— Вопрос в том, захотят ли со мной связаться, если жертвой буду все же не я... — Как бы мне не хотелось справедливости и прочего, но делать такой хороший план провальным, мне не хотелось еще больше. И если моему эго придется немного пострадать, то лучше пусть оно, чем Оден.

— Пятьдесят на пятьдесят в обоих случаях, — сказал Оден. — Принц полностью прав. Но в замке барона Доферена чур я буду угнетенным мужем. Боюсь, в ином случае мне не понадобятся никакие усилия убийц.

— Это еще почему? — Ничего эдакого про это баронство я не слышала, даже с бароном и баронессой не была знакома. Вроде как они были затворниками, раньше жили на границе и отвечали за оборону крепости, а сейчас перебрались в столицу. Даже удивительно, что у них в доме будет бал.

— У барона Доферена жена на не терпит насилия, — откликнулся принц.

— И?

— И командует всем тоже жена. В прошлом году в их чудесных роскошных кустах роз уже находили несколько горемык с переломанными конечностями, а также пару трупов. Это из того, что нашли. А не найденного, могу подозревать, у них еще больше.

— Откуда ты знаешь? — я с подозрение уставилась на Одена.

— Половина лишних скелетов производства Одена нашли там покой и последнее пристанище. Если мы со всем разобрались, то, пожалуй, я еще пойду посплю? — ответил вместо моего мужа принц.

Принц не зевнул (воспитание не позволило), но он явно очень хотел. Нам с Оденом осталось лишь синхронно кивнуть, глядя как тот покинул полуразгромленную комнату.

— Думаю, и я пойду посплю, раз все вопросы решены. — Я осмотрела комнату, притушила кое-где тлеющие огоньки, аккуратно задвинула под чудом уцелевший столик осколки вазы — ну а вдруг кто порежется? — и направилась к выходу.

— Из текущих — все, но возникли новые. Если ты не помнишь, милая моя женушка, то напомню я. Ты спалила всю свою спальню. Вместе с кроватью. Спать тебе негде.

— А другие комнаты?..

— Нежилые. Кроме твоей и моей спальни кровать есть только в той комнате, где спит принц. К сожалению, туда я пустить тебя не смогу.

— Мне что, идти ночевать к Селесту в лес?

— Нет, почему же. Моя спальня к твоим услугам. У меня отличная большая кровать.

 Глава 21

Моя наставница была очень мудрой женщиной. Конечно, трудно в двести с лишним лет (я так подозревала, что лишний возраст был не меньше основного) не приобрести мудрость. Она постоянно твердила мне, что все, что я делаю, приводит к определенным результатам. Если меня что-то не устраивает, то это значит, что я что-то сделала не так. Нынешнее положение — результат моих действий и ничего иного. И мне надо обязательно понять, что я сделала не так, а также что к нему привело. И что мне делать, чтобы в следующий раз мои действия не привели к такому результату.

Если кратко, то я придумала. В следующий раз, чтобы не ютиться на одной кровати, я буду сжигать спальню Одена, а не свою. И он может потом ночевать, где хочет: хоть у себя в кабинете, хоть с Жозефиной в лесу, хоть на коврике у принца!

Одно радовало: кровать у Одена огромная, мы сможем спать в разных концах и даже не заметить друг друга. Зато другое огорчало: я спалила всю свою одежду для сна. В «живых» из моего гардероба осталась лишь пара любимых несгораемых платьев, одно из которых было на мне, и наряд для верховой езды.

Оден, меж тем, доставал со шкафов одеяла. Надо же, я от него такой деликатности не ожидала. Надо было что-то делать: или присесть куда, или помочь Одену разобрать постель. Но с последним он справлялся без меня, а единственное кресло было занято книгами. Потому я так и осталась стоять столбом около входа.

— Игнис, милая, скажи мне, пожалуйста. Зачем ты принесла бальное платье? Я ничего против не имею, но как-то не замечал у тебя особой страсти к дворцовой моде. И не стой, проходи уже. Я тебя боюсь больше, чем ты меня.

— Зачем? Спать в нем буду. — Фразу Одена про боязнь я решила проигнорировать. Страх перед Оденом не было никакого. Неловкость, иногда смущение — это всегда пожалуйста, но страх? Смешно. Хотя, я вот уверена, многие сочли бы меня самонадеянной и глупой, потому как практически с любым другим мужчиной я смогла справиться щелчком пальцев.

