Ярко-красные и жёлтые листья добавили моему «коню» красочности, и результат порадовал. Вместе со старым, местами ржавым железом это смотрелось своеобразно. Люблю такие штуки и сочетания.　

Тата Бертина уже ждала меня у входа в храм. Оказавшись перед этим строением, я ощутила себя несколько странно. Это место — вроде как местная святыня, и мне не хотелось сделать что-нибудь не так.　

На довольно широком крыльце стояла небольшая скамеечка для обуви. Перед тем как войти внутрь, пришлось снять кеды и оставить их снаружи. Интересный обычай.　

Прихожей в Доме Покровительницы не имелось, и, войдя, мы сразу оказались в просторном зале. Стены и высокий потолок были выкрашены в красные тона, пол — в насыщенно каштановый. По всему залу лежали циновки, а в дальнем конце помещения возвышалась статуя. Это была девушка с лисьими ушками и девятью хвостами. В руках она держала охапку колосьев, на длинных белоснежных волосах виднелись вплетённые красные бусины и бубенцы. Сперва показалось, что статуя каменная, но, присмотревшись внимательнее, заметила, что деревянная и покрашенная качественной краской.　

Вот что ремонт с людьми делает. Скоро краска мне сниться будет.　

Как только мы вошли, к нам с тэтой тут же подошла служительница. Девушка чем- то напоминала купальщицу в банях. Такая же невысокая, худенькая и рыжая. Одета в длинное прямое платье, на шее висит кулончик. Видимо, что-то вроде амулета.　

— Мими Лисанна, — служительница склонила голову и жестом указала на статую. — Прошу за мной.　

Мы подошли к Покровительнице, и я увидела стоящий в углу маленький столик, на который не обратила внимания вначале. На нём возвышался подсвечник, стояла простая глиняная миска, и лежал пучок пшеницы. Кстати, в миске находилась перловая крупа. Удивительно, правда?

Служительница и тэта Бертина дважды хлопнули в ладоши, затем сложили их вместе и замерли. Перед этим тэта взглянула на меня, как бы говоря сделать то же самое.　

Ну а мне то что? Поаплодировала. Тоже замерла, краем глаза на них косясь. Лица у лисиц были возвышенно-сосредоточенными, отчего почувствовала себя этаким трудягой трактористом на вечере высокой поэзии. Не в обиду трактористам — их труд уважаю.　

Важностью момента не прониклась. Чтобы чем-то себя занять, принялась рассматривать статую. Снова привычка, да.　

А она высокая — в смысле не привычка, а статуя. Искусно вырезанная, проработана каждая мелочь. Взгляд у Покровительницы очень сложный, в нём одновременно и приветливость, и мудрость, и умиротворение, и даже чуть-чуть плутовства. Куда уж лисе без этого? Вот только девять хвостов напрягают. Почему-то сразу возникает ассоциация с Чернобылем и мутациями. Бр-р-р… наверное, это я какая-то неправильная. Мозг не в ту сторону работает.　

Кстати, с одним хвостом и ушками лисы кажутся мне довольно милыми. Но вот насчёт того, хочу ли я становиться такой, или нет, так до сих пор и не определилась. С одной стороны как бы надо, но с другой… Хоть я и доверяю тате Бертине, перестраховаться не помешает. Всё-таки её нанимала Плана, а «мамочка» умеет промывать моги. Надо будет проконсультироваться по поводу инициации у Наоми. Или у бабульки Роззи. Ну, или у Диана на худой конец. Должен же он во всём этом разбираться, раз при деревне живёт?　

Ещё чуть-чуть заметок и мысленный список дел окажется переполнен. А память с лучезарной улыбкой покажет фигу.　

После нескольких минут молчания и взывания к Покровительнице мы разместились на циновках. Вернее, разместилась я и служительница. Тата Бертина при всём желании не смогла бы. А если бы вдруг смогла, то для её подъёма пришлось бы вызывать поминаемого мной тракториста. Очень-очень габаритная женщина. Кажется, теперь я знаю, кто будет нам кассу в кафе делать.

Я села в позу лотоса, но меня тут же обломали. Служительница велела подобрать под себя ноги и положить руки на колени. После того, как это выполнила, мне был прочитан краткий курс йоги (как я его обозвала). Суть в том, что надо сидеть, расслабляться и искать внутреннюю гармонию. Дескать, я сама всё почувствую и пойму.　

