некоторые земенские диалекты – наконец убедила Зою. Она согласилась, чтобы Нина сопровождала их группу экспертов-гришей на Блуждающий остров. Несмотря на все опасения Назяленской, девушка успешно справлялась с работой. Прикидываясь путешественницей, она проскальзывала в таверны и флигели, чтобы подслушать разговоры и пообщаться с местными жителями. После этого она возвращалась с собранной информацией в лагерь.

«Если ты направляешься в Марох Глен, то поезжай лучше днем. Эти земли кишат злыми духами – откуда ни возьмись возникают бури!»

«Ведьма из Феллса настоящая! Мой двоюродный брат пошел к ней с приступом цифиля, а потом клялся, что никогда не чувствовал себя здоровее. Ты хочешь сказать, что он идиот? Да у него мозгов больше, чем у тебя когда-либо будет!»

Они нашли две семьи гришей, прячущихся в пещерах Истамеры, где якобы обитали феи, и спасли мать, отца и двух мальчиков – инфернов, управляющих огнем, – от толпы в Фенфорде. Они даже совершили налет на судно работорговцев неподалеку от порта в Лефлине. Беженцев отсортировали, и тем, у кого не было способностей, предоставили возможность вернуться домой. Тем же, у кого эксперты нашли таланты, предложили убежище в Равке. Только старая сердцебитка, известная как Ведьма из Феллса, решила остаться.

«Если они хотят моей крови, пусть сами за ней придут, – рассмеялась она. – Я верну ее, взяв кровь у них».

Нина знала каэльский как родной и любила примерять на себя разные личности в каждом новом городке. Но, несмотря на ее триумф, Зоя была недовольна. «Недостаточно просто знать языки, – выговаривала она. – Тебе нужно научиться быть менее… заметной. Ты слишком громкая, слишком несдержанная, слишком запоминающаяся. Слишком много риска».

«Зоя, – обратился к ней один эксперт, путешествующий с ними. – Будь полегче с ней». Он был живым усилителем. Когда он умрет, его кости могут усилить силу гришей, как акульи зубы или медвежьи когти, которые они носили. Но живым он был бесценен для их экспедиции, потому что мог использовать свой дар, чтобы чувствовать силу гришей через касание.

Обычно Зоя защищала его, но тогда ее темно-голубые глаза превратились в щелочки. «Мои преподаватели со мной не нянькались. Если она доиграется до того, что ее погонит по лесу толпа крестьян с вилами, ты их тоже попросишь быть полегче?»

Нина была ошеломлена и выбежала из комнаты, устыдившись накативших слез. Они задели ее гордость. Зоя кричала ей вдогонку, чтобы она не заходила за горы, но девушка не послушалась, желая убраться как можно дальше от шквальной. Так она и попала прямиком в лагерь дрюскелей. Шесть светловолосых парней, общавшихся на фьерданском, собрались на скале над берегом. Они не разводили костер и были одеты как каэльские крестьяне, но Нина сразу же их раскусила.

Они долго на нее смотрели, сияющую в серебристом свете луны.

– О, слава богам! – прощебетала она на каэльском. – Я путешествую с семьей, но заблудилась в лесу. Может, кто-нибудь из вас поможет мне найти дорогу?

– Кажется, она потерялась, – перевел на фьерданский один из них.

Другой встал, в его руке был фонарик. Он был выше остальных, и все ее инстинкты кричали, что нужно бежать. «Они не знают, кто ты, – напомнила она себе. – Ты просто симпатичная каэльская девушка, заблудившаяся в лесу. Не делай глупостей. Отведи его подальше от остальных и разберись с ним наедине».

Он поднял фонарь, и его отблеск осветил их лица. У него были длинные волосы цвета полированного золота, а светло-голубые глаза мерцали, как лед на зимнем солнце. «Будто с картинки», – подумала Нина. Святой, покрытый сусальным золотом на стенах церкви, рожденный, чтобы орудовать огненным мечом.

– Что ты тут делаешь? – спросил он на фьерданском.

Она изобразила недоумение и ответила на каэльском:

– Простите, я не понимаю. Я заблудилась.

Парень набросился на нее. Нина не раздумывала, просто отреагировала, подняв руки для ответной атаки. Он был слишком быстрым. Не медля ни секунды, бросил фонарик и схватил ее за руки, крепко сжимая ладони, чтобы она не могла воспользоваться своей силой.

– Дрюсье, – довольно промолвил он. «Ведьма». Его губы расплылись в волчьем оскале.

Нападение было проверкой. Девушка, потерявшаяся в лесу, защищалась бы ножом или пистолетом. Она бы не пыталась остановить человеческое сердце своими руками. «Безрассудная. Импульсивная».

Поэтому Зоя и не хотела брать ее с собой. Хорошо натренированный гриш ни за что бы не допустил такой ошибки. Нина поступила как идиотка, но не собиралась становиться еще и предательницей. Она молила дрюскелей на каэльском, а не равкианском, и не кричала о помощи ни когда они связали ей руки, ни когда угрожали, ни когда закинули ее в шлюпку, как мешок с просом. Ей хотелось вопить от страха позвать Зою, умолять кого-нибудь спасти ее, но она не стала рисковать жизнью других. Дрюскели отвезли ее на корабль, пришвартованный неподалеку от берега, и затолкали в клетку в трюме, полную других пленных гришей. Вот тогда начался ужас.

Ночь и день слились воедино в сыром чреве корабля. Руки пленников были туго связаны, чтобы они не могли воспользоваться своим даром. Кормили их черствым хлебом, кишащим долгоносиками, которого хватало только на то, чтобы поддерживать в них жизнь. Питьевую воду приходилось расходовать очень осторожно, поскольку никто не знал, когда они получат ее в следующий раз. Там не было отхожего места, поэтому смрад, исходящий от тел и испражнений, стоял невыносимый.

Иногда судно бросало якорь, и дрюскели возвращались с очередным пленником. Фьерданцы стояли перед их клетками, ели, пили и издевались над их грязной одеждой и мерзким запахом. Как бы это ни было ужасно, гораздо больше пугало то, что ждало их впереди – инквизиторы Ледового Двора, пытки и неминуемая смерть. Нине снилось, как ее сжигали заживо на костре, и она просыпалась с криком на устах. Кошмары, страх и головокружение от голода смешивались воедино, и вскоре она начала сомневаться, что реально, а что – нет.

Однажды дрюскели собрались в трюме, одетые в свежевыглаженные, украшенные серебром черные мундиры. У каждого на рукаве была вышита голова белого волка. Они выстроились в шеренгу и встали по стойке смирно, когда вошел их командир. Он был, как и все, высоким, но в отличие от других носил аккуратную бородку. Его длинные светлые волосы уже начинали седеть на висках. Офицер прошелся по трюму и остановился перед пленниками.

– Сколько? – спросил он.

– Пятнадцать, – ответил златовласый парень, который поймал Нину. Она первый раз увидела его в трюме.

Командир прочистил горло и убрал руки за спину.

– Меня зовут Ярл Брум.

Нина вздрогнула от страха и почувствовала, как он отзывается в душах других гришей в клетке – предупредительный сигнал, к которому никто из них не мог не прислушаться.

В школе Нина была одержима дрюскелями. Они были чудовищами из ее кошмаров, со