«Мы очень рады познакомиться с вами, миссис Ши. Амелия так много о вас рассказывала!» – щебетали дамы, пока мы шли через роскошно обставленную гостиную в столовую, где был накрыт ланчеон: на застеленном накрахмаленной скатертью столе, на серебряных и фарфоровых блюдах лежали горы крошечных треугольных бутербродиков, стояли хрустальные салатницы с маринованными деликатесами и высокие бокалы с какой-то прозрачной желтоватой жидкостью, к поверхности которой поднимались тонкие цепочки перламутровых пузырьков. Как и в гостиной, на стенах столовой висели огромные картины в позолоченных рамах, а обои были очень красивого темно-синего цвета с узором из мелких золотых цветов.

«Вот как?» – только и сказала я и, сев за стол, стала накладывать себе на тарелку все, что мне передавали. Интересно, думала я, как только Амелии пришло в голову, что я смогу запросто общаться с такими важными леди? О чем я буду с ними говорить? И в лучшие времена мне было бы не по себе в таком блестящем обществе, а теперь… теперь мне и вовсе было не до болтовни. Больше всего на свете мне хотелось вернуться домой, чтобы продолжить поиски Герти.

«Ну да», – подтвердила мисс Кнапп, которая, похоже, была за столом самой младшей. На мой взгляд, ей едва ли исполнилось восемнадцать.

Я откусила кусочек сэндвича с цыпленком. Во рту у меня было сухо, поэтому жевать и, тем более, глотать, я могла с трудом. Отложив сэндвич, я подцепила вилкой кусочек маринованной свеклы, но она оказалась слишком острой, к тому же темно-красный маринад был слишком похож на свежую кровь.

«Не хотите ли чаю, миссис Ши?» – спросила миссис Кобб – полная женщина с круглым, румяным лицом.

Я подняла голову и увидела, что все женщины, включая Амелию, смотрят на меня.

Мне стало еще более неловко.

«Большое спасибо, – сказала я. – Но я, пожалуй, лучше…»

«Я хочу домой!» – вот, что хотелось мне сказать, но миссис Кобб уже наливала мне чай в красивую чашку из костяного фарфора.

«Нам рассказывала о вас не только миссис Ларкин, – проговорила она, явно продолжая начатый мисс Кнапп разговор. – Но и кое-кто еще… Не так ли, дамы?» – обратилась она к своим товаркам, и те согласно закивали.

«Боюсь, я не очень хорошо понимаю…» – проговорила я, опуская вилку на тарелку. Я не рассчитала движения: вилка звякнула слишком громко, и я почувствовала, что у меня начинают дрожать руки. Я была уверена, что эти богатые леди надо мной насмехаются. И зачем только Амелия притащила меня сюда?

Теперь заговорила миссис Уиллард. За столом она сидела напротив меня и вот уже несколько минут довольно беззастенчиво меня разглядывала.

«Вы только не волнуйтесь, милая, но… У нас есть для вас послание».

«Послание? – переспросила я, поднося к губам накрахмаленную салфетку. – От кого?».

«От вашей дочери. – Миссис Уиллард так и впилась в меня взглядом своих маленьких, острых глазок. – От Герти».

Я негромко ахнула и выронила салфетку.

«Вы… вы ее видели?» – Так вот куда отправилась моя Герти! К этим дамам! Но зачем?..

Миссис Кобб негромко хихикнула, и ее щеки порозовели еще больше.

«Слава Богу – нет, мы ее не видели, – сказала она. – Ду́хи никогда нам не показываются. Мы общаемся с ними несколько иначе».

«Но как же…»

«Ду́́хи могут проявлять себя по-разному, тетя, – мягко произнесла Амелия, и я с благодарностью взглянула не нее. – Наш спиритический кружок собирается примерно раз в месяц. Обычно мы усаживаемся вокруг стола и просим духов, которые к нам расположены, присоединиться к нам. Но иногда мы вызываем вполне определенный дух…»

«Но как они с вами разговаривают?» – спросила я.

«Чаще всего духи стучат по столу, за которым мы сидим. Один удар означает “да”, два – “нет”.»

Услышав эти слова, я невольно вздрогнула. Только вчера я разговаривала с Герти с помощью именно такой нехитрой азбуки.

«Иногда духи разговаривают с нами через миссис Уиллард, – продолжала объяснять Амелия. – Она – медиум, и очень одаренный».

