Пока я придумывала возражения, меня отвлек позабытый Тимур, который вдруг мягко сжал уже мои плечи своими ручищами и искушающе промурчал:

- Что-то у тебя тоже мыщцы деревянные. Я уверен, тебе требуется помощь личного массажиста.

Костик хмыкнул, наклонился к Лельке - парочка поднялась и, мерзко хихикая, удалилась в Лелькину комнату продолжать экзекуцию. Тимур как-то слишком довольно улыбнулся, скинул свитер, оставшись с черной футболке с головой волка (кто бы сомневался) и, не слушая мои возражения, уложил меня на живот, сам взгромоздился сверху пониже поясницы. Очень быстро выяснилось, что мышцы у меня, и правда, задубели от двухнедельного лежания и забега по клубам, а у парня золотые руки. Я млела часа полтора, пока он разминал мне плечи, спину, руки, даже ноги (сквозь одежду, не подумайте ничего такого!). Потом парень поднялся, присел раз пять, разгоняя кровь по организму и ушел мыть руки, накрыв меня одеялом:

- Лежи минут пять хотя бы.

Музыканты целомудренно попрощались с нами, встрепанными и умиротворенными, и уехали по домам на такси. Мы с подругой завалились спать, отложив все обсуждения на утро.

Официально встречаться с избранниками мы обе начали спустя две недели. До этого просто переписывались, перезванивались, гуляли (если погода позволяла), забегали к парням на репетиции. Обе команды готовились к звукозаписи, перерывая весь свой песенный запас в поисках лучшего. Тимур не торопил события, совершенно спокойно реагируя на мое желание разговаривать по ночам, а не заниматься постельной гимнастикой с первого же вечера. И это безумно радовало.

Мы гуляли, умилительно держась за руки, по паркам. Ходили вместе в кино, обсуждая сюжет и действия героев прямо во время фильма: сначала шли добрые и немного слезливые мелодрамы, потом шумные боевики и реально жуткие японские ужастики. Тимур приглашал меня на свидания - как в тех же фильмах, в самых неожиданных местах (площадка под зеркальным куполом одного из ТЦ, модный ресторан с восточной кухней, подземный каток, домик на берегу Финского залива) - с приятной музыкой, цветами, свечами, вкусной едой, зачастую приготовленной им самим. Целовались мы первый раз, встречая рассвет на одной из питерских крыш. Сначала катались всю ночь по сонному городу на машине, потом поднялись, крадучись, на крышу. Глядя на первый алые лучи, показавшиеся из-за горизонта, Тимур крепко прижал меня спиной к себе, опустив подбородок на мое плечо. Подул мне в волосы.

- Щекотно, - я встряхнулась и повернула голову в его сторону.

- Ты очень красивая, - тихим голосом сказал Тимур на выдохе, глядя мне в глаза. Я почувствовала, что краснею. Парень улыбнулся, развернул меня к себе лицом, не отодвигаясь ни на сантиметр. - Можно...?

Прикрыла глаза, подняв лицо ему навстречу. Он был восхитительно нежным и долгим, наш первый поцелуй. Его губы ласково исследовали мои, одна рука придерживала затылок, вторая медленно гладила по щеке, поднимающееся солнце слепило даже сквозь закрытые веки.

Я пришла в себя, обнимая Тимура за шею и запустив пальцы в его густую шевелюру. Неловко улыбнулась, убрала руки, собираясь отступить на пару шагов назад. Не пустили. Чмокнули в нос и по-доброму заглянули в глаза.

- Знаешь, Оксана, кажется, я влюбился.

Самое счастливое утро в моей питерской жизни...

После этого мы, наверное, целовались везде, где только можно. В метро, в машине, в кафе, в клубах, в парке, в перерывах между его репетициями, у меня дома. Чаще всего - у меня дома. Лелька только шипела и уходила в свою комнату, обзывая нас ненормальными. Потом ее забирал Костик, и она успокаивалась.

Правда, дальше поцелуев дело у нас так и не зашло. Я непонятно чего боялась и робела (как будто в первый раз!), Тимур, видя такое, не давил. Сегодня я, наконец, переборола свою иррациональную тревогу и, наконец, решилась. Лелька понимающе ухмылялась весь день, пообещав оставить нам квартиру на растерзание этой ночью. Пока Тимур пел, она успела одеться, вызвонить Костика и напроситься к нему с ночёвкой.

