— Возможно, возможно…

Лейтенант Бенгтсон утратил интерес к разговору, и занялся осмотром корабля. Шведы уже вовсю хозяйничали на "Утрехте", но по-прежнему держали под наблюдением его команду, никому не позволяя покинуть шкафут. Трюм был уже открыт, и оттуда доносились радостные возгласы. Судя по пристальному вниманию охраны Келлер понял, что дело принимает скверный оборот. Это подтвердил боцман Ленартс, стоявший рядом, и побормотавший вполголоса.

— Плохо дело, герр капитан. Они заинтересовались грузом и говорят, что им он гораздо нужнее.

— Вы знаете шведский язык?

— Не очень хорошо. Но понять, о чем речь, могу.

— Будьте наготове…

Между тем, шведы добрались до кают. И когда на палубе снова показался довольный лейтенант Бенгтсон, держа в руках шкатулку с драгоценностями, Келлер утратил последнюю надежду решить дело миром.

— Значит говорите, капитан и все помощники погибли в бою с английскими пиратами, а Вы стали капитаном, герр Келлер? А ваши товарищи, которые также были пассажирами, стали вахтенными офицерами?

— Именно так, герр Бенгстон.

— А мне кажется, что Вы и ваши подельники сами убили капитана, чтобы завладеть кораблем. Вы все арестованы по обвинению в пиратстве. Корабль задержан и будет отведен в порт Швеции, где вами займется суд. Сдайте шпагу.

Ну, вот и все… Ты сделал свой выбор… Келлер изобразил испуг на лице, и стал снимать шпагу, лишь попросив.

— Герр Бенгтсон, повторите ваш приказ на голландском, чтобы команда поняла. Они не знают германского языка.

Шведский офицер, заинтригованный блеском камней, не заметил подвоха, и стал повторять по-голландски. Но договорить не успел. Келлер уронил шпагу, и тут же выхватил "Парабеллум" из-за отворота камзола, открыв огонь по стоявшей перед ними охране. Это было настолько неожиданно, что шведы в первый момент растерялись. А когда очнулись, уже вовсю грохотали выстрелы четверых его товарищей. Это сразу же внесло сумятицу в ряды подданных его величества короля Швеции. Келлер в полной мере воспользовался внезапностью и техническим превосходством в вооружении. Но и сами голландцы не остались в стороне, бросившись на противника. Бой сразу же превратился в свалку, в которой шведам не могли помочь пушки "Астрильд", и длинные тяжелые мушкеты. Разве что в качестве дубины. В ход пошло холодное оружие и пистолеты. Но шведов было много… Слишком много…

Келлер действовал, как боевой автомат, уничтожая противника. Он сменил уже второй магазин в пистолете, как неожиданно понял, что вокруг стоит тишина, нарушаемая лишь криками и стонами раненых. "Утрехт" и "Астрильд" мерно покачивались на небольшой балтийской волне, соприкасаясь бортами, и поскрипывая такелажем. Вся палуба "Утрехта" была залита кровью, и на ней вповалку лежали убитые и раненые, мало отличающиеся от убитых. Рядом с ним стояли восемь человек. Двое с "Парабеллумами", и шесть с окровавленными саблями. Это были все, кто уцелел в жестоком абордажном бою. Экипаж "Утрехта" одержал победу, но она оказалась пирровой…

Молчание нарушил лейтенант Энссен.

— Все, герр капитан… Шведы закончились. Не знаю, может быть кто-то прячется на борту "Астрильд". Мы еще не проверяли.

— А где доктор и капитан-лейтенант Фрезе?!

— Погибли. Это все, кто остался.

— Погибли?! Вы уверены?!

— Да. Увы, герр капитан…

Келлер окинул взглядом то, что осталось от некогда многочисленного экипажа "Утрехта". Перед ним стояли лейтенанты Энссен и Шмарц, боцман Ленартс и пятеро голландских матросов, которые смотрели на них, не скрывая своего восхищения. Боцман обвел саблей картину на палубе, и изрек.

— Вы совершили настоящее чудо, герр капитан. Если бы не вы и ваше оружие, всем бы нам конец. Шведы бы никого живыми не выпустили.

— Но теперь совсем другой расклад, герр Ленартс. Об "Утрехте" придется забыть. Мы не сможем скрыть эту историю по приходу в Гамбург. А шведы разбираться не будут, и сделают крайними именно нас, обвинив в нападении на их военный корабль. Да и власти Гамбурга не станут из-за нас портить отношения со шведами.

