Еле уловимые нотки ванили и кедрового дерева обволакивали знакомым теплом. Малфой всегда умел выбирать себе парфюм. Он всегда пах дорого, сексуально, по-мужски. Развернувшись, Гермиона обнаружила его стоящим напротив неё. В непозволительной близости. Слишком опасной для них двоих. Она чувствовала жар его тела. Поднимает взгляд. Снова встречается с ним глазами. Он так знакомо склоняет голову вправо, слегка поднимает левый уголок губ и отводит взгляд, в этот раз первый.

Драко Малфой всего лишь взял реванш. Для него это всё не больше, чем игра. Кто кого первый… что? Сломает? Они оба и так уже поломаны — ломать нечего. Сделает больно? Вряд ли получится сделать больнее, чем уже есть и было. Жизнь отравит? Травить нечего, здесь одни руины. Игра, где не будет победителей. Тогда какой в ней смысл? Но разве это имеет значение?

Я согласна, Малфой.

Один — один.

Остаток вечера проходит без происшествий, счёт остаётся неизменным. Гарри выходит проводить Гермиону до места, откуда она сможет трансгрессировать.

— Как тебе новый дом? Уже освоилась? — смотрит слишком пристально, будто за простым вопросом скрыто нечто большее. Но это всего лишь вопрос, никакого подтекста.

— Да, мне там нравится, — отвечает на его взгляд. — Ты не говорил, что вы с Малфоем стали друзьями.

— Мы не друзья, — слишком спешно, но не менее уверенно. Не врёт. — Всего лишь неплохие приятели.

— Рона это, кажется, не радует.

— Рона много чего не радует. Например, ваши гляделки с Малфоем весь вечер, — останавливается в небольшом проулке.

— Затеяли небольшую игру, — Гарри впервые видел на губах Гермионы такую улыбку: фальшивую и пропитанную ядом.

— И кто ведёт?

— Пока ничья. Но у меня есть козырь, ты же знаешь.

— Не боишься, что он тебя возненавидит? — Гарри бьёт по больному. Он точно знает, где у неё болит и, даже если того не хочет, нажимает на это место со всей присущей ему силой. Нажимает и проворачивает. Смотрит как она морщится от боли, но продолжает давить.

— О ком ты, Гарри? — смотрит ему в глаза и видит ответ: он промахнулся. Нажал не туда. Здесь болит не так сильно. Здесь можно потерпеть.

— О Малфое. О ком же ещё, Гермиона? — продолжает водить пальцем, чтобы всё-таки найти нужную точку, чтобы она взвыла от боли. Она не может прятаться от этого чувства вечно.

— Больше, чем уже есть, возненавидеть не сможет.

Она трансгрессирует сразу после того, как ещё раз поздравляет его с днём рождения и скорым наступлением отцовства. Гермиона не даёт ему вставить даже слова. Он слишком близко. Гарри знает её очень хорошо, он промахнулся не случайно.

Что, если он её возненавидит?

Она возненавидит себя сильней. Причин, чтобы жить уже не будет. Его ненависть — это её самый большой страх. Потому что он — её жизнь.

***

Неделя прошла для Гермионы слишком суматошно. Каждый пытался у неё узнать: где же она пропадала и чем всё это время занималась. Работа в министерстве отнимала слишком много времени и на встречи с друзьями его не оставалось. Она только как-то мимоходом согласилась в субботу отправиться в Хогсмид с Гарри, Роном, Джинни и Малфоем. Что там будет делать последний, Гарри объяснять не хотел. Сказал лишь, что это традиция и умчался на лифте на уровень ниже. К концу недели Гермиона уже забыла о договорённости и даже не вспоминала о ней. В пятницу она кое-как вырвалась с работы пораньше, чтобы больше времени провести дома.

Сейчас, вытирая волосы полотенцем, Гермиона пыталась осмыслить всё произошедшее за последние две недели. Она вновь вернулась в Англию. Работает теперь в министерстве магии, а не в маленьком книжном магазине, как это было в Испании. Она вновь вернулась в компанию своих друзей, которая претерпела небольшие изменения. Неведомым ей образом бывшие слизеринцы в лице Малфоя и Забини часто мелькали с её друзьями. К счастью, для неё самой, за эту неделю Гермиона ни разу не пересеклась с Малфоем. Ведьма знала, что он тоже работает в Министерстве, но ни разу его так и не увидела. Кажется, они оба избегали друг друга.

