- Знают, - неохотно сказал он. - Исследовательская Академия часто отправляла экспедиции в это наиболее неизведанное место на Кихча. Но именно с их записей мою родину принято считать крайне небезопасным местом, и те немногие племена йрваев, которых им удалось встретить, были враждебны к людям.

Как я понял к тому моменту, Кихча было не только названием давно исчезнувшей расы, но и названием всей планеты целиком. Это в том случае, если кто-то тут вообще представлял себе, что такое планета.

- А есть вообще случаи, когда подданные враждебного государства получали гражданство Грайрува?

- О таких случаях я не знаю, но это не значит, что их вообще нет, - неохотно сказал Локстед, останавливаясь и глядя в окно. Затем он поднял кафтан смолянисто-черного цвета, и со злостью оторвал у него рукава. Я решил не протестовать - ну не нравятся ему рукава, так не буду же заставлять? Хотя получившийся жилет выглядел неплохо, если не считать повисших по бокам ниток, которые йрвай тут же и обрезал.

- Ну как? - с надеждой спросил он. Я покачал головой:

- Тебе не хватает пенсне. Или монокля.

- И как я монокль удержу? - язвительно поинтересовался йрвай, стуча себя кулаком по лбу. Видимо, намек такой на мою очередную гениальность. Глазницы у него и вправду не такой формы, которая могла бы удержать эту стекляшку.

- Приклеишь, - нашелся я.

- На задницу себе приклей монокль. И ходи так, - раздраженно ответил собеседник. Его настроение менялось чуть ли не каждых пять секунд, наверное, я затронул действительно больную тему. Собственно, я не слишком долго думал, как с этим справиться.

- Мы едем в столицу, - решил я.

- Какого черта там делать?

- Добывать тебе бумагу, свидетельствующую о том, что ты вправе попирать ногами эту негостеприимную землю. А вот как - на месте разберемся. По крайней мере, ты сейчас похож на приличное существо, - поддел я его, пытаясь хоть как-то растормошить. Локстед вздохнул:

- Ладно. Ничего идея, не лучше и не хуже других, не менее безумных. Отсутствие денег, я так понимаю, тебя тоже не смущает?

В дверь деликатно постучали. Я удивился - до этого момента я вообще не представлял, что в мире Кихча есть кто-то, способный постучать именно деликатно. Нашлись умельцы. Может быть, он еще и имя свое назовет сразу?

- Входите, - заорал я.

В дверь вошел, вернее, втиснулся усач с почти квадратным лицом и пучком соломенно-желтых волос, торчащих из-под кольчужного капюшона, весь обвешанный к тому же какими-то ленточками. Он оценил обстановку, неодобрительно хмыкнул и обратился ко мне:

- Капрал Вейлвуд, вашбродь. Прибыл для завершения сделки и обеспечения охраны вас и вашего имущества на территории Коргата.

Вот блин.

- Вот черт, - почти идентично с моими мыслями, но вслух высказался йрвай, оправляя на себе жилет. - И по чьему это приказу?

- По велению мастера Хольца, - отчеканил вояка. Несмотря на подчеркнутую воинскую дисциплину, мне он показался приятным человеком. Я протянул ладонь:

- Рихард Шнапс, с третьего дня - вольный купец. - Со сжиманием моей несчастной ладони этот товарищ явно перегнул палку. Я едва не взвыл, кроме того, мне почудился треск самых мелких косточек. Поспешно вырвав руку из его медвежьей лапы, я спрятал ее за спину, радуясь, что могу шевелить пальцами.

- Деньги где?

- Внизу двое крепких ребят с сундуком.

- Сундук денег, - усмехнулся я. - Заманчиво. Наверное, размером с этот дом?

- Пятнадцать лет назад для крупных торговых операций императорский монетный двор начал чеканить так называемые "длинные деньги", рецебы. Номинал одного такого слитка - да, они действительно длинные - тысяча варангов, - ликвидировал мою безграмотность Локстед. Воин уважительно покосился на него:

- Так точно, мастер...?

- Локстед, - криво ухмыльнулся тот. "Мастером" его еще не называли, я так понял. Варанги, рецебы... все это было интересно, но как-то дико. И если к названию монет я относился равнодушно - варанги и варанги, наверняка не первый правитель, который деньги в честь себя называет - то название этих слитков вызвало у меня какие-то смутные воспоминания, которые я впоследствии, как ни старался, прояснить не мог.