Сижу. Расслабляюсь. Ищу гармонию.　

Дзен постигаться не желает. Ни через пять минут, ни через десять, ни даже через полчаса.　

А колени-то начинают болеть. Так и чувствую себя буддистским монахом, который пытается просветлиться, но вселенная не желает его слышать. Обидно даже. Судя по озарённому лицу служительницы, у неё-то проблем с этим нет. А я же как бы ещё и высшая, что, с её слов, должно помогать при общении с Покровительницей.　

Через минут сорок закрадывается заманчивая мысль — а может ну его? Волосы у меня русые, всю жизнь прожила в облике человека…что, если я вообще бракованная по всем параметрам и никакая не двуликая?　

Кстати, такой вариант меня бы вполне устроил. Ушки у меня симпатичные, маленькие. Без шерсти, что очень радует. При мысли о том, что может появиться хвост, хочется трижды сплюнуть через левое плечо и крикнуть «чур меня!»　

Единственное, что радует — это запах. Да-да, я снова села на своего любимого конька. В Доме витают ароматы терпких масел и благовоний, запаленных у статуи.　

— Ну как? — полушёпотом спросила служащая. — Почувствовали?

Эх, милая, как бы тебе сказать, чтобы не расстроить…　

— Нет, — не стала врать. — Ничего.　

— Совсем? — уточнила тэта, всё это время мужественно простоявшая на ногах. — Совсем, — добила я. — Ни-че-го.　

Они со служительницей переглянулись и синхронно вздохнули.　

Дольше задерживаться в храме смысла не было. Договорившись, что завтра я приду в это же время, мы разошлись.　

Чувствовала себя странно. Раньше я пару раз пыталась включать релаксирующую музыку и медитировать — эффект и то был лучше. Сегодняшнее приобщение к духовному не вызвало ничего кроме скуки и желания зевать.　

Неправильная ты, Алиска. Что тут поделаешь.　

Выйдя на крыльцо, я склонилась к скамеечке и принялась обувать кеды. Когда завязывала шнурки, увидела рядом чёрные сапоги. Даже глаз поднимать не потребовалось, чтобы понять, кому они принадлежат.　

— Снова долг службы? — усмехнулась я, приняв вертикальное положение.　

— И не только, — типчик как-то подозрительно улыбнулся и огорошил вопросом. — Временная подработка нужна?　

Мог бы не спрашивать.　

— Знаю, что нужна, — кивнул он. — И у меня к тебе встречное деловое предложение.　

Уже интересно. Заинтриговал.　

— Надо признать, готовить ты, лисичка, умеешь. В этом мне доводилось убеждаться неоднократно. Я этим умением обделён, и соответственно, любое столкновение меня и плиты приводит к…скажем так, не самым радужным последствиям. В общем, предложение таково — ты готовишь мне ужины, я за это плачу. Пять туйе в день.　

— Десять, — моментально возразила, хотя была согласна и на один.　

Вот, пожалуйста — всего ничего пожила среди лисов и уже научилась торговаться.　

— Остановимся на семи, — турьер ничуть не уступал хитрым рыжим плутам. — Приступаешь сегодня.　

Возражать даже и не думала. Побуду личной поварихой, от меня не убудет. А деньги нужны. Ой, как нужны.　

Под заинтересованным взглядом типчика села на велик и медленно поехала в сторону его дома. Диан шёл рядом, и с его лица не сходила ироничная улыбка. Ну да — мими на велосипеде, должно быть, явление нечастое. Судя по лицам встречающихся по пути жителей, их эта картина тоже удивляла. Ничего, пусть привыкают.　

Не всё же им высших чуть ли не божествами считать.　

Рецепт 11. Лисья мята и разговоры по душам

В доме Диана с прошлого моего визита стало гораздо чище. Не абсолютный порядок, но рубашки на полу не валялись. Вазы тоже. А вот на кухне, куда прямиком направилась, как только вошла, всё обстояло гораздо хуже.　

Свинарник.　

Самый настоящий.　

Я взяла губку для мытья посуды двумя пальцами и поморщилась:　

— Пять туйе сверху за разгребание… этого.