ужасом осознал, что его губы расплываются в улыбке, но ее было легко подавить, когда он вспомнил, что его лицо изменят.

– Что Бреккер хочет со мной сделать?

– Ничего радикального. Я изменю цвет глаз, волосы… вернее, их остатки. Это не навсегда.

– Я этого не хочу.

«Не хочу, чтобы ты приближалась ко мне».

– Это не займет много времени и будет совершенно безболезненно, но если ты хочешь спорить с Казом…

– Ладно, – сказал он, собираясь с духом. С Бреккером спорить бесполезно, особенно когда он может шантажировать Матиаса обещанным помилованием. Парень перевернул ведро и сел на него. – Теперь-то дашь мне ключ?

Нина вручила ему ключ и, пока Матиас снимал кандалы с запястий, начала копаться в небольшой шкатулке с ручкой, которую принесла с собой. В шкатулке было несколько небольших ящичков, набитых порошками и пигментами в крошечных пробирках. Девушка достала баночку с чем-то темным.

– Что это?

– Черная сурьма. – Она подошла ближе и подняла ему подбородок кончиком пальца. – Расслабь челюсть, Матиас, а то сточишь все зубы.

Он скрестил руки на груди.

Нина насыпала немного сурьмы ему на голову и печально вздохнула.

– Почему бравый дрюскель Матиас Хельвар не ест мясо? – спросила она театральным голосом. – Это очень печальная история, дитя. Его зубы раскрошила злая девушка-гриш, и теперь он может есть только пудинги.

– Перестань, – проворчал он.

– Что? Не мотай головой.

– Что ты делаешь?

– Крашу твои брови и ресницы. Ну, знаешь, как девушки делают перед вечеринкой. – Он, должно быть, скривился, потому что она разразилась хохотом. – Видел бы ты выражение своего лица!

Нина наклонилась, и волны ее каштановых волос касались щеки Матиаса, пока она втирала сурьму ему в брови. Ее ладонь опустилась на его лицо.

– Закрой глаза, – пробормотала девушка и затем провела пальцем по его ресницам. Фьерданец вдруг понял, что задержал дыхание.

– От тебя больше не пахнет розами, – заметил он и тут же захотел пнуть сам себя. Он не должен обращать внимание на ее запах.

– Я, наверное, пахну кораблем.

Нет, от нее веяло сладким, идеальным ароматом…

– Ириски?

Нина виновато потупила взгляд.

– Каз сказал брать с собой только самое необходимое. Нужно же девушке что-то есть! – Она полезла в карман и достала пакетик ирисок. – Хочешь?

«Да».

– Нет.

Девушка пожала плечами и закинула одну в рот. Ее глаза закатились, и она довольно ахнула.

– Как же хорошо!

Унизительная мысль, но в этот момент Матиас понял, что мог бы весь день смотреть, как она ест. Это одна из черт, которая ему нравилась в Нине – она смаковала все, будь то ириски, холодная вода или вяленая оленина.

– Теперь глаза, – сказала она с конфетой во рту, доставая небольшую бутылочку из шкатулки. – Только не закрывай их.

– Что это? – нервно спросил парень.

– Настойка, разработанная гришом по имени Женя Сафин. Это самый безопасный способ изменить цвет глаз.

Нина снова наклонилась. Ее щеки порозовели от холода, рот слегка приоткрылся. Губы девушки были всего в паре дюймов от его лица. Если бы Матиас выпрямился, они бы поцеловались.

– Посмотри на меня, – велела девушка.

«Смотрю, – он взглянул ей прямо в глаза. – Помнишь тот берег, Нина?» – хотелось ему спросить, хотя он и так знал ответ.

– Какого цвета они будут?

– Тс-с-с. Это сложный процесс. – Она капнула пару капель себе на пальцы, поднесла их к его зрачкам и замерла.

– Почему ты не можешь просто капнуть туда?

– Почему ты не можешь просто помолчать? Хочешь, чтобы я тебя ослепила?

