— Подпиши мое заявление… оно у тебя в столе… я хочу уволиться, — тихо прошептала я. Голос срывался, было страшно, что сейчас брызнут слезы.

Громко хлопнув несколько раз ящиками, одним, другим, Буланский достал мое заявление и размашисто его подписал.

— Собирай вещи. Потом иди в бухгалтерию. Я распоряжусь, чтобы тебе сразу перечислили все деньги.

Я не могла поверить, что он это сделал… Стояла, как столб, не шевелясь, не моргая. В горле застрял комок, меня не покидало ощущение, что я куда-то падаю, проваливаюсь в мрачную бездну. И нет сил за что-то зацепиться и остановить это падение.

— Иди, Полина. Ты здесь больше не работаешь, — глухо произнес Буланский. Он опять уткнулся в ноутбук, показывая, что разговор со мной окончен.

25

ПОЛИНА

Целую неделю я страдала. Тосковала днем, обливалась слезами ночью, ревела в подушку. Как же обидно! Егор вышвырнул меня на улицу, даже не объяснив причину. За что уволил? За то, что ослушалась его и сходила в «Арсенал»?

Одно дело, когда я сама порывалась уйти и гордо написала заявление. Совсем другое — когда тебя выставили за дверь. Все же, нас с Буланским связывал головокружительный секс, поэтому было особенно горько, что он так грубо со мной обошелся.

Ксюша меня поддерживала и успокаивала, проклинала Егора последними словами. Она приезжала после работы, чтобы выслушать мое нытье, постоянно порывалась намазать меня какой-то волшебной маской, которая уберет не только усталость с лица, но и раны с сердца. Это так она утверждала. Ах, если бы это было возможно!

Виктор тоже старался меня отвлечь. Он делал вид, что забыл о том разговоре, когда я предложила ему расстаться. Звонил и звонил, предлагал пойти в театр или боулинг, но я сопротивлялась изо всех сил. На душе было так мерзко, еще и из квартиры выходить в таком состоянии! Нет уж.

Очень боялась, что придет в гости, и мне придется ему открыть. Я вовсе не хотела его видеть и, тем более, приглашать в мое старенькое жилище.

— Полина, если у тебя проблемы с деньгами, скажи мне, — потребовал Виктор по телефону. — Когда ты еще найдешь новую работу! Я всегда готов выделить энную сумму. У тебя же кредит за машину.

— Витя, спасибо. Но мне выплатили расчет, и там получилось довольно много.

— Уже? Так быстро?

— Да. Директор распорядился сделать это немедленно.

— Но это хорошо, что сразу отдали все деньги. Могли бы месяца два мурыжить.

— Наверное, Буланский хотел побыстрее от меня избавиться, — с горечью призналась я.

— Ну и пошел он к черту! Не думай о нем.

— Как он мог так со мной поступить!

— Мы же обсуждали его моральные качества, помнишь? Я прекрасно знаю, почему он тебя уволил. Он прожженный плейбой, он смотрел на тебя и облизывался. Ты для него была недоступным удовольствием.

«Недоступным», — усмехнулась я. Если бы Витя знал! Нет, лучше ему не знать.

Я снова веером разослала резюме по разным компаниям. Проблема в том, что никто мне даже и не ответил. А когда я звонила сама, вежливо, но твердо посылали меня на три буквы. Конечно, в завуалированной форме. За неделю я получила пять отказов. Моя самооценка и так рухнула под плинтус, когда Буланский обошелся со мной, как с ненужной кухонной утварью. А после этих отказов мне и вовсе стало худо.

Мама вносила посильный вклад в ухудшение моего настроения. Она звонила по три раза в день и интересовалась, нашла ли я работу, сходила ли на собеседование? Как я буду жить? Да как вообще я могла довести до того, что меня уволили?

— О чем ты думала, Поля! — нудела она в трубку. — Как теперь оплачивать все счета? Ты перестанешь помогать мне с аптекой и врачами, а сама я не потяну все расходы на лечение. Что делать?! Иди просись обратно!

— Это невозможно, — отрезала я.

— Вот черт тебя дернул уволиться! Чего ты хочешь? Чем тебя холдинг не устраивал? Думаешь, сейчас тебе все вокруг начнут предлагать золотые горы?

Я хмыкнула.

