под одной из мензурок выстрелило синей аркой.

Нина уставилась на него.

– Ты гриш! Инферн.

Кювей кивнул.

– Юрда-парем – это ошибка. Отец пытался найти способ, как скрыть мои силы. Он был фабрикатором. Гриш, как и я.

Мозг Нины вскипел: Бо Юл-Баюр – гриш, скрывавшийся прямо под носом, за границами Шухана. Времени на то, чтобы переварить эту информацию, не было.

– Нужно максимально уничтожить все сделанное тобой, насколько это возможно.

– Здесь есть горючее, – ответил Кювей, собирая бумаги и образцы юрды. – Я могу устроить взрыв.

– Только в хранилище. Тут есть другие гриши.

И стражники. И наставник Матиаса. Нина с радостью позволила бы Бруму умереть, но, хоть Матиас и предал своего командира, она сомневалась, что он захочет увидеть, как человек, ставший ему вторым отцом, будет разорван в клочья. Ее сердце сжималось от горя, что придется оставить гришей здесь, но им никак не доставить их к гавани.

– Остальное не трогаем, – сказала она Матиасу и Кювею. – Нам пора идти.

Юл-Бо разместил несколько баночек, наполненных жидкостью, над горелками.

– Я готов.

Они выглянули в коридор и поспешили к выходу из Сокровищницы. На каждом углу Нина ожидала увидеть дрюскелей или стражников, бегущих им навстречу, но они беспрепятственно прошли по всем коридорам. У главной двери ребята остановились.

– Слева от нас есть лабиринт из изгороди, – сказала Нина.

Матиас кивнул.

– Используем его как прикрытие, когда побежим к ясеню.

Как только они открыли дверь, звон колоколов стал практически невыносимым. Нина видела Эльдерклок на самом высоком серебристом шпиле дворца. Его циферблат сиял, как луна. Яркие лучи света из сторожевых башен обшаривали Белый остров, и Нина слышала крики солдат, собирающихся вокруг дворца.

Она прижалась к зданию и крадучись скользнула за Матиасом, стараясь держаться в тени.

– Быстрее, – сказал Кювей, нервно оглядываясь на лабораторию.

– Сюда, – кивнул Матиас. – Лабиринт…

– Стой! – крикнул кто-то.

Слишком поздно. Стражники мчались навстречу со стороны лабиринта. Им оставалось только бежать. Они рванули к входу в колоннаду и в круглый дворик. Дрюскели были повсюду – спереди, сзади. В любой момент их могли пристрелить.

Тогда-то и прозвучал взрыв. Нина скорее почувствовала его, нежели услышала: горячая волна сбила ее с ног и подкинула в воздух под оглушительный грохот. Девушка рухнула на белую брусчатку.

Все заволокло дымом. Нина с трудом поднялась на колени, у нее звенело в ушах. Одна стена Сокровищницы превратилась в обломки, клубы пыли взмыли в ночное небо.

Матиас уже шагал к ней с Кювеем. Девушка поднялась на ноги.

– Стен! – крикнули два стражника, которые отделились от группы, бежавшей по направлению к Сокровищнице. – Что вы тут делаете?

– Мы просто наслаждались вечеринкой! – воскликнула Нина с искренней усталостью и ужасом. – А потом… потом… – Ей самой стало стыдно оттого, насколько легко было выдавить из себя слезы.

Стражник поднял пистолет.

– Предъявите документы.

– У нас нет документов, Ларс.

Охотник на ведьм резко поднял голову и посмотрел на Матиаса.

– Мы знакомы?

– Были когда-то, хотя я выглядел немного иначе. Хье марден, Ларс?

– Хельвар? Нам… нам сказали, что ты мертв.

– Так и было.

Ларс перевел взгляд с Матиаса на Нину.

– Это сердцебитка, которую Брум повел в Сокровищницу. – Тут он заметил Кювея, и все стало на свои места. – Предатель! – рявкнул он, глядя на Матиаса.

