— А чем так провинился Варун Дартар? Тем, что его жена спала с тобой, а он возражал? Беда не в том, что ты убил пару мерзавцев, а в том, что ты сам начал назначать виноватых, не вдаваясь в подробности, и совершенно заигрался в бога. Или ты скажешь, что в чём-то был виноват твой собственный ребёнок?

— Какой ещё ребёнок? — мрачно уточнил Верас.

— Нирана Артус, помнишь такую? Она пришла за помощью к нам, в Гнездо. Боялась тебя, и не беспочвенно. Но, знаешь, Воздающий всё-таки наблюдает за людьми. Они выжили — и девочка, и её сын — и именно он после твоей казни унаследует и титул, и всё остальное.

При этих словах Верас-младший — или, учитывая последнюю информацию, уже единственный — сидевший до сих пор посреди койки, обхватив руками слегка разведённые колени, прикрыл глаза и медленно опустил голову — не то в знак согласия, не то в задумчивости. На остальных убитых ему в самом деле было плевать, даже несмотря на то, что действительно не все из них являлись подлецами или преступниками, а кое-кого вовсе можно было назвать хорошим человеком. Но вот в этом случае…

Нет, он не вспоминал о той давней интрижке, ему не снилась в кошмарах решительная гордая брюнетка, да и нерождённого ребёнка мужчина не жалел. Но где-то внутри с тех пор сидела заноза, которая в этот момент дала о себе знать. Не стыд, не раскаяние, но понимание — за некоторые поступки приходится платить, и вот это, похоже, один из них. Как только что правильно заметил Ассай, Воздающий — бог справедливости и правды, один из четвёрки верховных богов — действительно наблюдает за людьми, и порой очень тщательно отслеживает такие вещи.

Кто знает, может, именно из-за той истории у Хаггара до сих пор не появился законный наследник? И он, и жена были абсолютно здоровы, её наблюдал один из лучших целителей Кирмила, но… четыре выкидыша за три года, словно проклятье. И Верас с лёгкостью поверил бы именно в проклятье, не будь он сам теневым магом и не знай о проклятьях больше, чем все живущие.

— И всё-таки, чего ты от меня хочешь? Успокоить свою совесть? Дескать, сделал всё, что мог? Уймись, наставник, моя репутация возникла не на пустом месте, но все подробности своих экспериментов и точное число их жертв я унесу с собой к Воздающему.

— Ты желаешь поговорить со жрецом? — нейтральным тоном спросил Ассай после короткой паузы. Он и сам несколько раз успел задать себе вопрос о цели визита, и так не нашёл на него ответа.

Они действительно пытались изменить этого человека. Искренне старались наставить его на правильный путь, воспитать человечность и великодушие, но… доказательство их провала сидело сейчас по другую сторону решётки из хладного железа и спокойно смотрело на Гасара. Хаггар до сих пор считал себя вправе вершить судьбы и распоряжаться чужими жизнями, и даже перед лицом смерти он не спешил каяться и сожалеть о своих поступках.

Впрочем, нет, кое о чём он явно сожалел: о том, что в конечном итоге попался.

— С каким жрецом? — раздражённо уточнил Верас.

— Традиция, — пояснил Ассай. — Приговорённым даётся шанс воззвать к кому-нибудь из богов и попросить о милости.

— О милости? — недоверчиво переспросил младший маг, а потом губы его вдруг скривились в ухмылке. — А что, можно и попросить, раз традиция. Пусть придёт жрец Незримого.

— Ты уверен? — вопросительно вскинул брови озадаченный таким выбором наставник.

Взывали обычно к Светозарному, богу милостивому и способному принять раскаяние. К Плетущему, творящему судьбы, в надежде избежать смерти. К Воздающему, если чувствовали себя невиновными. Иногда приглашали кого-то из низших богов и богинь — в зависимости от личных религиозных предпочтений. А звать бога смерти, с которым и так встретишься через пару часов…

— Это логично: остальные боги далеко, а он где-то здесь. — Хаггар выразительно обвёл взглядом комнату. — Вдруг да и снизойдёт до своей ближайшей жертвы?