Пока Гермиона вникала в суть своей работы, совершенно упустила из вида отличия Испанского и Британского климатов. Акклиматизация не прошла бесследно для здоровья, что стало причиной её бессонной ночи. Кофе совсем не бодрил, как и холодный душ.

В доме стояла совершенная тишина, которую не нарушали даже звуки с улицы. Какие же чудеса всё-таки творит магия. Умела бы она ещё избавлять от мыслей. Оказавшись дома, Гермиона всё чаще задумывалась о том, насколько правильно она поступила. В один миг ей вдруг стало не по себе. А точно ли всё это время она заботилась не о самой себе? Точно ли её волновал кто-то, кроме неё самой? Она безуспешно пыталась убедить себя в правильности принятых решений. Только вопрос Гарри никак не выходил из её головы.

Что, если он её возненавидит?

Что она будет делать, если через какое-то время он придёт и скажет, что ненавидит её, что он никогда не сможет её понять и простить, что он просто не хочет её видеть.

Она уже знает каково это — терять смысл жизни, но каково это — терять саму жизнь? Что чувствуют люди, которые лишаются жизни? Те люди, которые вроде продолжают жить на Земле, но они уже и не живут вовсе. Просто существуют. Как привидения, только из плоти и крови. Что они чувствуют?

Гермиона понимала, что не хочет этого знать. Было страшно. Кровь в венах превращалась в лёд, она не согревала. Было холодно. Если он её возненавидит — она умрёт. В ту же самую секунду. Его ненависть можно отнести к ещё одному непростительному по отношению к ней. Только вот незадача. Ему она простит всё. И если вдруг он её возненавидит — она сдастся ему без боя.

Глаза щипало только от одной мысли, что тот, кого она любит больше собственной жизни, может её возненавидеть просто потому, что когда-то она решила за него. Взяла на себя ответственность и приняла решение за всех. И она готова нести за это наказание. Потому что любит. И никакой страх смерти не убьёт в ней эту любовь.

Её размышления были прерваны настойчивым стуком в дверь. Поставив чашку с остывшим кофе на стол, Гермиона поспешила впустить незваных гостей. Только таких ли незваных? Увидев на пороге взволнованных друзей и раздражённого Малфоя, который беглым взглядом изучил её с ног до головы, девушка вдруг вспомнила, что договаривалась о встрече с друзьями. Она полчаса назад должна была быть у Гарри дома.

— С тобой всё нормально? — лучший друг, точнее один из них, без приветствий и приглашений вошёл в дом, осматривая хозяйку. — Выглядишь неважно.

— Небольшие проблемы, — Гермиона неоднозначно кивнула куда-то в сторону.

— Всё в порядке?

— Сложности адаптации к местному климату.

Гермиона проводила гостей на кухню, всё время оглядываясь, будто пытаясь что-то найти и тут же это скрыть. От Джинни не утаилось, что девушка всё время нервно поправляла волосы и беспрестанно кусала нижнюю губу.

Расставив перед всеми чашки с чаем, Гермиона опёрлась бедрами о кухонную столешницу и посмотрела на людей за столом.

Она совершенно точно не хотела их видеть в своём доме.

Не сегодня и не сейчас. Всё вообще должно быть не так.

Как только она могла забыть об этой дурацкой встрече? Ей нужно было ещё вчера написать Гарри, что она не сможет прийти. Но она замоталась, Гермионе было не до этого. Да и не помнила она совсем о предстоящей встрече.

— Извините меня ещё раз, но я не смогу сегодня с вами пойти, — Рон от такого заявления подавился.

— Уизел, будь аккуратнее, ты чуть не испортил мне новые брюки! — Малфой кулаком стукнул Рона по спине, чтобы тот перестал кашлять.

— Малфой, не кричи! — она даже не поняла, как шикнула на мужчину. — Будьте, пожалуйста, тише!

Ей так сильно хотелось спать, она устала. Глаза закрывались сами собой, а пальцы рук подрагивали.

Пожалуйста, уходите.

— Ничего не хочешь рассказать? — задумчивый голос Джинни прозвучал слишком неожиданно. Все смотрели на неё с интересом, но молодую миссис Поттер это ничуть не смущало.