Думая об этом, я, превозмогая дурноту, ловко спустилась по выступающим деталям стены и неслышно ступила на траву газона. Путь мой лежал через парк к западным воротам, где кучер, он же оборотень-кот, прячет разборную лестницу для побегов на ночные встречи. При помощи нее он, минуя липкий ствол хищной облепихи, взбирается на не задетые магией ветки и уже с них перекидывает лестницу за пределы ворот. Конечно, защитный контур в пять секунд уничтожает любое препятствие с границы, но если коту их достаточно для вальяжного спуска, то мне, тем более, хватит для прыжка. Одно пугало — высота. Но, ползя меж кустов к желанной свободе, я непрестанно бодрила себя злобой.

Исчезни я, кто бы тогда защитил моего сына от мечты стать «грифоном»? Кто бы отвечал раз в месяц на короткие письма этого самого сына и слал весточки его любящему отцу? Кто бы спасал воровского кардинала, ставил на место дочку мэра Фурри, помогал врачевателям и пополнял запасы всех столичных аптек? Кто бы приглядывал за моим садом и охотился на черного кролика? Сам Соро? Барон Нигье или достопочтенный Хусг со всей своей гильдией? Представила себе такой исход, и перед моими глазами, как наяву, островок зелени в Выжженной степи превратился в черное пятно, а сын последовательно облачился в униформу «грифенка», затем в щегольской костюм Тайного бюро, а после в воровское рванье, призванное слиться с серостью нищих улиц. И муж не вмешается ради спасения сына от собственных врагов, резонно решив, уж лучше лохмотья, чем погребальный костюм.

От грустных видений защипало в глазах, и нужные кусты самшита показались еще более дальними, чем были.

Пожри меня демоны! Тринадцать лет живу на поверхности и ни одного доверенного человека до сих пор не нашла. Связи не в счет. Они удобны, пока ты удобна, но стоит угодить в неприятность, и разбирайся во всем сама. За примером далеко идти не нужно, достаточно вспомнить договор Соро и советчиков, опасливо открестившихся от меня.

Я свернула, думая о том, что никто из них приютить меня не захочет. А мне-то нужно немного, всего лишь отправить весточку мужу и отсидеться где-нибудь сутки, пока в силу не вступит план В, согласно которому я в эльфийской Поднебесной в срочном порядке получаю статус ядоведа-экстраордината, а мой сын — личного стража. Ибо, по законам светлых эльфов, семьи экстраординатов должны бережно охраняться на территории других государств. Во всяком случае, именно это мне пообещал светло-эльфийский консул, чью супругу я избавила от аллергии на укусы комаров. Дело было менее полугода назад, надеюсь, он помнит об этом так же четко, как и я.

Активно работая локтями и коленями, я наконец-то добралась до кустов, свернула направо. Но через пару «гребков», вместо того, чтобы выбраться к фонтану, я вдруг оказалась в кустах перед беседкой. Пока, отфыркиваясь, из них выбиралась, ночная рубашка, поддернутая булавками с боков, вдруг превратилась в вечернее платье. Спутанная коса рассыпалась по плечам гладкими прядями, руки из исцарапанных стали ухоженными, чистыми, а котомка обернулась искусно вышитой жемчугом сумочкой для балов. Мысль о том, что меня нашли, каленым железом прожгла область сердца, подстегнула вскочить и побежать.

Я вскочила. Я побежала. Сделала с десяток шагов, зацепилась каблуком иллюзорных туфель за не менее иллюзорное платье и с испуганным вскриком влетела в беседку. Ребра отозвались болью, я — отборной руганью, над головой вспыхнул свет ночника.

— Отличные обороты! — похвально отозвался кто-то, и в поле моего затуманенного зрения вначале появились мужские ноги в парадных туфлях, затем бутылка коллекционного вина и рука. — Вы целы? — поинтересовался неизвестный. Он помог мне встать, а затем и сесть на небольшое сиденье, отделенное от соседних витой решеткой. — Не сильно ушиблись?

