напугать этих дураков, но, судя по всему, Матиас такой же дурак, как и они.

– Почему нигде нет названий? – спросил Бреккер, указывая на чертеж.

– Я не знаю фьерданского, а нам нужно, чтобы все детали были абсолютно правильными, – ответил Уайлен. – Пусть Хельвар их подпишет. – Паренек осекся, увидев выражение лица Матиаса. – Я просто делаю свою работу. Перестань на меня так пялиться.

– Не перестану, – рявкнул фьерданец.

– Вот, – перебил Каз, кидая ему крошечный чистый диск, блеснувший в лучах солнца. Демон сидел на бочке, прислонившись к мачте. Его больная нога покоилась на мотке каната, а чертова трость лежала на коленях. Матиасу нравилось представлять, как он разломает ее в щепки и скормит их одну за другой Бреккеру.

– Что это?

– Одно из новых изобретений Раске.

Уайлен резко поднял голову.

– Я думал, он занимается взрывчаткой.

– Он всем занимается, – ответил Джеспер.

– Вставьте его себе за зубы, – сказал Каз, вручая диски остальным. – Но не кусайте…

Уайлен начал плеваться и кашлять, раздирая себе рот. На его губах натянулась прозрачная пленка, которая надулась, как живот лягушки, когда парень попытался дышать. Его глазки забегали в разные стороны от паники.

Джеспер рассмеялся, а Каз просто покачал головой.

– Я же сказал не кусать, Уайлен! Дыши через нос.

Тот сделал глубокий вдох, его ноздри раздулись.

– Полегче, – посоветовал Джеспер. – А то сознание потеряешь.

– Что это? – спросил Матиас, все еще держа диск в ладони.

Каз засунул его себе в рот и вставил между зубов.

– Балин. Я планировал оставить их на черный день, но после этой засады не знаю, какие еще неприятности ждут нас в открытом море. Если окажетесь в воде и не сможете дышать, достаньте диск и раскусите его. Это даст вам воздуха на десять минут. Меньше, если начнете паниковать, – добавил Каз, многозначительно покосившись на Уайлена и протянув ему еще один балин. – Будь осторожнее с ним.

Затем он постучал по чертежу Ледового Двора.

– Названия, Хельвар. Все.

Матиас с неохотой взял перо и чернила, которые передал ему Уайлен, и начал выводить названия зданий и прилегающих дорог. Когда он делал это своими руками, то чувствовал себя еще большим предателем. Он смутно надеялся каким-то образом отделиться от группы, когда они доберутся до места, выдать их местоположение и тем самым заслужить благосклонность своего правительства. Узнает ли его кто-нибудь в Ледовом Дворе? Наверняка они думали, что он мертв, утонул во время кораблекрушения, погубившего его близких друзей и командира Брума. У него не было никаких доказательств, которые могли бы подтвердить его личность. Он будет чужаком, которому нечего делать в Ледовом Дворе, и к тому времени, когда он убедит кого-нибудь прислушаться…

– Ты чего-то недоговариваешь, – сказал Бреккер. Его темные глаза сосредоточенно всматривались в Матиаса.

Тот решил не обращать внимание на дрожь, пробежавшую волной по его телу. Иногда казалось, что демон мог читать мысли.

– Я говорю все, что знаю.

– Твоя совесть вмешивается в воспоминания. Помни условия нашей сделки, Хельвар.

– Хорошо, – ответил он с нарастающей злостью. – Хочешь услышать мое экспертное мнение? Твой план не сработает.

– Ты даже не знаешь, какой у меня план.

– Войти через тюрьму и выйти через посольство?

– Для начала.

– Это невозможно. Тюремный сектор полностью изолирован от всего остального Двора. Он не связан с посольством. Оттуда в него не попасть.

– Там есть крыша, не так ли?