Он замолчал.

Наконец она отодвинулась и прошлась взглядом по его лицу.

– Карие, – подмигнула Нина. – Как ириска.

– Что ты планируешь делать с Бо Юл-Баюром?

Нина выпрямилась и отступила назад с застывшим выражением лица.

– В смысле?

Ему стало жаль, что ее игривое настроение испарилось, но это не имело значения. Фьерданец оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что их никто не слушает.

– Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Я ни на секунду не поверю, что ты позволишь этим людям передать Юл-Баюра керчийскому Торговому совету.

Она положила бутылочку в один из крошечных ящичков.

– Нам придется повторить процедуру еще как минимум два раза, прежде чем мы достигнем Ледового Двора, чтобы цвет стал более насыщенным. Собирай свои вещи. Каз хочет, чтобы мы вышли через час.

Нина захлопнула крышку шкатулки и забрала кандалы. Затем она ушла.

К тому времени, как они попрощались с членами экипажа, небо превратилось из розового в золотое.

– Увидимся в джерхольмской гавани! – крикнул Шпект. – Ни траура!

– Ни похорон, – дружно ответили остальные. Странные люди.

Бреккер всех раздражал своим нежеланием делиться планом похищения Бо Юл-Баюра и побегом из Ледового Двора с ученым под мышкой. Но одно он дал ясно понять: как только задание будет выполнено, отступать они будут на «Феролинде». На корабле хранились документы с печатью, которые подтверждали, что все пошлины для перевозки мехов и других товаров из Фьерды в Зирфорт – портовый городок на юге Керчии – представителями компании «Ханрад Бэй» были выплачены.

Команда начала подъем на утес по скалистому берегу. Приближалась весна, но землю все так же укрывал плотный слой льда, так что идти было нелегко. Достигнув вершины утеса, они сделали привал, чтобы перевести дух. «Феролинд» еще виднелся на горизонте, его паруса надулись ветром, который сейчас нещадно хлестал их по щекам.

– Святые, – выдохнула Инеж. – Мы действительно это сделали.

– Каждую минуту каждого жалкого дня, проведенного на борту, я мечтал сойти с этого корабля, – сказал Джеспер. – И почему я внезапно заскучал по нему?

Уайлен потопал ногами.

– Может, потому, что от этого холода могут ноги отмерзнуть?

– Когда получим деньги, будешь жечь свои крюге, чтобы согреться, – ответил Каз. – Вперед.

Он оставил свою воронью трость на корабле, взяв вместо нее менее броскую тросточку. Джеспер чуть ли не со слезами на глазах сменил свои драгоценные револьверы с перламутровыми рукоятками на пару обычных пистолетов. Инеж поступила точно так же со своим необычным набором кинжалов, оставив лишь те ножи, с которыми она сможет легко расстаться при входе в тюрьму. Вполне практичное решение, но Матиас знал, что у талисманов есть своя сила.

Джеспер сверился с компасом, и они свернули на юг, разыскивая дорогу, которая выведет их на главный торговый путь.

– А вот я заплачу кому-нибудь, чтобы они сожгли мои крюге за меня, – сказал он.

Каз пошел в ногу с ним.

– Почему бы не заплатить кому-то, чтобы он заплатил кому-то, чтобы за тебя сожгли крюге? Так поступают крупные игроки.

– А знаешь, как поступают настоящие шишки? Они платят кому-то, чтобы тот заплатил кому-то, чтобы…

Их голоса затихали по мере того, как они уходили вперед, и Матиас с остальными поплелись следом. Он заметил, как каждый из них кинул прощальный взгляд на исчезающий «Феролинд». Шхуна была частицей Керчии – их дома, последней знакомой вещью, которая с каждой минутой удалялась все дальше.

Матиас даже немного сочувствовал им, но, стоило признать, пока они с трудом пробирались по снежным просторам, с наслаждением наблюдал, как эти канальные крысы в кои-то веки