«Медиум?» – Я посмотрела на старуху с крючковатым носом, которая не сводила с меня глаз.

«Мертвые разговаривают со мной. Я слышу их голоса с детства», – проговорила миссис Уиллард. Ее темные, почти черные глаза обладали почти гипнотической силой, они прожигали меня насквозь. Под их взглядом у меня начинала кружиться голова, во рту снова пересохло, и я поспешно поднесла к губам бокал с прозрачным вином, которое оказалось до приторности сладким.

«Вот что велела передать вам ваша Герти, – сказала миссис Уиллард. – “Голубая собака шлет привет”».

Я невольно ахнула и прижала ладонь к губам.

Миссис Уиллард, внимательно следившая за моей реакцией, удовлетворенно кивнула.

«Еще она сказала: то, что вы делаете – вы делаете неправильно. Герти это не нравится». – Ее собственные глаза стали сердитыми, но я уже не обращала на лицо старухи никакого внимания. В ее словах, в том, как она их произнесла, я узнала интонацию Герти и почувствовала, как стул, на котором я сидела, покачнулся. В панике я поставила бокал на стол, он опрокинулся, и я, вскочив, попыталась вытереть лужу салфеткой, но покачнулась и едва не задела чайник. В глазах у меня потемнело, воздуха не хватало, а по спине ручьями стекал пот.

«Что с тобой, тетя?! Ты так побледнела! Тебе нехорошо?..» – услышала я встревоженный голос Амелии.

«Я… Можно мне воды?» – пробормотала я слабым голосом.

«Ну конечно! Я сейчас… Миссис Джиллспи, помогите, пожалуйста, тете Саре сесть».

Чьи-то руки подхватили меня и усадили обратно на стул, который, к счастью, больше не качался, но накренился так сильно, что я все время с него сползала. Потом я увидела перед собой встревоженное лицо Амелии. В одной руке она держала стакан с водой, а другой протирала мне лоб влажной салфеткой.

«Я… я что-то плохо себя чувствую, – прошептала я и выпила несколько глотков воды. – Отвези меня поскорее домой, ладно?»

«Конечно, отвезу. Ты только не спеши, тетя, я сейчас тебе помогу… вот так…» – Поддерживая меня под руку, Амелия помогла мне подняться и, извинившись перед дамами, повела к выходу.

Оказавшись на улице, я несколько раз глубоко вдохнула холодный свежий воздух. Головокружение почти сразу прошло, и я почувствовала себя настолько бодрой, что сумела сделать несколько шагов по направлению к экипажу. Увы, взобраться на сиденье сил у меня не хватило, и Амелии пришлось меня подсадить. Откинувшись на мягкую спинку, я с удивлением заметила, что солнце все еще стоит довольно высоко – похоже, в гостях я пробыла совсем недолго.

«Ты уж прости, что я так тебя подвела, – сказала я. – Но мне действительно стало немного нехорошо».

«Нет, тетя Сара, это я виновата, – ответила Амелия. – Наверное, ты еще не совсем поправилась, и подобные прогулки тебе пока не под силу».

«Наверное». – Оглянувшись, я увидела, что все четыре гостьи высыпали на крыльцо и машут нам на прощание руками. Лица у них были озабоченные; похоже, они всерьез за меня беспокоились. Я хотела помахать им в ответ, но и на это у меня не хватило сил.

Пока мы ехали в обратную сторону по Мэйн-стрит, я увидела немало знакомых. Эйб Кашинг вышел из своего универсального магазина и почтительно приподнял шляпу. Салли Гони, вытиравшая столы в ресторане гостиницы, выпрямилась и глядела на нас сквозь витрину, сурово сжав губы. Эрвин Джемисон тоже смотрел на меня в окно своей лавки с противоположной стороны улицы. Наткнувшись на мой взгляд, он поспешно отвернулся и даже отошел от окна, сделав вид, будто перекладывает что-то на прилавке, но я знала, что все они думают: «Бедная Сара Ши! Она совсем свихнулась от горя!»

Когда мы вернулись на ферму, Амелия чуть не силой уложила меня в постель и предложила разыскать Мартина.

«Он, наверное, снова отправился на охоту, так что ты все равно его не найдешь, – сказала я. – К тому же, в этом нет никакой необходимости – мне уже намного лучше. Вот отдохну немного, и вечером снова буду в полном порядке».