— Не-е-ет, — выдохнула сквозь зубы и зашипела, остро желая выругаться еще раз.

— Если хотите повторить недавнее высказывание, я очень даже за, — заметил догадливый незнакомец, продолжая стоять. — Хотелось бы запомнить тот в высшей степени образный отрывок между глоткой грыса и задним проходом демона.

Отрывок я вспомнила и зажмурилась. Да с такими оборотами не все портовые грузчики знакомы, не говоря уже о двадцатилетних прелестницах в бальных платьях.

— Вы этого не слышали? — не то предположила, не то предложила я смущенно, обращаясь к мужским ногам. Разогнуться и посмотреть в лицо собеседника не получалось. Пока.

— Да? В таком случае я, наверное, и не видел, как вы ползли, — тактично заметил обладатель туфель и сел слева от меня.

— Это было бы очень любезно с вашей стороны.

Я опасливо скосила взгляд. Ну, что сказать, к туфлям и темному парадному костюму прибавились широкие плечи, чуть горбатый нос, цепкий взгляд из-под густых бровей и абсолютно лысая голова.

Советник Волль?

Кажется, я почти прошептала его имя, но потом одернула сама себя. У Грефрана Волля не может быть бровей, да и ресниц, к слову, тоже. И щетины, и вот тех волосков, что выглядывают из-за ворота чуть расстегнутой рубашки. А может, это просто игра теней? И передо мной не кто иной, как Блик нашего королевства? Или все-таки гость из соседней страны, где жарко и нет моды на пышные шевелюры?

— Что ж, допустим, я забыл, «как» вы ползли, — проявил он любезность, — но мне бы хотелось знать, «куда». Вы определенно спешили.

— На свободу, — нерадостно буркнула я и потерла ноющие ребра. Кажется, свобода откладывается на добрых двадцать минут.

— Дайте догадаюсь. — Он прижал пальцы к виску. — Вы направлялись к западным воротам. Чтобы найти лестницу, которую в кустах прячет кучер-кошак.

Я почти удивилась его осведомленности, как меня повторно огорошили:

— Вы напрасно спешили. Ее там нет. Я искал.

Свобода накрылась крышкой гробовой. Верно поняв мое немое удивление, а может, и прочитав все по губам, собеседник сочувственно улыбнулся и поднял початую бутылку с пола.

— Я здесь тоже не по собственной воле. Представляете, впервые взял отгул, дабы приобщиться к счастью. Но его безжалостно вырвали из моих рук. — Он показал эти самые руки с парой глубоких царапин, посмотрел на бутылку, на меня и предложил: — Хотите?

Хотела. Очень. Не дожидаясь бокалов, сделала большой глоток и поперхнулась.

Опять?.. Да что за наказанье?

— Не любите сухое? — неверно истолковал мою гримасу собеседник и выудил на рассеянный свет ночника вторую бутылку: — Может, полусладкое подойдет?

— Вряд ли, для меня все вода.

— А-а-а, попались Соро, будучи навеселе? Сочувствую. Его плетение трезвости без собственно мага не снять. А хотите торт? — спросил он, услышав мой всхлип, полный досады.

— Хочу! — Почти просияла улыбкой, получив тарелку с внушительным куском изящно украшенной радости, и вспомнила неприятное: — Но мне нельзя, иначе потеряю чувствительность рук…

— Блокиратор временного действия, — покивал головой уже почти что друг, — узнаю эту гадость. Не раз испытал на себе. В том числе и иллюзорный заслон, что скрывает сейчас ваше белое… платье?

— Ночнушку. — Я вымученно улыбнулась и поделилась наболевшим: — А еще сломанные ребра, с десяток синяков, столько же ссадин и неуемное желание отсюда сбежать.

— Не выйдет. Поверьте опыту старших, я пытался. В разное время, при разных главнокомандующих, будучи на менее почетной должности.

Он забрал тарелку с тортом и вручил мне тарелку с закусками. Не успела озвучить слова благодарности, за меня это сделал голодный желудок. Пришлось в срочном порядке его заткнуть под отеческим взглядом из-под густых бровей.