Великий гетман литовский, слегка пожевав губами, продолжил:
- Сохранение границы и порубежных сборов и пошлин.
- Если таково ваше желание - да.
- Великий князь должен пребывать в своем княжестве не меньше семи месяцев в году.
- Пяти!
Тактично уклонившись от обсуждения, Григорий Ходкевич продолжил:
- Еще до коронации великий князь должен присягнуть в том, что будет равно милостив и справедлив ко всем своим подданным, как православным, так и католикам. А так же - что не будет утеснять римских каноников и их паству, а так же не посягать на костелы.
- При условии, что отнятые беззаконной силой православные храмы будут возвращены их прежним владельцам.
Именно это условие вызвало особенно жаркие споры - пока договаривающиеся стороны не сошлись на том, что каждый случай будет разбираться силами Верховной Рады.
- Согласны, великий государь.
- Как и я.
Шевельнувшись, князь Острожский попросил слова:
- Великий государь, а что насчет кальвинистов и лютеран?
- А что с ними не так? У нас на Руси полным-полно людишек бусурманской веры - и ничего, живут и не жалуются. Только жидов не привечаем, из-за их дел ростовщических.
- Но у нас жиды укоренились давно и в заметном количестве, поэтому хотелось бы получить определенные...
- На усмотрение моего сына и Верховной Рады.
- Но можно ли рассчитывать на то, что государь Димитрий Иванович?..
- Что бы вы там ни думали, сын мой будет править самостоятельно. Он у меня разумник каких поискать, да и кровь лить не любит. Или вы не собирали слухи и сплетни? Или не выведывали в разговорах с князьями-боярами?
Отрицать подобное было глупо. Как и то, что отец всегда будет иметь влияние на своего первенца и наследника.
- Гм. Магдебургское право для городов?
К этому вопросу повелитель Московии отнесся весьма благосклонно:
- Да! Хорошее дело, я и в своих городах что-то подобное устраиваю.
Царская уступчивость была легко объяснима - потому как налоги с таких городов шли прямо в казну великого княжества Литовского. Опять же и городская стража ему подчинялось, да и иного полезного для верховной власти хватало...
- Доступ наших купцов к изделиям царских мастерских и тульскому укладу?..
- А разве вашим мужикам торговым кто-то чинит препятствия? Пусть приезжают и покупают, сколько злата-серебра хватит.
- Гм. Шляхетские права и вольности?
- На усмотрение моего сына и Верховной рады.
- Великий государь...
- Я даю слово, что Дмитрий обсудит каждое предложение Верховной Рады, и примет окончательное решение только с вашего полного согласия.
- Он присягнет на кресте об этом, перед тем как?..
- Да.
Потратив пару секунд на переглядывания, знатные литвины заметно расслабились - ответы на основные вопросы они получили.
- Супруга великого князя должна быть избрана из его подданных... Хорошего рода, разумеется.
Понимающе хмыкнув, Иоанн Васильевич с явственным сожалением ответил, что его сыну не всякая девица подойдет - будь у нее хоть сам Гедимин в дедушках. Заметив, что ему... Ну, не то чтобы совсем уж не поверили - трудно сомневаться в том, что видел своими глазами. Поэтому царю просто выразили вполне понятные сомнения. В том, что московские боярышни и княжны хоть чем-то отличаются от таковых в Литве. Перефразируя - баба, она везде баба!..
- Хм?.. Домну ко мне.
Надо сказать, что слухов и откровенных домыслов про девицу Дивееву ходило порядочно - конечно не так, как про самого Димитрия Ивановича, но все равно немало. Поэтому гости ее приход встретили внимательными до крайнего неприличия взглядами, от которых обычная боярышня должны была если и не сомлеть, то хотя бы придти в сильное смущение и замешательство. Вот только конкретно эта дева на все их разглядывания не обратила ровным счетом никакого внимания!..
- Великий государь?..
