И жена не уйдёт к другому,
Если у вас, если у вас,
Если у вас нет жены.
Нету жены…
Если у вас нет собаки – её не отравит сосед.
И с другом не будет драки.
Если у вас, если у вас,
Если у вас друга нет.
Друга нет!»
Исполняя куплеты, Антон сверлил похотливым взглядом Женю. Никита сразу обратил на это внимание и подумал, что тот выбрал песню о неудачной дружбе неспроста. Присев на раскладной стульчик рядом с Женей, Никита протянул ей тарелку с горячим бутербродом.
– Я же говорил, что умею готовить, – улыбаясь, сказал он. – Так что, твоей Галине Ивановне ничего не грозит!
Женя засмеялась.
– Ты избалуешь меня.
Она с аппетитом принялась за бутерброд, и Никита вспомнил, как Алиса не хотела есть блинчики, а хитрая уловка разожгла в ней такой же аппетит, какой в ту минуту был у Жени.
Песни продолжали звучать у костра, только к соло Антона добавились голоса Ирины и Альбины. Пели не складно, фальшивя на высоких нотах. Костя неторопливо потягивал пиво из жестяной банки, с довольной миной глядя на «хор Турецкого». Наконец, ароматное готовое мясо объединило всех в дружную компанию гурманов.
Покончив с голодным урчаньем в животе, стали играть в слова. Один человек загадывал слово и сообщал другому, который должен был продемонстрировать его так, чтобы игроки догадались, о чем идёт речь. Участие принимали все. Особенно комично изображать предмет удавалось Никите, а разгадывала его постоянно Женя.
Часы пролетели быстро, и сумеречную темноту облаков сменило звёздное небо. Гитара перешла в руки Коли, и он запел грустную, лирическую песню.
– Подаришь мне танец? – спросил Антон, усаживаясь по другую руку от Жени.
Никита начинал медленно закипать. Он и предположить не смел, что его помощник не знает меры, а понятие чести и вовсе отсутствует в нём. Женя выглядела привлекательно даже в повседневной одежде, но Антон вел себя надоедливо и вызывающе по отношению к ней, будто та сидела в купальнике. У Никиты чесались кулаки, однако, он задумал испытать Женю.
– Ладно, пойду спать, – Никита обратился к девушкам. – Всем доброй ночи.
Приторно осклабившись на проявление любезности Никиты, они возмущались, почему так рано. Никита сослался на усталость и скрылся в палатке. Женя растерялась. Никита ушёл столь неожиданно, что она не успела возразить.
– Я не умею танцевать, – солгала она.
Но Антон и не думал сдаваться.
– Может, налить тебе вина? Ты ни глоточка не выпила за вечер.
– Нет, обойдусь.
– Смотри, как похолодало… А ты в одной кофточке, – он подвинулся ближе и ласково провёл рукой по её ноге. – Вдвоём будет теплее…
Никита пришёл в исступление. Готовый выскочить из палатки, чтобы расправиться с Антоном, он только сейчас осознал, что хороший друг в современном мире на вес золота. И Сергей Краснов – единственный человек, который ни разу не ставил под угрозу многолетний дружеский союз. Самообладание, а также желание увидеть, чем закончится неприятный спектакль, заставили его остаться на месте.
– Если так, то у меня есть пара, чтобы согреться, – Женя отстранила руку Антона, а в глазах искрила злоба, – и для этого ему не обязательно меня поить! Очень странно, что Никита отзывался о вас, как о друге…
Она встала и гордой походкой направилась в палатку. Никита торжествовал! Зря он сомневался на её счет. Его интересовали предпосылки такого ответа: наличие чувств к Никите или желание отбрить наглеца? Но и тот, и другой вариант безмерно польстил ему.
В одно движение он оказался на матрасе и прикрыл глаза. Женя вошла в палатку и тихонько свернулась калачиком на свободном краю матраса.
– Замёрзла? – полушёпотом спросил он, накрывая Женю одеялом.
– Слегка … – отозвалась она.
Никита подвинулся ближе и обнял девушку за талию. Сердце её трепетало, а продрогшее тело бросило в дрожь, только на этот раз не от холода – а от присутствия его тёплой руки. Она думала, до чего же мерзкий тип – этот Антон, и как примитивно он пытался её соблазнить на что-то постыдное. Никита не такой! Он чуткий, добрый… Он такой привлекательный… его губы… глаза… голос… – чередой быстрых мыслей она забылась сладким сном.
