Вспомнив о своем обещании, протянула ей телефон, еле сдержавшись, чтоб демонстративно не кинуть его.
Такова была моя натура – выпускать когти, строить козни, общаться с людьми, как с подданными.
Все это мне напоминало повадки одного человекоподобного чудовища, имя которого я решила не произносить. Надолго меня не хватит, разумеется.
- Спасибо. – Вежливая, до тошноты. Все-таки было что-то в Эмили совершенно мне чуждое, но безумно притягивающее. В глубине души я прекрасно знала, что Макс нашел в ней.
Эмилия была родом из России, и даже лицо ее носило совершенно другое, непривычное для Америки, выражение. Слегка задумчивое, глубокое.
Грустное, созерцающее. Она выглядела так, как будто действительно ценила все, что ее окружает.
Эта безусловная любовь ко всему сущему заражала. Я уже чувствовала, как симптомы доброты передались и мне, словно простуда по воздуху.
Во время поездки я также отметила ее кофточку лазурного цвета на одно плечо, едва прикрывающую живот, и юбку-солнце в тон. Все это она сочетала с белыми кедами, а что самое удивительное – мне нравилось.
Это вдруг навеяло меня на мысли о том, как я могла бы разнообразить свою коллекцию. Череда платьев замелькала в моем мозгу, окончательно выместив оттуда небезызвестного поддонка.
- Я не хотела, чтобы с тобой случилось что-то плохое тогда. – Не в моих правилах извинятся, но это все Эмили и предрасполагающая к разговору атмосфера.
(Подробная ситуация конфликта Эмили и Ребекки, описана в книге «Позволь мне тебя коснуться»).
Я была тварью, что подсыпала Эми наркотик прошлой осенью – прямо на вечеринке по случаю Хэллоуина. Все это привело к тому, что бывший президент братства – Дмитрий - чуть было не изнасиловал девушку. Тогда меня это не особо волновало, я толком и не знала о том, что довелось пережить Эми в детстве – Кайл рассказывал, что в пятнадцать лет она была изнасилована собственным лучшим другом, от которого и сбежала из России в Америку.
Если до этой истории я думала, что это у меня было беспросветное детство, то теперь поняла, что ошибалась. В то время как самым страшным моим кошмаром была диктатура матери и боязнь за сантиметры на талии, Эмили прошла через настоящий ад.
Как это не сломало ее? Почему она не стала мстить всем мужчинам в одном лице и позволила себе вновь завязать отношения?
Это так и оставалось для меня загадкой. Я была слабее, слабее чем эта крохотная, даже в сравнении со мной, девчонка. И это невыносимо раздражало.
- Проехали эту тему. Тогда меня спас Макс. Это послужило толчком для наших чувств. Каким бы ни было мое прошлое, и какие бы повороты не преподносила судьба, случайности привели меня к счастью.
Она улыбнулась так искренне, что захотелось то ли стереть эту блаженную улыбку, то ли перенять эту привычку.
- Поражаюсь твоей наивности, но я рада, что ты с Кенингом вместе. Хотя, поссорились говоришь...
- У нас это часто бывает. Что мы с Максом только не пережили... Главное, что прошли через это вместе.
Захотелось крикнуть: расскажи! Расскажи, каково это - любить?
- Ссоры лишь сближают нас. Уверена, он сейчас где-нибудь у пляжа. Смотрит на океан и ненавидит себя за то, что отпустил меня ночью одну. Сейчас я вернусь, и он обнимет меня, как прежде... Знаешь... Так, как будто боится потерять. Больше всего на свете.
Эмили вдруг сама обхватила свои плечи, наверное, представляя Макса.
Я решила молчать, уж слишком царапали меня эти разговоры о их любви.
Невооруженным глазом я видела: их чувства были настоящими. Еще одна, не такая как мы с НИМ, пара.
"Ты же знаешь, мы не будем, как все, Ребекка. Это не про нас».
Изгой наотрез отказывался сходить с престола в моих мыслях и сердце.
- А с тобой что? - Ее пальцы коснулись своих щек, и она оглядела мои ключицы. Черт, совсем забыла накинуть что-нибудь сверху. Хотя, разводы от туши разве что противогазом прикроешь.
- Лучше тебе не знать.
- Не мое дело, конечно. Но я слишком хорошо знаю, как выглядят метки после насилия. К сожалению.
Я сделала музыку громче, не желая об этом говорить. Эмили повернула бегунок назад, убавляя звук.
- Это... Не совсем так. - В душе я рассмеялась, до чего все было абсурдно: я ехала с девушкой, которую считала заклятым врагом. И вот мы обсуждаем подробности нашей интимной жизни, как закадычные подруги.
Докатилась.
- Он... Не рассчитал силу. Мы... Трахаемся. Просто трахаемся.
Эми не была удивлена, лишь в очередной раз изрекла слова, продирающиеся мне в мозг как бабочки, олицетворяющие надежду.
- А разве можно просто трахаться? Это совсем не просто. Секс - это лишь физическое проявление одного и того же чувства.
- Оставь эти сказки для детей, Бломен. Или хочешь сказать, тебя от великой любви изнасиловали?!
- Бывают исключения. Бывают, не спорю. Перепихон в туалете Макдональдса, например, вряд ли можно назвать любовью. Но вот регулярно повторяющийся секс не может ничего не значить. Это я так, к примеру. И если уж на то пошло, то да. Даже мой насильник любил меня, он был одержим мной, болен. Я называла это кошмаром. Он называл это любовью.
Одержим, болен.
Ситуация напоминала мою, несмотря на то, что Стоунэм находился в трезвом уме и вряд ли являлся серийным маньяком.
И всё же, Эмили ошибалась. В нем уж точно не было любви. Лишь беспрекословное желание подменить, покорить, нагнуть волю и характер.
- Подумай, может ты даешь ему причины проявлять свои чувства так? Ты можешь сделать первый шаг, показав ему, как надо. Для этого нужно не так много - забота и доброта.
Мы остановились, и я больше не желала слушать ее проповеди. Конечно, ласка ему нужна. Я пыталась. Я правда хотела сблизиться с ним. Но теперь хотела сжечь его на костре, как средневековая инквизиция.
- Пока, Бломен.
- Спасибо, Картер. - Как только Эмили произнесла это и собралась выходить из машины, я услышала звуки рока, издаваемые ее телефоном.
На большом ярком экране четко подписывались лишь три яркие буквы MAX.
Звонок от Макса.
Она прижала руку с трубкой к уху, и я расслышала какой-то шум, голос, что что-то непрерывно ей объяснял.