Гасар Ассай нахмурился. Душу кольнуло нехорошее предчувствие, но внятно сформулировать его мужчина не смог и отогнал, памятуя о несостоятельности собственной интуиции. В самом деле, это уже отдаёт паранойей. Да, Хаггара Вераса боялись многие, и слухи о нём ходили самые жуткие, но даже с учётом их всех— что он может сделать, закованный в хладное железо, наглухо запертый в клетке?

— Как хочешь, — наконец, кивнул он и развернулся, чтобы уйти.

— Погоди, наставник, — вдруг окликнул его приговорённый. — Ответь на один вопрос. Кто меня предал?

— Что ты имеешь в виду? — растерянно уточнил Гасар.

— Я не проснулся, когда рухнула защита. Это не могло произойти случайно.

— А, это… Такие, как ты, зачастую не считают прислугу людьми и воспринимают их как мебель.

— И после этого вы требуете от меня признать чернь равной? — насмешливо протянул молодой владетель.

— Уважение и преданность, Хаггар, требуют взаимности, — старший маг качнул головой. — Или хотя бы повода. Их надо заслужить. Какое право ты имеешь требовать преданности от людей, которых не считаешь за людей, и вся милость твоя к которым заключается в честной оплате честно выполненной ими работы?

— Это, конечно, отличный повод ударить в спину, — брезгливо скривился Верас.

— Нет. А вот месть за убитого тобой друга — повод.

Некоторое время оба мужчины помолчали, но приговорённый не спешил задавать вопросы и оправдываться, а Гасар… Он очень многое хотел сказать. Встряхнуть мальчишку за шкирку, наорать на него, достучаться до совести. Он бы даже попробовал это сделать, если бы надеялся найти последнюю в этом человеке. Но ни совесть, ни жалость в нём так и не проснулись. Да, может, их и не было никогда?

Когда бывший наставник молча удалился, Хаггар даже не шелохнулся. Только прикрыл глаза, сосредоточился на дыхании и полностью ушёл в себя. Он ждал и готовился не упустить свой шанс.

Те, кто запер его в эту клетку, знали, что Верас не только силён, но и искусен. Вот только даже они не подозревали, каких именно высот он сумел достичь в магии и какие области знаний затрагивал в своей работе. Кое-что в их головах просто не могло уложиться, это были вложенные с детства аксиомы и табу, а Хаггар не признавал никаких запретов.

До возвращения Гасара Ассая прошло около двух часов, за которые молодой маг ни разу не шевельнулся, и открыл глаза только после того, как его окликнули по имени.

Служители Незримого, которых в народе побаивались и сторонились, редко покидали свои храмы, поэтому на доставку одного из них пришлось потратить больше времени, чем тюремщики рассчитывали. Да и в городе было неспокойно, что также доставило много тревожных минут. Если здесь, в королевском дворце с его подземельями, контролируемом бунтовщиками, царила чуть настороженная тишина, то за стенами вот уже второй день слышался грохот, взрывы, а небесным зарницам отвечали вспышки пламени на земле.

Окинув жреца взглядом, Хаггар едва удержался от удовлетворённой улыбки: Незримый уже ответил на его призыв. Одетый в светло-серую, как и полагалось его храму, плотную рубаху под горло с вышитой белым окружностью на груди и удобные тёмные штаны, служитель грозного бога был высок ростом, широк в плечах и крепок телом. На вид около пятидесяти пяти лет, основательный и серьёзный, с собранными в низкий хвост тёмными волосами с проседью. В руке мужчина держал меховую накидку.

Молодой маг поднялся с койки и подошёл вплотную к решётке. Даже лишённый магии он ощущал исходящий от неё холод, сопровождающий гремучее железо: тюремщики действительно не поскупились.

— Здравствуй, жрец, — тихо проговорил он, в упор глядя на того. Служитель молча склонил голову в ответ и так же молча шагнул ближе.

— Жрец… — настороженно окликнул Гасар, поймав того за локоть. — Не стоит…

— Не мешай мне выполнять мой долг, маг, — равнодушно отмахнулся тот и стряхнул чужую руку. Гасар по-прежнему не понимал, что именно его так тревожит, но поминал недобрым словом короля, помешанного на старых традициях и решившего проявить благородство. Теневик, противореча собственным недавним мыслям и надеждам, жалел, что Вераса не прикончили спящим.