— И что нам теперь делать?

— Вы говорили, что знаете нужных людей в Гамбурге?

— Да.

— Они смогут нам помочь, если мы там появимся неожиданно, а "Утрехт" и "Астрильд" исчезнут?

— Да.

— Значит, собираем все ценности и деньги на обоих кораблях, какие есть. Спускаем шлюпку, и отправляемся на берег. А корабли подожжем перед тем, как уйти. Если они сгорят дотла, то никто ничего не узнает.

— А раненые?

— Герр Ленартс, скажите откровенно, у них есть шанс выжить в этих условиях? Вдали от берега, без помощи врача, и после таких ранений?

— Нет…

— Вот и не надо обрекать несчастных на бессмысленные мучения. Проявите милосердие, добейте их сами…

Дальнейшее пришлось делать в спешке. Собрать все самое ценное, а также запас воды и провизии на первое время. Ведь Гамбург находится не на самом побережье моря, а выше по течению Эльбы, и до него надо еще добраться. Сколько на это уйдет времени, если идти пешком, не известно. Лишнего старались не брать, но бумаги из капитанской каюты "Утрехта", а также те, что были у ван Вейдена, Келлер решил захватить. Мало ли что. На "Астрильд" ничего особо интересного не обнаружили. Разве что кроме корабельной кассы, которая, на удивление, оказалась довольно приличной. Плюс кое-что нашлось в офицерских каютах. Грабить, так грабить. В конце концов, шведы сами виноваты…

Келлер приказал своим офицерам забрать также все артефакты из будущего, причем и те, что принадлежали погибшим — капитан-лейтенанту Фрезе и доктору Варнеке. И он был искренне благодарен богу за то, что они погибли в бою, а не были ранены. И не пришлось проявлять к ним "милосердие"…

Когда шлюпка отошла от борта "Утрехта" и направилась к видневшемуся вдали берегу, над кораблем появился дым. Покинутые людьми "Утрехт" и "Астрильд" дрейфовали по ветру, и на них все сильнее разгоралось пламя. Огонь уничтожит все следы трагедии, разыгравшейся здесь совсем недавно. И причиной которой стала простая человеческая жадность. Жадность, стоившая жизни очень многим. Но судьбе было угодно, чтобы Келлер напоследок сумел высказать это в лицо главному виновнику случившегося. Лейтенант шведского королевского флота Бенгтсон не погиб, а пролежал весь бой на палубе с пулей в животе, получив ее в числе первых. Но тратить на него еще один патрон Келлер не стал. После окончания разговора боцман Ленартс воспользовался своей саблей, которой владел виртуозно. В чем Келлер не раз убедился.

Высадившись на берег уже под покровом ночи неподалеку от поселка, подождали до рассвета, и вышли на проторенную дорогу, намереваясь передвигаться пешком, поскольку заходить в деревню Келлер не захотел. Лишние расспросы, да еще и в непосредственной близости от места происшествия, сейчас совершенно ни к чему. Но им неожиданно повезло — по пути их нагнали повозки местных крестьян, направлявшихся в Гамбург. Сторговались быстро, и дальше ехали с относительным комфортом. Хоть и поглядывали аборигены с интересом на своих попутчиков, но лишних вопросов задавать не стали. Внешний вид боцмана и матросов не выбивался из привычной картины, а вот одеяние Келлера и двух его офицеров никак не соответствовало тем, кто путешествует по дорогам пешком. Вот и не спрашивали. А то, как бы ответ оказался очень неудобный. Тяжелые сабли и пистолеты за поясом незнакомцев внушали уважение. И если они сразу не пустили их в ход, а наоборот — предложили деньги за проезд, то и нечего дергать лишний раз судьбу за хвост. Захотят — сами скажут. А не скажут — и того лучше. Меньше знаешь — спокойнее живешь…

Келлер с огромным интересом осматривал все вокруг. Раньше он видел низовья Эльбы много раз. И вот теперь оказался здесь же, но в прошлом. Более. чем на две сотни лет назад. Говорить старался поменьше, так как речь выдавала в нем чужеземца, и усиленно думал, что делать дальше. Предстояло решить очень важный вопрос обеспечения секретности, так как он реально смотрел на вещи — русские с "Тезея" не успокоятся, и станут их искать. Незачем оставлять лишние следы…