– На нее тоже нельзя забраться, – с удовольствием объяснил Матиас. – Дрюскели по три месяца работают с пленниками-гришами и стражниками – это часть нашей подготовки. Я был тюрьме, и там нет доступа к крыше именно по этой причине – если кому-то удастся выбраться из камеры, нужно, чтобы он не мог свободно передвигаться по Ледовому Двору. Тюрьма полностью отрезана от двух других секторов внешнего круга. Если вы уже попали внутрь, там и останетесь.

– Всегда есть выход. – Каз достал план тюрьмы из кипы бумаг. – Пять этажей, верно? Зона оформления и четыре этажа с камерами. Тогда что здесь? В подвале?

– Ничего. Прачечная и мусоросжигатель.

– Мусоросжигатель?

– Да, там сжигают одежду арестантов, в которой те прибывают. Это мера предосторожности от чумы, но… – как только эти слова слетели с языка Матиаса, он понял, что задумал Бреккер. – Джель всемогущий, ты хочешь, чтобы мы лезли шесть этажей вверх по шахте мусоросжигателя?

– Когда он работает?

– Если память мне не изменяет, рано утром, но даже без жара мы…

– Он не хочет, чтобы по ней лезли мы, – перебила Нина, выходя из трюма.

Каз выпрямился.

– Кто присматривает за Инеж?

– Ротти. Я вернусь через минуту. Мне просто нужно подышать свежим воздухом. И не изображай заботу об Инеж, когда сам заставляешь ее лезть шесть этажей вверх по дымоходу с одной лишь веревкой и молитвой.

– Призрак справится.

– Призрак – шестнадцатилетняя девушка, которая в данный момент лежит без сознания на столе. Возможно, она даже не переживет эту ночь.

– Переживет, – ответил Каз, и что-то свирепое мелькнуло в его глазах. Матиас подозревал, что Бреккер достанет девушку из самой преисподней, если придется.

Джеспер взял револьвер и протер его мягкой тряпкой.

– Почему мы обсуждаем подъем по дымоходу, когда у нас есть проблемы посерьезней?

– Это какие же? – спросил Каз, хотя Матиас видел, что он знает ответ.

– Мы не можем отправиться за Бо Юл-Баюром, если в дело ввязался Пекка Роллинс.

– Кто этот Пекка Роллинс? – поинтересовался Матиас, пробуя на языке эти глупые слова. В керчийских именах не было величия. Он знал, что упомянутый мужчина – лидер банды и получает хорошую прибыль от Хеллшоу. Это звучало уже достаточно омерзительно, но он чувствовал, что есть что-то еще.

Уайлена передернуло, когда он наконец отодрал резиновую пленку с губ.

– Всего лишь самый крупный, самый отвратительный делец во всем Кеттердаме. У него есть деньги, которых нам не хватает, связи, которых нет у нас, и, скорее всего, фора на старте.

Джеспер кивнул.

– В кои веки Уайлен говорит дело. Если нам каким-то чудом удастся похитить Бо Юл-Баюра до Роллинса, когда он узнает, кто его опередил, мы все – покойники.

– Пекка Роллинс – босс Бочки, – сказал Каз. – Не больше и не меньше. Хватит делать из него какого-то бессмертного божка.

«Тут что-то еще», – подумал Матиас. В Бреккере больше нет того гнева, который, казалось, овладел им, когда он убивал Омена. Но в его словах все еще слышалось напряжение. Матиас был уверен, что Каз Бреккер ненавидит Пекку Роллинса, и не только потому, что тот подорвал их корабль и нанял бандитов, чтобы расстрелять их. Тут пахло старыми ранами и давней враждой.

Джеспер откинулся на спинку стула и сказал:

– Думаешь, Пер Хаскель тебя прикроет, когда узнает, что ты перебежал дорогу Роллинсу? Думаешь, старик захочет войны?

Каз покачал головой, и Матиас увидел явное раздражение на его лице.

– Пекка Роллинс не появился на свет с серебряной ложкой во рту, купаясь в крюге. Вы до сих пор мыслите слишком ограничено, как и Пер Хаскель. Этого и хотят люди вроде Роллинса. Мы провернем