Моё тело скручивало и метало из стороны в сторону, я цеплялась ногтями за всё подряд, так что очень скоро все пальцы были в крови. Я кричала. Кричала так, что оглохла сама. Я чувствовала, как от напряжения лопаются капилляры, и глаза наливаются кровью, я разодрала в кровь руки, и рот давно наполнился солоноватой жидкостью с металлическим привкусом. Одна за другой меня накрывали волны боли, заставляя корчиться на земле. Снова и снова мне ломали кости, вспарывали плоть и обливали кипящим маслом.

Вокруг что-то происходило, но я ничего не видела. Я знала, что на месте моих глаз осталось только кровавое месиво, которое уже никогда не восстановишь. Я знала, что уже давно своими руками порвала в клочья плащ и одежду. Сейчас все видели на арене сходящую с ума от боли девушку, но мне было плевать. Хотелось умереть, лишь бы не чувствовать этой боли. Ничего не чувствовать!

Идея показалась хорошей, и я попыталась вытащить кинжал, но сама себя остановила. Это закончится. Рано или поздно эффект заклинания исчезнет, и у меня ещё будет шанс отомстить за смерть родителей. И за собственную боль. Только жажда мести и помогла мне выдержать весь ад, что творился дальше. В последний момент, когда боль начала отступать, а сознание проваливаться в темноту, я спустила с крючка бушевавшую внутри Силу.

Уничтожить. Я хочу уничтожить всё вокруг. Это из-за организаторов турнира мне пришлось терпеть такую боль. Уничтожить.

Мысль, пульсирующая в голове, и злое ликование, вызванное чужими криками, не давали мне провалиться во тьму. Именно поэтому я успела вспомнить о невинных людях. Нет, я не имею в виду зрителей. Они пришли на турнир за зрелищем, поэтому тоже виноваты. Но тут есть дети, которых родители притащили вместе с собой. Тут сидят наши преподаватели, без которых Академия точно не обойдётся. Тут, где-то рядом, стоят два тёмных эльфа, которых я против воли успела полюбить. Мне нельзя их убивать.

Из последних сил перенаправив магию вверх, я услышала удивлённо-восхищённые возгласы и потеряла сознание.

Открыв глаза, я первым делом увидела высокий потолок, под которым кружили магические светлячки. В сумраке комнаты это зрелище было потрясающе красивым.

— Очнулась, — услышала я знакомый голос справа от себя. Повернула голову и увидела сидящего в кресле Риззена. Рядом стоял его брат. Оба выглядели невероятно уставшими: посеревшая кожа, впалые щёки и огромные тени под глазами. Во взглядах дроу читалось облегчение и ещё что-то странное. Нежность? Страх? Кажется, всё вместе. Хотя, наверное, я это всё придумываю, вряд ли тёмные эльфы так привязались бы ко мне когда-нибудь.

Стоило так подумать, как Киевен подошёл к кровати, на которой я лежала, и, опустившись на колени, уткнулся лбом мне в руку. Риззен остался сидеть в кресле, но смотрел на меня так, что хотелось плакать. Счастливая улыбка, играющая на губах дроу, рассказывала мне всё, что надо было. Близнецы действительно за меня беспокоились. Когда же я стала им так близка?

Высвободив руку, на которой лежала голова Киевена, я неловко погладила дроу по голове и подарила благодарный взгляд второму брату. Проявлять чувства я никогда не умела, но ребята поняли. Не знаю, сколько мы так просидели в тишине, но Риззен, наконец, поднялся с кресла и подошёл ко мне. Наклонился, коснулся лбом моего лба и стоял так секунд десять, прикрыв глаза и ничего не говоря. В это время меня обуревали такие чувства, какие я не испытывала вот уже шесть лет. Кто бы знал, как я люблю этих ушастиков!

— Отдыхай, — шепнул Риззен и легко коснулся губами моего лба. Я послушно закрыла глаза и отвернулась к стене. Братья тихонько вышли из комнаты.

***

— Ты изменилась, — протянул знакомый голос.

— Что ты имеешь в виду?

— Теперь ты действительно похожа на Сирию. Такая же сильная, жёсткая, властная и мстительная. Что с тобой стряслось, Ирэн? Прошёл лишь день.

Я промолчала и решительно выкинула незваного гостя из своего сна. Уж с кем, а с убийцей родителей я точно не хочу вести светских бесед.