— Поля, ты такое место потеряла! Еще и машина эта дурацкая… Теперь ты не сможешь оплачивать кредит! — в мамином голосе уже звучали истеричные нотки.

Вот зачем она накручивает? Я отдала ей значительную часть денег, полученных в холдинге под расчет. Потом еще заработаю. Я всего неделю сижу дома, да, это неприятно, но ведь еще не приговор.

— Мама, прекрати истерить, — потребовала я. — А то действительно больше не дам тебе ни копейки. Учти!

— Да как ты можешь такое говорить! — взвизгнула родительница.

— Могу! Я сейчас на нервах, а ты добавляешь! Вместо того, чтобы поддержать.

Как ни странно, мама меня послушалась. После этого разговора она поубавила пыл и перестала меня дергать. Надо же, я даже не ожидала от нее такой покладистости.

Я ужасно злилась на Егора, но довольно скоро поняла, что… скучаю по нему. Привыкла видеть его наглую, но обалденно красивую физиономию каждый день — если не в офисе, то по вайберу. А теперь дни утекали один за другим, а мы не виделись, не разговаривали, не ругались. Мне очень не хватало Буланского, сердце ныло, ощущение потери не отпускало.

Внезапно я поняла, что готова все ему простить, только бы снова быть рядом с ним. Мечтала выйти из дома, а там он. Стоит, ждет. Пусть скажет мне, что мое увольнение было ошибкой, что я обязательно должна вернуться обратно…

Я стала совершенно издерганной. Проблемы с работой, страх перед будущим, боязнь нищеты. А если папе станет еще хуже, а я смогу устроиться только кассиром в магазин и буду получать копейки?

Эти мысли меня изводили. А мысли о Буланском и вовсе стали навязчивыми. Я чувствовала его горячие поцелуи на моей коже, его жаркие прикосновения. По ночам гладила себя, представляя, что это не мои, а его пальцы нежно скользят по моей коже, возбуждая и дразня…

Какой же у нас был умопомрачительный секс! Как Егор смог от всего этого отказаться?

*****

Витя все же выманил меня на свидание. Он был так настойчив, что я поняла — проще согласиться, иначе никогда не отвяжется. Теперь Виктор меня раздражал, каждый его жест или слово вызывали тоску. Почему? Ведь он мне нравился… И он такой заботливый, даже привез мне пакет со всякими вкусняшками. Заглянув внутрь, обнаружила там фрукты, орехи, натуральный йогурт, дорогой сыр. Витя словно взял шефство над бедной безработной девушкой. Но забота превратилась в назойливость. Я уже не хотела отвечать на его бесконечные звонки.

Когда я вышла из подъезда, ледяной ветер бросил мне в лицо горсть снежинок. Я уткнулась в воротник длинного стеганного пуховика. По асфальту мела поземка, уже стемнело. Еще несколько дней, и наступит декабрь. Конец года не за горами. С какими результатами я буду встречать Новый год? Пока ничего утешительного.

— Куда поедем? — спросила я у Вити, подавив вздох. Уселась на пассажирское сиденье, пристегнула ремень безопасности.

— Я забронировал столик в ресторане.

— Хорошо, — кротко согласилась я.

Навязчивый поклонник предупредил, что дресс-код вечерний, поэтому я надела платье с летящей юбкой из серебристо-фиолетового шелка. Оно хорошо сочеталось с высокими черными сапогами на шпильке. Когда собиралась на выход, вертелась перед зеркалом и жалела, что Егор меня не увидит. Ему бы понравилось, как я выгляжу, хотя лицо у меня, конечно, грустное. Зато платье шикарное!

Витя снова выбрал дорогой ресторан. Это было неприятно. Выглядело так, что он пытается меня подкупить. Конечно, я преувеличиваю, но все-таки я чувствовала себя не очень-то уютно в фешенебельном заведении с заоблачным чеком. Пролистав меню, даже не придумала, что выбрать. Да и есть не хотелось.

— Не знаю, — со вздохом покачала я головой. Несмотря на дороговизну, ресторанный зал был полон, за столиками, накрытыми крахмальными скатертями и изящно сервированными, сидели парочки. — Совсем нет аппетита. Наверное, на нервной почве. Витя, вот скажи, зачем ты так тратишься? Могли бы просто посидеть в пиццерии.

«Или вообще дома. Каждый у себя!» — мысленно добавила я.