- Хорошо, - кивнул я. - Выходить будем на закате, но необходимо уладить несколько моментов. У нас всего несколько часов, которые я планирую потратить с пользой.

- Мне казалось, ты все уладил, - подверг сомнению мои намерения йрвай.

- О, это только начало, - ухмыльнулся я.

Пока солдаты Гильдии развлекались тем, что перекидывались в карты - судя по комментариям, они давно уже играли на деньги, но эти кругляшки то и дело кочевали из одного кармана в другой.

- Пока не понимаю, что ты собираешься делать, - вздохнул Локстед, едва мы покинули таверну. Я назидательно сообщил:

- Вот поэтому я купец, а ты - юрист.

- Ты меня сейчас кем обозвал?

- У меня на родине так зовут специалистов по интерпретации законов в свою пользу.

- Черт с ней, с интер... - сложное слово никак не давалось йрваю. - С этой дрянью. У тебя в голове что-то творится, и это что-то меня пугает.

- Не поверишь - оно меня самого иногда пугает. Смотри, - я выставил растопыренные пальцы перед его носом и начал загибать по порядку, - во-первых, я на одной лошади с тобой не поеду. Франциска, конечно, титан тяглового дела, но нас двоих она повезет недолго, особенно с вещами. Во-вторых, чтобы везти сундук, нам нужна хоть какая-то телега. И, в-третьих, если брать телегу, то двуосную. А двуосная телега - это шанс взять с собой, кроме этого чертова сундука, еще немного полезного груза.

- И что ты собирался набрать на память об этом чудесном месте? Дорожной грязи?

- Не угадал, мой ушастый друг. На память об этом прекрасном городе мы увезем отсюда телегу копченой рыбы, которая с успехом разойдется в городе без доступа к водным ресурсам за более крупную сумму, - сообщил я. Йрвай фыркнул:

- Купец, плетью вытянутый... точно говорят, кровь родную торговец за семь верст почует. Знали, кому грамоту давать!

Я так и не понял, восхищен он или обескуражен, но сам с собой договорился, что все подобные выпады буду по умолчанию считать восхищением.

- Между прочим, плетью вытянутый частично по твоей милости. Очень ценный опыт, советую попробовать.

- Нет, спасибо, - усмехнулся он. - Как-нибудь обойдусь.

Седло с упряжью я купил еще утром, и договорился с торговцем лошадьми, что приду сюда в послеобеденное время. Тот сидел на тонкой поперечной балке символической ограды, которая провисала под его не таким уж и массивным телом. Завидев меня, он помахал рукой:

- Не передумали?

- А то, - коротко подтвердил я и толкнул в спину Локстеда. - Ему вот лошадь нужна.

- Сколько живу, а таких полуросликов не видел, - шутливо проговорил он, не обращая, впрочем, почти никакого внимания на моего загадочного попутчика. - Идем, подберем животное.

- Теперь уже два животных, - мрачно сказал я, готовясь к неизбежным затратам.

Но обошлось. Не то меня так ловко надули в Боббурге, не то я научился вести дела, но за обоих коней я заплатил немногим меньше золотого - восемнадцать цельных медяков. Выводя своего гнедого за веревку, я твердо решил, что не в ладах либо с математикой, либо со здравым смыслом. Получалось, что у нас было три лошади, на двух из которых мы собирались ехать, а еще одной, запряженной в телегу, кто-то должен был править. О своих сомнениях я сообщил йрваю, который тут же потрудился их развеять:

- Если ты хочешь грузить телегу - которую еще купить надо - одну лошадь оставь под поклажу. Либо я, либо ты будем на телеге, а второй просто поведет лошадь в поводу. Твоя серая же скакала так за куфом, и не сдохла.

Обе купленные красавицы были кобылами - я не хотел дополнительных, кхм, инцидентов в дороге. Знание о том, как основать конезавод, было мне сейчас совершенно ни к чему. К чести Локстеда, не имея опыта езды на лошадях, животное он себе выбрал просто отменное. Снежно-белая кобыла с немного спутанной гривой производила впечатление какого-то единорога второго сорта, а после того как йрвай собственноручно завел ее в реку и отскреб, можно было смело выставлять ее на какой-нибудь конкурс красоты среди лошадей. Моя гнедая тоже неплохо смотрелась, но не рядом с этим существом. Говорить о том, как на ней смотрелся сам Локстед, я не буду - исключительно из чувства доброты и снисходительного отношения к нелепостям.