Тимур шутливо поклонился, закончив песню. Из соседних окон послышались аплодисменты. Я послала ему воздушный поцелуй, смской пригласила в гости своего менестреля (одного!). Ян с Матвеем хлопнули парня по плечам, собрали аппаратуру и загрузились в синий фольксваген, припаркованный у соседнего парадного. Я нырнула обратно в ванную, надела кружевное белье черного цвета, чулки с поясом, легкое платье из тонкого шелка. Расчесала волосы, сбрызнула спреем с ванильным запахом. Подумала и принялась заново чистить зубы. Лелька впустила подмерзшего Тимура, увела на кухню, вручила чай (все, как мы договаривались) и вышла из квартиры, закрыв за собой дверь на ключ. Я выдохнула, стараясь унять дрожь, разжала кулаки и пошла на кухню.

Тимур, увидев меня, как-то сдавленно сглотнул и тут же закашлялся, подавившись чаем.

"Фамм фаталь, блин" - я разом перестала смущаться и присела рядом с ним, похлопав парня по спине. Тот прокашлялся, поднял на меня глаза и прохрипел:

- Ксан, я же не железный!

Я, между прочим, тоже! Беру парня за руку и веду в свою комнату, по дороге радуясь, что зимой темнеет так рано. На подоконнике и столах горят свечи в разномастных подсвечниках, благоухает в аромалампе черная ваниль, тихонечко играет что-то томное из восточной музыки. Толкаю парня на диван, криво улыбаясь, начинаю стаскивать с него неизменный свитер, за ним футболку. Обалдевший от такого напора Тимур краснеет, смотрит на меня во все глаза и часто дышит. Тянет руки, чтобы обнять.

- Ложись, тебе определенно нужен сегодня массаж, - несильно кусаю его за мочку уха и, не удержавшись, за шею. Резкий выдох - и парень уже лежит на животе, спрятав лицо.

Нервно ухмыльнувшись, снимаю с полки припасенное заранее массажное масло, ставлю на столик. Провожу руками по его спине - под пальцами напрягаются хорошо оформленные мускулы. Забираюсь на диван, усаживаюсь на парня сверху, сжимаю его бока коленями, обтянутыми чулками. Поправляю платье, чтобы не мялось и, закусив губу, скольжу вниз по мужской талии, заставив его приподняться, ослабляю ремень, расстегиваю неподатливую пуговичку на джинсах, поглаживая пальчиком по кромке. Подо мной явственно задерживают дыхание. Убираю руки из опасной зоны, приспускаю на парне джинсы - совсем немного, чтобы поясницу было видно полностью. Наливаю в ладонь масло и медленными движениями начинаю растирать его по спине и плечам своей жертвы. Легкими движениями массирую подставленное мне тело, глажу, рисую какие-то узоры, мягко сжимаю и тут же отпускаю. Дышать начинает ровнее. Вот и ладушки. Сажусь рядом с ним.

- Переворачивайся, - командую и подталкиваю парня в бок, чтобы точно осознал, что от него требуется. На меня смотрят шальными, почти черными глазами, но просьбу выполняют. Хитро улыбаясь, поднимаюсь на колени, перекидываю одну ногу через обтянутые джинсами конечности Тимура и сажусь, делая вид, что определенные неровности ландшафта меня абсолютно, ни капельки не волнуют. Снова грею в ладони масло, втираю так же медленно в грудь и живот Тимура. Тот недоверчиво смотрит секунд пять, потом широко улыбается, сжимает мои колени руками и закрывает глаза. Наслаждается процессом, ага. На очередном дразнящем движении ладошек по низу живота его терпение закончилось. Тимур распахнул глаза, схватил мои руки, дернул на себя и перевернулся, прижав меня всем телом.

- Моя коварная... - смотрит в глаза, предвкушающе улыбается и целует, горячо, страстно. Его рука тем временем исследуют мои коленки, находят кружевной край чулка, поглаживает, ползет выше и выше, рисует круги на бедре - то с внешней стороны, то с внутренней, подбираясь к другому кружевному изделию. Поцелуи соскальзывают на ушко, шею, ключицы. Платье тянут вниз с одного плеча, горячие пальцы проводят линию от впадинки под горлом до верхушки груди, еще скрытой тканью.

- Нравится? - хрипловатый голос щекочет шею. Киваю в ответ, выгибаясь навстречу - кружевное белье обнаружено и сейчас аккуратно, неторопливо исследуется легкими движениями. Которые очень быстро сменяются несильно давящими в определенных областях. Стон сдержать уже не удается. Тимур довольно смеется и отстраняется.