Глава 7

Нью-Йоркская побудка

Проснулся Роберт Сирл от пушечного выстрела, и спросонья ему показалось, что он находится в каюте своего "Кагуэя". Подскочив, стал нашаривать одежду, чтобы выбежать на палубу, и только тут окончательно пришел в себя. Какой еще "Кагуэй"?! Он давно продан за хорошие деньги, а мистер Сирл стал преуспевающим негоциантом Нью-Йорка, и очень уважаемым человеком. С помощью своего друга и компаньона Джона Стаффорда, разумеется. О тех, кто стоит за Стаффордом, Сирл предпочитал не вспоминать, и тем более не озвучивать свои мысли вслух. Целее будешь… Вместе с ним проснулась и подскочила молодая особа лет пятнадцати, испуганно уставившись на чертыхавшегося в полутьме и быстро одевавшегося Сирла. Выстрелы следовали один за другим, и девушка не на шутку перепугалась.

— Роберт, что это?!

— Не волнуйся! Сейчас схожу и узнаю, кого это черти принесли.

— А вдруг это тринидадцы?!

— Если бы это были тринидадцы, то тут бы уже камня на камне не осталось. Сиди дома, я скоро вернусь…

Сирл выбежал на улицу, еще раз крикнув своей пассии, чтобы заперла дверь, приготовила оружие, и из дома ни ногой! Неизвестно, чего сейчас на улицах ждать…

Эта девушка появилась у него чуть более года назад. Настоящее ее имя произнести без привычки было сложно, но в переводе с языка краснокожих это означало Утренняя Роса. Сирла же такие лингвистические изыски совершенно не вдохновляли, поэтому он упростил ее имя до более привычного Мэри, против чего девчонка ничуть не возражала. Да и с чего бы ей было возражать — стать скво одного из самых богатых и уважаемых бледнолицых Нью-Йорка, перед которым многие другие бледнолицые лебезят и заискивают! Тем более, в своем племени ничего хорошего ее не ждало. Утренняя Роса была полукровкой, причем красивой полукровкой по меркам бледнолицых. Ее неизвестный белый папаша неплохо потрудился в свое время. Но хорошие воины ее сторонились, а с плохими девушка сама не хотела связываться. Неизвестно, как бы все сложилось в дальнейшем, если бы на нее не обратил внимание Сирл, приехавший закупать товар. Вот тут-то ему и приглянулась симпатичная девчонка-метиска, которая к тому же еще и говорила по-английски. Хоть и через пень-колоду, но говорила. Оставалось лишь сойтись в цене, но никаких проблем по этому поводу не возникло. Родня девушки нисколько не возражала, дело решили очень быстро к обоюдной выгоде, и Утренняя Роса отправилась в город бледнолицых Нью-Йорк вместе с Сирлом, сменив имя на Мэри. О чем ни Сирл, ни Мэри ни разу не пожалели. Сирла во всех отношениях устраивала покладистая, расторопная и любвеобильная хозяйка в доме, оказавшаяся еще и отменной кухаркой. Про Мэри же и говорить нечего — она попала в сказку. Когда в большом крепком доме зимой всегда тепло, не знаешь, что такое голод, и не опасаешься нападения врагов. Когда чужие воины будут обращаться с тобой, как с добычей, и неизвестно, кому ты достанешься. Сам бы Сирл может так быстро и не справился в деле приобщения Мэри к цивилизации, но в этом очень помогла Вероника — жена Стаффорда, появившаяся у него еще на Тобаго в Якобштадте. Как раз вскоре после их успешного и весьма своевременного бегства с Барбадоса. Где именно его компаньон отхватил себе эту знойную испанскую красотку с примесью индейской крови, Сирл не знал. Хотя и догадывался. Но болтать об этом — упаси боже… Вероника быстро нашла общий язык с Мэри, и они подружились. И очень скоро Сирл с удовольствием позлорадствовал в отношении некоторых особ женского пола из местного "приличного общества", которые ранее отвергли его ухаживания. Тогда, когда они с Джоном только-только прибыли в Нью-Йорк, и их еще никто не знал. Что поделаешь, белые женщины были здесь все еще в дефиците. Поэтому мужская часть колонии творчески подошла к решению данного вопроса, обратив внимание на индианок, здраво рассудив при этом, что баба — она всегда баба. Независимо от ее цвета. И если Господь сотворил баб с другим цветом кожи, то значит так ему было угодно. А что угодно Господу, то угодно и рабам его. Вот и Сирл не стал привередничать. Тем более, ему попалась очень симпатичная метисочка, внешность которой особенно выигрывала на фоне экстерьера местных английских дам. И когда он первый раз прошелся по улицам города вместе с Мэри, хорошо одетой по последней европейской моде, у встречавшихся по пути чистопородных английских "леди" аж физиономии перекашивало.

