если она вообще будет, так что ранить чувства дам нам не придется.

Машин пока еще не очень много, рано для борделя, наверное. На стоянке такси всего два автомобиля, «шеви» и «ситроен», шоферы стоят рядом, курят и болтают. Через две машины перед нами у длинного «паккарда» стоит шофер в форме, пытается читать газету под фонарем. Вот из клуба вышли двое мужчин в шляпах, виду трезвого, сели в белый автомобиль и уехали. Больше похоже на то, что по каким-то своим делам заезжали, не клиенты.

Иан закурил, выдыхая дым в окно. Подъехал таксомотор, мы насторожились, но из тех людей, что из него выбрались, на Милланда не походил никто. Мимо.

— Может, он уже там? — спросил Иан.

— Кил дал бы знать, вышел на улицу, — ответил Рауль. — Он уже там.

— Кил или этот торчок-актер? — уточнил наш водитель.

— Кил.

— Ну-ну. Сколько ни пытался иметь дело с ирландцами, вечно все не так, потому что напиваются не вовремя.

Рауль только хмыкнул в ответ, не считая необходимым вступать в полемику с нашим британцем. Но некая доля правды в словах Иана есть. Даже самый легендарный главарь ирландских бандитов из Нью-Йорка был зарезан во сне, когда сицилийцы, с которыми у них тогда шла настоящая война, обнаружили его спящим в баре. А до этого к нему даже подходить боялись, потому что тот всегда носил с собой два пистолета и очень хорошо и быстро стрелял. Даже во время Великой войны успел стать героем. Так что да, ирония Иана не то чтобы совсем беспочвенна.

— Рауль, а как та испанка, с которой ты был в клубе? Не застукала тебя с Керри? — поинтересовался я.

— Застукала не с Керри, — Рауль поморщился. — С другой девкой, с которой мы разбежались в тот же вечер. Даже не было ничего.

— То есть не в спальне?

— В клубе. Устроила сцену и ушла. А та оказалась такой дурой, что я ее отвез домой и сам уехал.

— Как-то обидно получилось.

— Да плевать.

— Когда-нибудь одна девка тебя просто зарежет, — прокомментировал Иан.

— Я быстро бегаю. И раз даже выпрыгнул с третьего этажа. Ногу ушиб, правда.

— Со страху?

— Она была замужем. Просто сохранил честь дамы. Муж так ничего и не заметил.

— А кто был муж?

— Казначей мэрии Марселя. Его потом погнали с должности и сейчас у него отель и три ресторана. А жену он поймал с другим через месяц, но по-прежнему вместе.

— Хорошо, что я не женат, — заключил Иан. — И жениться не собираюсь.

— В бордели ходишь?

— Когда как, — ответил он уклончиво.

Личная жизнь Иана вообще не предмет обсуждений. Она у него есть, я точно знаю, но обсуждать ее он не любит, а я не люблю задавать лишние вопросы. С кем-то он встречается, причем давно, но больше ничего на сей предмет я сказать не могу. Но в бордели тоже ходит.

— Если ходить в бордели постоянно, то получается чистое разорение, — объявил Рауль. — И никакой любви.

— С твоей любовью все в клубах оставишь.

— У Иана любовь с автомобилями, — вставил я. — Остальное только отвлекает.

— Если бы у меня не было сраной любви к машинам, то вы бы тут пешком топтались, а потом тащили сраного Милланда до доков за руки.

— Я же не утверждал, что мы тебя не ценим.

— А если цените, то заткнитесь, — подвел итог беседе Иан.

Еще минут пятнадцать просидели молча, пока к подъезду клуба не подъехал наемный лимузин, остановившийся прямо напротив входа.

— Внимание, — сказал я, чуть подавшись вперед и схватившись за ручку двери.

Шофер лимузина выскочил из-за руля, обошел машину и распахнул пассажирскую дверцу. И первым оттуда появился молодой человек с очень знакомым лицом, следом кто-то незнакомый и уже за ним, оправляя пиджак, выбрался Милланд.

— Черт, черт! — выругался я. — Черт бы побрал этого Уильяма!

— Что? — насторожился Рауль. — Знакомый?

— Да, именно. Может узнать… Первым идет.

Да, черт бы его побрал, тот самый Уильям, сын владельца «Луксор Лайнз», кавалер Жанин, с которым она тогда занималась любовью на столе в кабинете лорда Бриггса в то время, когда я прятался под этим самым столом.

И что делать? Быстро соображай, быстро, пока они не вошли в дверь и топчутся у машины. Уильям выдает шоферу чаевые, но сейчас они пойдут дальше. Ладно, шляпу еще ниже, фонарь сверху, тень на лице, плюс я те идиотские усики давно сбрил.

— Значит так, даем им войти в дверь, Милланд последний. Я выдергиваю его, а ты загоняешь остальных внутрь. Пошли! Иан, подъезжай прямо к лимузину!

Мы с Раулем одновременно выскочили из машины и быстрым шагом, почти бегом, направились к подъехавшей компании, которая между тем потянулась ко входу в бордель. Или все же клуб? Если в одном месте одновременно то и другое, как лучше называть подобное заведение в общем? Все же бордель, я думаю.

Голову чуть ниже, я даже лиц их почти не могу разглядеть из-под полей «федоры», надо было носовым платком низ лица закрыть, но тогда они скорей испугались бы и могли кинуться бежать. Кто с ними третий?

Дверь в бордель распахнулась перед посетителями, за ней показался рослый пузатый китаец в странной куртке и широких шароварах, комплекцией больше похожий на японского борца, специально откормленного. Широкое как блин лицо с узенькими щелочками глаз. Сначала он смотрел на входящую в двери компанию, но когда мы оказались рядом, переключил свое внимание на нас.

— Где деньги, cornuto [8]? — заорал я, хватая Милланда за пиджак сзади и выхватывая револьвер. — Где наши деньги, fanook [9]? Я тебе ноги переломаю!

При этом я старательно, насколько получалось, имитировал итальянский акцент, не знаю, насколько правдоподобно получалось, но обычно у меня акценты неплохо выходят. Пусть думают, что Милланд понятно кому задолжал, может, даже за героин.

Рауль