***

— Знаешь, Сэй, ты какая-то другая, — окинула меня изучающим взглядом Саша.

— Да, если бы я тебя не знала, то очень сильно боялась, — добавила Мэй.

— Ты будто вмиг стала сильнее, — согласно покивала Юми.

— И внушительнее, — вставила свои пять копеек Хелл.

— Такое было с моим отцом, когда он вернулся с войны, — это Рашель.

Все участницы команды Академии Светлой и Тёмной Магии сейчас расположились возле моей кровати. Светлая и тёмная эльфийки сидели вместе на подоконнике, а остальные расселись прямо на полу.

— Как это было? — спросила Катрин, и мне не нужно было уточнять, о чём именно она спрашивает. В ответ я пожала плечами и сказала, что ничего не помню.

— Правда? Ты так кричала. Риззен пришёл в бешенство, когда заклинание попало в тебя. Он в одиночку вырубил Графа и Спирита, и чуть не убил Змея. Это ведь он кинул в тебя парализующий кинжал, а потом «Проклятье ада». Кстати, ты знала, что эти дроу владеют магией Тьмы? Да ещё посильнее, чем у меня! Пока Риззен избивал полукровку, Киевен защищал трибуны от случайных ударов. Правда, его щит не оказался помехой для твоей Силы. Представляешь, магия Тьмы сложилась как карточный домик под напором стихии! С таким уровнем ты должна быть не просто магистром, а архимагом, — тараторила Хелл. — Я думала, там все помрут, а тут бац, и твоя Сила меняет направление. Как ты это сделала, Сэй? Да ещё после Проклятья! Чёрт, да ты круче нашего директора.

Я в ответ скривилась, как от зубной боли. На кой-ляд мне такая мощь, если я саму себя не могу защитить? Да, я сильна, спорить нет смысла, но мои знания ничтожны. Всё, что я могу — это управлять чистой стихией и плести заклинания, которые изучаются на первых двух курсах Академии.

— Да ещё и девушка-воин. Теперь все о тебе знают, — нахмурилась Юми. Да, она тоже понимала, что впредь в моей жизни не будет и секунды покоя. Подозреваю, что найдётся не один человек, жаждущий власти. Когда-то они справились с четырьмя десятками таких, как я. Со мной всё будет гораздо проще. До всех остальных это ещё не дошло, они смотрели на меня восторженными глазами и что-то весело щебетали. Я услышала только:

— А Риззен тебя на руки поднял и никого не подпускал! Даже брата своего заставил подальше держаться, — хихикнула Мэй. — Только дракона из команды противников выслушал. Тот сказал, что тебе нельзя давать эликсир жизни.

— А как тогда меня вылечили?

— Лер Гордон поделился своей кровью, — ответила Катрин и странно посмотрела на меня. — Ты ведь знаешь, что это означает?

— Катрин, не говори чепухи, он просто спасал свою ученицу, — поморщилась я. Все знают, что вампиры не дают просто так свою кровь. Им чувства подавай и привязанность. Или просто неоплаченный долг.

— Ну-ну… — скептически протянула вампирша и продолжила таращиться на меня. Вот ведь заноза. Хорошо, что это Катрин, а не кто-то другой. Если до остальных вампиров Академии дойдёт слух о том, что преподаватель по расам дал мне выпить своей крови, нас точно запишут в женихи-невесты. Это в лучшем случае. В худшем все будут считать меня его любовницей. Не знаю, злиться на вампира или благодарить за спасение.

— Кстати, как закончился турнир? — вспомнила я.

— Его отменили. Директора устроили настоящий скандал и сказали, что больше никогда не будут подвергать своих учеников опасности. На ближайшие несколько сотен лет турнир Меча и Магии объявили запрещённым.

Пока обдумывала сказанное, в дверь неуверенно поскреблись. Девчонки переглянулись и вдруг помрачнели. Кажется, у нас довольно интересные гости. Переходить на магическое зрение было лень, поэтому я не знала, кто стоит за дверью. Зато остальные участницы турнира быстро поднялись, попрощались со мной и дружно посеменили к двери.

— Можно? — появилась в проёме голова Жнеца.

Лицо парня было закутано в какую-то чёрную тряпицу, поэтому я сразу его не узнала. Почему-то без маски он мне запомнился лучше.