Нина подняла руку, чтобы замедлить пульс Ларса, но в эту секунду она заметила справа в тени какое-то движение. Ее чем-то ударили, и девушка вскрикнула. Опустив взгляд, она увидела, как вокруг затянулась петля из каната, крепко прижав ее руки к телу. Она не могла их поднять, не могла использовать свою силу. Матиас зарычал, а Кювей вскрикнул, когда веревки, брошенные из темноты, обвились вокруг их тел и связали их.

– Вот как мы поступаем, кровопускательница, – презрительно усмехнулся Ларс. – Мы охотимся на такую мерзость, как ты. Знаем все твои фокусы. – Он ударил Матиаса сзади по ногам, тот упал на колени и резко втянул воздух. – Нам сказали, что ты мертв. Мы оплакивали тебя, сожгли ветви ясеня в память о тебе. Но теперь я вижу, что нас защищали от новости похуже. Матиас Хельвар – предатель, который помогает нашим врагам и якшается с недоделанными тварями. – Он плюнул Матиасу в лицо. – Как ты мог изменить своему богу и своей стране?

– Джель – бог жизни, а не смерти.

– Кто-нибудь еще пришел за Юл-Баюром, кроме вас с этой тварью?

– Нет, – соврала Нина.

– Я не тебя спрашивал, ведьма! Не важно. Мы вытянем из тебя правду другим способом. – Дрюскель повернулся к Кювею. – А ты не думай, что тебе это сойдет с рук.

Он подал знак. Из тени колоннады выступили шеренги мужчин и юношей: дрюскели. Капюшоны прикрывали их длинные золотистые волосы, блестевшие у воротников. В своей чёрной с серебром форме, они походили на существ, рожденных в темных трещинах, расколовших северный лед. Они окружили Нину, Матиаса и Кювея.

Нина вспомнила белые тюремные камеры, водостоки в полу. Уничтожили ли они весь парем вместе с лабораторией Кювея? Сколько у него уйдет времени на то, чтобы сделать новую партию, и чем ее будут пытать до этого? Нина бросила последний отчаянный взгляд в темноту, мечтая подать какой-нибудь сигнал Казу. Может, его тоже схватили? Или он их просто бросил? Она хотела стать воином и должна подготовить себя к тому, что неизбежно произойдет.

Один из дрюскелей вышел вперед с чем-то похожим на хлыст с длинной ручкой, прикрепленный к связывающим их канатам, и передал его Ларсу.

– Узнаешь это, Хельвар? – спросил парень. – А должен бы. Ты помогал его конструировать. Втягивающиеся тросы для нейтрализации нескольких пленников сразу. И шипы, конечно же.

Ларс щелкнул пальцем по одному из канатов, и Нина ахнула, когда в ее тело вонзились маленькие шипы. Дрюскели расхохотались.

– Оставь ее в покое, – прорычал Матиас на фьерданском. Его слова сочились гневом. На мгновение вспышка паники охватила его бывших товарищей. Он был крупнее их всех, одним из лидеров, лучшим среди этих мальчиков-убийц. Затем Ларс еще раз щелкнул по тросу. Выскочили шипы, и Матиас громко выдохнул, согнувшись пополам от боли, снова становясь просто человеком в глазах дрюскелей.

Последовало угрожающее и злобное хихиканье.

Ларс резко дернул хлыст, и канаты натянулись, заставляя пленников неуклюже ковылять за ним.

– Ты все еще молишься нашему богу, Хельвар? – спросил Ларс, когда они проходили мимо священного дерева. – Думаешь, Джель слушает тявканье мужчин, которые позволили гришам осквернить себя? Думаешь…

Она услышала резкий животный визг. Нина и остальные даже не сразу поняли, что его издал Ларс. Он открыл рот, и кровь потекла по его подбородку на блестящие серебряные пуговицы формы. Хлыст выпал у Ларса из рук, и стоящий рядом дрюскель в надвинутом на глаза капюшоне кинулся вперед, чтобы поймать его.

У основания священного дерева раздался громкий треск. Нина узнала этот звук – она уже слышала его на северной дороге, когда они повалили дерево, перед тем, как устроить засаду на тюремный