— Игнис. Оно, несомненно, весьма красивое, но тебе не кажется, что платье, юбкой которого можно обмотать тебя и меня вместе раза три, не совсем подходящий наряд для сна. — Оден бросил на постель еще одну подушку и присел поверх одеяла, глядя на платье в моих руках скептически приподнимая бровь, мол, что это такое.

Вот же... умник. А то я не заметила! Юбка была такой широкой, что ни один дворцовый дурак не мог подойти ко мне ближе, чем на пару-тройку метров. Из-за этого платье и было моим любимым! Мне осталось лишь пожать плечами и ответить:

— Это все, что осталось в «живых» из моей одежды. Не думаю, что мой портной оценит заказ одежды в столь поздний час.

— Я все понимаю, Игнис. Но хочу спать.

— И что тебе мешает?

— У нас одна кровать, и мы на этой кровати поместимся вдвоем. Либо я и ты, либо ты и твое платье. Тебе что дороже — я или твое платье? Стой! Не надо! Не отвечай, я не хочу знать ответ!

— Значит, сегодня я спать не буду. Голой я спать не могу.

— Ну, тогда, может, наденешь что-то из моих вещей?

— У тебя есть ночная рубашка?

— Обычная рубашка. Но на тебе она будет как ночная. — Оден подошел к своему шкафу и вытащил на вскидку белую рубаху, которую кинул мне. — Приложи.

Я послушно приложила. И впрямь длинная, не до пят, а где-то до середины бедра. Конечно, для обычной леди оголить колени — это чуть ли не голой по городу пройтись. Но я-то маг. В жарких странах мне не раз приходилось щеголять в укороченных брюках, да и Оден мой муж. А рубашка приятная на ощупь, даже нежнее, чем моя ночнушка.

— Хорошо. Отвернись, пожалуйста.

В целом, место для сна меня устраивало. Кровать была огромной, рубаха удобной, белье чистым, одеяло отдельным и даже Оден, поцеловав меня на ночь вполне себе скромно (что в последнее время бывало редко), спал и не храпел. Но, скелеты этих некромантов побери, почему в комнате Одена была так холодно? Нет, я догадывалась почему. Потому что некроманты, создатели сохрани их склепо- и холодолюбительские души, не привыкли к теплу. До такой степени, что мне сейчас было мало одеяла, что мне выдали. Я щелкнула пальцами и подожгла остатки дров в камине. Я бы спокойно залезла в этот камин, если бы не боялась разбудить Одена и выставить себя идиоткой (голой идиоткой, если быть точной, потому как выданная мне рубаха точно не была зачарована от огня). Я повертелась, покрутилась и едва не подпрыгнула, когда услышала вопрос:

— Игни, что случилось? Ты замерзла?

Пока я думала, что ответить, как оказалось, ответа от меня и не ждали. Кокон из одеяла, в который я завернулась, подгребли к себе поближе, бесцеремонно прижали и накрыли поверх вторым одеялом.

— Спи теперь. В следующий раз сразу говори, а не мерзни.

Я очень хотела возмутиться такой бесцеремонностью, но спать я хотела гораздо больше, потому, чуть повозившись и пристроившись поудобнее, мстительно умостив голову на руке Одена, заснула.

Утро, как ни странно, я встретила в одиночестве. Часть кровати Одена пустовала, зато жарко трещал камин, а на себе я заметила третье одеяло. Странно, что я вообще замерзла. Хоть мы, маги огня, и очень любим тепло, но не настолько от него зависимы. Да и силы я в последнее время не перерасходовала. Все встало на свои места, когда я увидела побледневшую татуировку на запястье. Немного, совсем чуть-чуть светлее, но мы, маги, обязаны замечать такие вещи.

Кто-то из нас с Оденом потянул с нас приличное количество магических сил. С учетом того, что для таких фокусов необходимо было прямое согласие владельца этих сил (иначе мы бы точно заметили), а также наличие это редкой способности вытягивать магию из соратников (а иногда из врагов, но, разумеется, не так незаметно и безболезненно), то все становилось понятным.

И когда я вышла из спальни в гостиную, где Оден поглощал какой-то мудреный завтрак, явно доставленный откуда-то из хорошего заведения в столице (если судить по потрясающему запаху), то все поняла.