Наступило утро. Она открыла глаза, а Никиты уже рядом не было. Женя вышла из палатки и увидела его пьющим чай в одиночестве и полностью готовым к отъезду.
– Доброе утро! – награждая её обворожительной улыбкой, изрёк Никита. – Все спят, и судя по количеству пустых бутылок они неплохо расслабились.
Женя улыбнулась. Вид у неё был сонный, но Никите нравилась она в естественном обличии, без косметики и фальши. Вокруг царил хаос грязной посуды, а в костре ещё дымились угли, что свидетельствовало о недавнем окончании посиделок. Она умылась и присоединилась к Никите.
– Который час? – спросила Женя, насыпая кофе в кружку.
– Начало седьмого. Мне было безумно жаль тебя будить!
– Если бы маме было жаль меня будить, школу бы я не закончила.
Они рассмеялись тихонько, чтобы не разбудить остальных. Обсуждая беспорядок обстановки, с завтраком было покончено.
Перед отъездом Никита приоткрыл палатку, где спал Антон. Он лежал, раскинув руки, на которых пристроились спящие Ирина и Альбина. Никита усмехнулся. Крепкий сон сморил его следом за Женей, и он не слышал, что происходило вне палатки. Раньше подобный сюжет ни капли не смутил бы художника. Но прежний Никита исчез. Высокие чувства к Жене изменили его и, похоже, в лучшую сторону. Что-то неприятное тогда он почувствовал, словно те женщины были источником смертельной заразы на земле. Он подумал о доступности спящих девушек крайне брезгливо.
Никита аккуратно потрепал за ногу Антона, и тот испуганно выпучил мутные глаза.
– А! Что!? Кто!?
– Не бойся, это я.
– А, Ник, что случилось?
– Мы уезжаем, хотел предупредить.
– Почему так рано? – Антон освободился от спящих голов девушек, издавших возмущенные звуки.
– Нам нужно в город.
Антон почесал затылок и оглядел девушек.
– Друг, не обессудь, я слегка поразвлекся вчера…
Уголок рта Никиты с одной стороны медленно покатился вверх.
– Ветер не остановишь на открытом поле. Но твоя голова хуже ветра.
Никита удалился, оставив Антона недоумевать. Через несколько минут черная Teana покинула лесные просторы.
Глава 29
Последнюю июньскую неделю они виделись каждый вечер. Никита ожидал за столиком, пока уйдут последние клиенты, затем отвозил Женю домой и провожал до дверей.
В пятницу, по случаю дня рождения Даши «Седьмой лепесток» работал по сокращённому графику и с шести часов вечера полностью оказался в распоряжении персонала.
Никита тем временем сидел на пресс-конференции в галерее, организованной Валерией Каштановой. Открытые окна в коридоре не приносили облегчения от душного наплыва зноя. На нескольких рядах стульев восседали пронырливые журналисты и корреспонденты. Довольная Лера сидела позади сборища писак, поправляя цыплячью оправу стильных очков. Плохим зрением она не страдала, но форма аксессуара по определению подходила к овалу её лица.
Ответив на кучу вопросов о студенческих годах в Петербурге, увлечениях и досуге, Никита объявил перерыв. Ему стало тиско. Нудное интервью тянулось бесконечно, а духота лишь усиливала желание скорее закончить сабантуй тщеславия.
Умывание холодной водой в туалете частично вернуло утраченные силы. Никита открыл ключом дверь и вошёл в свой маленький кабинет. Ему хотелось оказаться на берегу реки с Женей, подставить великодушному солнцу тела, прикрытые купальниками и окунуться в леденящую прохладу воды (Беглянка – горная река, потому верхние её слои не прогревались даже в тридцатиградусную жару). Никита щёлкнул кнопку на чайнике и сел в кресло, подвигаясь к окну. Голова трещала, как от жуткого похмелья. Он интенсивно потер напряженные виски длинными пальцами.
В кармане завибрировал телефон. Звонила Женя. Изнуренное лицо просияло, и он с лёгкостью подскочил с места, точно не было той усталости в теле, от которой так настойчиво хотел избавиться.