатки за ненадобностью. Как ни странно, не было и грязи. Слой пыли, конечно, присутствовал, но пара взмахов волшебной тряпочки решила эту проблему.　

Чуть приврала — не только волшебной тряпочки, но и волшебной шваброчки. А ещё ведро воды. Как тащила его наверх по шаткой лестнице — это отдельная история.　

На чердаке обнаружился и маленький столик, застеленный кружевной салфеткой. Судя по всему, когда-то она была белоснежной. Теперь посерела. Вероятно, её вязали вручную. И не кто-нибудь, а Дэлия — хозяйка кафе.　

Я ненадолго спустилась вниз, захватила кружку полюбившегося чая, дневник и конституционное право, после чего вернулась обратно.　

Поставила на столик подсвечник и разместилась в кресле. Решила позволить себе маленькую слабость и потому первым делом вернулась к чтению дневника. Изучение конституции занятие полезное, но требующее определённых мыслительных усилий. Вникать во всё это лучше после того, как немного отвлечёшься.

Несмотря на довольно насыщенный день, ни сонливости, ни усталости не чувствовала. Поэтому этим вечером планировала посидеть подольше.　

По мере чтения дневника я проникалась к Дэлии всё большей и большей симпатией. Многие вещи, которые она описывала, находили отклик в моей душе. Далеко ходить не надо — одни рецепты чего стоили. Я разделяла её мнение о том, что еда это в первую очередь любовь и творчество. Настоящие — именно настоящие блюда творят волшебство уюта, объединяют и дарят людям радость.　

— Сегодня mama научила меня готовить настоящий хлебный пудинг, — гласила запись за 2 апреля 1989 года. — Сначала нужно смазать маленькие формочки сливочным маслом. Затем положить на дно слой абрикосового джема. Следом уложить нарезанный тоненькими ломтиками белый хлеб, так же смазанный маслом. Каждый слой следует чередовать с сушёными ягодами. Тата сказала, что самый вкусный пудинг получается, если брать ягоды с кислинкой…　

Следом шло описание того, что требуется взбить яйца с сахаром, добавить сливки и молоко. Для аромата — капельку ликёра. Залить этой смесью хлеб и дать постоять двадцать минут. После поставить в духовку и запекать до румяной корочки. Ещё чуть ниже шёл перечень и количество всех ингредиентов.　

Рецепт мне понравился, и я решила взять его на заметку. Вообще было бы здорово восстановить прежнее меню и включить некоторые блюда в теперешнее. Обязательно надо этим заняться. Тем более что ко мне в руки попало такое сокровище.　

Следом за рецептом в этот же день была сделана ещё одна запись, которая привлекла моё внимание. Неприятное ощущение от того, что я читаю чужой дневник, давно отступило.　

Прости совесть, но оторваться от чтения уже не могу.

— Здесь хорошо. Весна чувствуется всё явственнее, и лес начинает дышать. Он сбрасывает долгий зимний сон и возвращается к жизни. Мне нравится смотреть на озёрную гладь и вдыхать свежий апрельский воздух. Сейчас он пахнет небом и поздними подснежниками. Люблю это место. Кажется, оно меня понимает. Впитывает и радость, и грусть — поддерживает и сопереживает.　

Сегодня матушка сказала, что нашла мне подходящего жениха. Не хочу замуж! Хотя сестрёнка говорит, что это здорово. Ей повезло — они с мужем счастливы.　

А я…　

Дальше запись обрывалась.　

М-да. Прямо не деревня, а брачное агентство. Куда не плюнь, везде свадьбы. Причём принудительные.　

Судя по прерванной записи, Дэлию что-то отвлекло. А сама запись, вероятнее всего, была сделана на том самом лесном озере, куда мы намеревались съездить с Адамом. Теперь желание наведаться в это место стало ещё больше.　

Читать дневник было крайне интересно, но «лёгкое чтение» никто не отменял, так что пришлось переключиться на него.　

Опустив ноги на пол, я водрузила на колени внушительную книженцию и открыла содержание. Всего насчитывалось сто девятнадцать параграфов, в каждом из которых было от семи до десяти подпунктов. За пару вечеров точно не осилить. Да что там, даже месяца не хватит! Разве что просто глазами пробежаться. Но это не мой случай — требуется изучать всё досконально. Хотя, если учесть, что половина написанного имеет отношение к обычным людям, задача несколько упрощается.　

Я открыла двести двадцать восьмую страницу, с которой начиналась информация о двуликих. Повествование велось ожидаемо сухим канцелярским языком, от которого хотелось зевать. Сразу вспомнились времена, когда я ночами прозябала над скучными учебниками, собираясь поступать на экономиста.

Описания размазывались как каша по тарелке. Одно определение или сноска занимали чуть ли не полстраницы, и, читая окончание длинного предложения, забывалось то, о чём говорилось вначале. Приходилось перечитывать по нескольку раз. Особой сложности добавлял шрифт, который был крайне мелким. Вот сейчас бы мне однозначно пригодилось феноменально острое зрение семейки Танид.　

В итоге на ознакомление всего с парой страниц ушёл целый час.　

По большей части всё из прочитанного я уже знала, но были и моменты, ставшие открытиями. Во-первых, выяснилось, что блондины лисицы по статусу выше обычных турьеров, а так же равны с живущими при деревнях. Во-вторых, существует несколько обстоятельств, из-за которых высшие могут потерять уважение. К ним относится стабильный неурожай, постоянные болезни жителей деревни и рождение у высших мёртвого ребёнка. Насколько я поняла, всё это приравнивается к немилости Покровительницы. В давние времена при таких обстоятельствах высших лисов изгоняли из деревень, и те становились отверженными. Впрочем, в настоящее время ситуация тоже не слишком изменилась.　

Жуть какая-то! Особенно про ребёнка. Получается, если в семье высших случается несчастье, они же ещё в этом и виноваты. А неурожай и болезни? То есть, когда на деревню обрушивается череда неприятностей, в этом опять же винят блондинов?