Однако, это дела прошлые, а что же творится сейчас? Кому это вздумалось палить из пушек с утра пораньше? То, что некоторые выстрелы были сделаны из форта, он уже понял. Но также стреляли где-то в стороне, а вот это было уже интересно. Поскольку со стороны Гудзона стрелять из пушек было просто некому, то значит стреляли в заливе. И поскольку канонада быстро прекратилась, едва начавшись, то это просто салют, а не очередная война местного масштаба. Значит, кто-то пожаловал в гости. Ну и хорошо, какое-никакое развлечение в этой дыре.

Выйдя на городскую пристань, Сирл удивился. На рейде стояли шесть кораблей под английскими флагами. Три военных фрегата не менее чем по сорок пушек на каждом, и три "купца" — два флейта и один галиот. Опытный взгляд капитана сразу же ухватил интересные детали. Кораблики-то не совсем обычные… Именно фрегаты, "купцы" ничем особенным не отличались. А вот Ройял Нэви… Похоже, тринидадская кораблестроительная школа проникла уже и в Европу, поэтому от ненужных излишеств вроде богато украшенной кормы и блинда-рея на бушприте те, кто строил эти фрегаты, отказались. Обводы тоже стали более острые. Да и кормовая надстройка стала заметно меньше. Неужели, у короля Англии деньги завелись на постройку нового флота? Или его снова создают за счет грабежа населения? Надо будет потом поговорить с командами, узнать последние новости. Та-а-к, а это еще что такое?!

Сирл пожалел, что не захватил с собой бинокль — очень удобную штуку, которую делают тринидадцы в Форте Росс. Гораздо лучше и удобнее подзорной трубы. Но и без бинокля было видно, что палубы кораблей запружены "красными мундирами" — солдатами его величества. На воду спускают шлюпки, и они начинают потихоньку заполняться "красными мундирами"… Дьявол, а вот это плохо!!! Как бы у губернатора и местных вояк дурь в башке не взыграла, и они не решили с тринидадцами расквитаться! Если только это произойдет, то в Нью-Йорк "придет песец", как говорят тринидадцы. И ведь не объяснишь этим тупоголовым надутым индюкам в золоченых мундирах, что если они сделают хоть один выстрел в сторону тринидадцев, то "песец" будет обеспечен именно им в первую очередь… Неожиданный возглас отвлек Сирла, и он, обернувшись, увидел Стаффорда. Очевидно, друг тоже подхватился ни свет ни заря, разбуженный выстрелами.

— Доброе утро, Роберт! Что это тут творится?

— Доброе утро, Джон! Если только оно доброе…

— А что случилось?

— Гости пожаловали. В красных мундирах. И много. И мне это очень не нравится.

— А что в этом плохого?

— Джон, не придуривайся, тебе это не идет. Ведь сам все прекрасно понял. Если эти парни сцепятся с тринидадцами, то к нам всем "придет песец".

— Хм-м… Но быть может, обойдется? Ведь не идиот же тот, кто командует этими кораблями, и этими "красными мундирами"? Зачем ему тринидадцев задевать?

— Ты про Барбадос ничего не забыл? Или про Ямайку? Очевидно, там с большого ума решили нагадить тринидадцам, или как? В последнее время попадаются в основном одни идиоты среди тех, кого присылают сюда из Лондона командовать. Вот я и опасаюсь, что сейчас здесь будет то же самое…

Между тем, толпа обывателей на пристани потихоньку росла. Повсюду возникали споры и предположения, что же это такого задумали в Лондоне, что расщедрились на отправку многочисленной экспедиции? Собираются кардинально менять статус Нью-Йорка, или воевать с кем-то? А с кем воевать, если вокруг никого нет, кроме краснокожих дикарей? С дикарями, что ли? Так для такой цели людей на шести кораблях будет маловато. Ох, что-то мудрят в Лондоне… Шлюпки, тем временем, уже подошли к пристани, и с них на берег стали высаживаться солдаты с оружием. Раздавались резкие окрики сержантов и капралов. В одной шлюпке оказалось начальство — два лейтенанта, капитан, майор и целый полковник. Который, едва выйдя на берег, тут же начал всех "строить". В том числе и обывателей, с интересом наблюдающих за этим действом.