Перехватив руку, затянутую в тонкую перчатку белого шелка, повелитель Северо-Восточной Руси добродушно покачал головой - ни секунды не сомневаясь, что его самочувствие все равно проверяют. Сын мог такое утворить чуть ли не с Прихожей, его ученице требовалось приблизиться шагов на пять, Дуняша (тоже умницей растет!) и Федька чуяли головную боль с порога Кабинета, а вот унять ее могли только прямым касанием. Иван унимать тоже мог, но вот с чуйкой у него было откровенно плоховато...
- Здоров я Домнушка, здоров. Скажи-ка вон им. Кто ты есть?
С недоумением поглядев на предмет своей неустанной заботы, а затем покосившись и на незнакомых ей мужчин, одетая в белое платье девушка повернулась в указанную сторону и послушно ответила - заодно давая разглядеть странную брошку на высокой груди, где две изогнутые черточки, выложенные алмазами, держали крупный багровый рубин. Капля крови на ладонях?..
- Целительница царской семьи на время отсутствия наставника.
- А еще?
- Личная ученица государя Димитрия Ивановича.
- Скажи, что будет, если он возьмет на ложе обычную девицу?
Поглядев на отца ее истинного повелителя и господина, и получив от него должное подтверждение, Дивеева развернулась обратно.
- Сначала ей будет очень хорошо, затем очень плохо. Потом умрет.
- А вот они тебе не верят. Дай-ка им подержать ручку свою нежную да белую.
С явным сомнением оглядев убийственно серьезных послов, Домна нехотя стянула перчатку и подала ладонь казначею всея Литвы Николаю Нарушевичу.
- Не будь все так сложно, я бы давно Митьку оженил и внуков на руках тетешкал.
- Но как же тогда?..
С превосходством оглядев неудачников, неспособных породить столь сильных и одаренных сыновей, царственный отец поделился крошкой сокровенного:
- Когда попадется ему подходящая, он и сам ее не упустит. И ему жена, и вам радость - поди, внуки-то в отца и деда уродятся.
Такие новости очень заинтересовали родовитых - но еще больше их привлекал густой румянец, заливающий лицо и шею Нарушевича. Замаслились глаза, задрожали руки, грудь начало распирать гулкими ударами сердца...
- Хватит с него, Домнушка.
С явным усилием вытянув ладонь из неожиданно крепкой мужской хватки, Дивеева поспешила вернуть перчатку на ее законное место - и пока она это делала, великий князь разглядел гримасу недовольства на мягком и обычно спокойном лице невысокой кареглазой красавицы.
- Ступай.
Пока казначей приходил в себя, Иоанн Васильевич обговорил с его соратниками еще пару мелких вопросов - а когда подскарбий все же оклемался от прикосновения целительницы, одарил дорогих гостей "на путь-дорожку" составными кирасами из превосходной стали и кубками дымчато-синего стекла. Распрощался Иоанн Васильевич со своими добровольными союзниками очень ласково, потому что... Как там Митя говорил? Единая вера, царь и Отечество? И пускай литвины думают, что смогут сохранить свою обособленность, пускай. Москва, чай, тоже не сразу строилась?!.. Где лаской, а где и таской.
- Великий государь, государыня Мария Темрюковна до тебя желает.
Кинув гневный взгляд на Малюту, посмевшего отвлечь своего царя от высоких размышлений о сущности власти, правитель Московии недовольно шевельнул полными губами:
- Ввечеру сам ее навещу. Ступай!..
Выждав пару минут, великий князь грузно покинул объятия удобного кресла и дошел до стального хранилища. Едва слышно прощелкали наборные диски, звонко лязгнул внутренний засов - позволяя хозяйской руке отворить массивную дверцу и подхватить с верхней полки тоненькую книжицу, чья картонная обложка была изрядно истерта и даже малость замусолена. Шелестнули страницы, открывая для царских глаз ровные строчки новой скорописи и собственные заметки на широких полях.
- М-да. Знатное письмо Митька измыслил - если уж я сам на него потихоньку перешел...
Хмыкнув, темноволосый правитель вернулся в кресло и "переломил" книжицу по одной из закладок, подписанной как "Крымско-турецкий поход на Астрахань". Достал из ящика стола небольшую карту, буквально исчерканную разноцветными чертилками, разложил рядом с книжицей и задумчиво поскреб крепким ногтем правый висок.