– И я привезла тебе тот контейнер с дачи, – закончила за Ромку Аглая.

– Привезла, – кивнул он. – И я его отдал. Что было дальше, не знаю. Я, если помнишь, как домой из больницы вернулся, так с год, наверное, телевизор старался вообще не смотреть, а уж новости тем более. Одно утешает: я сделал все, что мог, чтобы это предотвратить. Точнее, все, на что меня хватило. Вот так. Все-таки не стоило вам, наверное, этого рассказывать, вешать на вас свой груз, но я хочу, чтобы вы по достоинству оценили нашего Борю со всех сторон. На его совести не только наша Алка, а столько всего, что пирамиду можно построить до самых облаков. И я думаю, что пора бы уже с этим завязывать. Прихлопнуть его хочу, чтобы не плел он больше, как паук, свою паутину, да не высасывал жизнь из других. Ну, а если повезет, и Ноздрев при этом рядом окажется, то и его заодно.

– Идея заманчивая, – кивнул Гена. – Я и сам бы от такого не отказался. Только вот способа подходящего не вижу.

– Способ самый простой: помогите мне добраться до этого вашего клуба в тот день, когда вся эта братия снова там соберется. Подожду сладкую парочку во дворе. Я думаю, что Денис меня к Боре подпустит, потому что знает меня, а еще наверняка посчитает, что опасаться инвалида нечего. А самому Боре мой нынешний вид, наверное, даже удовольствие доставит, очень уж любит он людей ломать. Так вот, подъеду я к нему. И пристрелю обоих на хрен. У меня еще с тех времен в гараже «макарыч» припрятан, скажу, где искать, принесете.

– «Макарыч» – это хорошо. А вот план твой, брат, никуда не годится. Предположим, пристрелишь ты их обоих, и дальше что? Тебя ведь сразу схватят. Сам тоже застрелишься? Или сядешь, да не на один год? Ни то, ни другое не выход. Как я к самоубийствам отношусь, я уже рассказывал, а что до тюрьмы, так в ней даже здоровому не сладко. А уж тебе-то с твоим увечьем там и вовсе жизни не будет. Даже если сокамерники настоящими людьми окажутся, а не гнидами, то охрана остается, ну, и бытовые удобства класса люкс, – Гена криво усмехнулся. – Знаешь, я, как вышел, так почти весь первый год отъедался, да радовался, что могу в любое время свободно делать все, что мне захочется. Не что-то глобальное, а вполне обычные вещи – в туалет там, в баню запросто сходить. Так что, брат… Разве что нам это дело вместе провернуть, да вместе и сесть, чтоб я с тобой рядом был. Только здесь тоже куча всяких «но», не считая того, что снова на зону ну очень не хочется, а ведь во второй раз я уже семью годами не отделаюсь.

– Да вы что, обалдели оба? – подала, наконец, голос Аглая. – Какие еще дела, какая зона? А мне что, прикажете, сухари вам годами таскать? Да пошли-ка вы оба… к выходу из организма! Вот уж два дурака, иначе не скажешь!

– Айка, помолчи, – оборвал ее Ромка.

– А это видел? – Аглая сделала неприличный жест. – Не буду молчать, меня это тоже касается!

– Касается! Квартиру тебе освобожу! – Ромка повернулся к Гене. – А тебе, брат, спасибо за то, что готов меня поддержать, но я за собой никого следом не потащу. Лучше об Айке потом позаботься, не оставляй ее одну. На зону я не пойду. А застрелиться ради такого дела – нет, это не самоубийство. Я бы просто так жизнь свою отдал, если бы мне пообещали, что Боря при этом тоже своей лишится. Надо таких сволочей истреблять на корню!

– Одну сволочь истребишь – другая на ее место придет, поднимет боевое знамя, – хмуро глядя на брата, выпалила Аглая.

– Нет, Айка, так просто не придет. В любом, даже очень большом стаде, найдется максимум два-три барана, способных стать вожаками и вести за собой. И без них это стадо – всего лишь толпа топчущихся на месте овец. Так и у людей. Не каждый сумеет руководить, а из немногих умеющих не каждому это позволят. Боря – единичный экземпляр. На организацию своего дела он потратил годы. И теперь он в этой паутине главный узел. Если за него дернуть, то все поползет. Что-то, конечно, останется, но меня это меньше всего волнует.

– Так какого лешего тебе тогда нужно?

– Какого? Я скажу. Мне нужен Боря и его кровь. Хочу увидеть, что она точно такого же цвета, как моя и Алкина! Три года я сидел в своей квартире, как коматозник, смирившись с тем, что со мной сделали. А Боря все это время, оказывается, не в пример мне, не дремал. И вот, в один прекрасный день я узнаю, что этот клещ мало того, что травит собаками мою родную сестру, за которую я, собственно, и боялся, так еще он уничтожил девушку, которую я любил. И что мне после этого? Утереться и дальше ползти по жизни? Да если сдамся, Айка, то тогда буду в сто раз мертвее собственного трупа. Потому что я как человек окажусь уничтожен, как мужик, а это в сто раз хуже любой смерти. Вначале я действительно едва не пошел на попятный. Но потом все продумал. А сегодня окончательно решил. И на Аллкиной могиле поклялся, что Боря получит свое. Весь вопрос в том, возьметесь ли вы мне помочь. Мне от вас нужна лишь информация, да такси, на котором я доеду до клуба. Все обставим так, что никто вас с моим поступком не свяжет.

– А мы не за себя беспокоимся, – Гена наполнил стопки. – Давайте, а то совсем забыли о том, зачем сюда приехали. Так вот, ты все в своем плане учел, кроме того, что Айка тебя любит, да и мне, так уж вышло, ты стал не безразличен. И каково нам будет послать тебя на смерть? Об этом ты подумал? Да, я с тобой полностью согласен, с Борей надо кончать, тем более, что у него, похоже, крыша поехала окончательно, и еще одна девчонка осталась жива лишь потому, что мы с Айкой вовремя вмешались. Но я не согласен с тем, как ты собираешься это сделать. На такой способ можно решиться лишь от отчаяния, в том случае, когда ничего другого не останется.

– А ты что-то хочешь предложить?

– Сейчас нет. Но это не значит, что все безнадежно. Просто такое с ходу не придумаешь.

– Ну, а сколько тебе времени нужно на то, чтоб не с ходу? Когда там ваши следующие бои? Недели через две? Учти, я не допущу, чтобы Айка еще хоть раз в них участвовала… И даже рта не раскрывай, это не обсуждается! – повернулся Ромка к сестре.

– Не шуми, брат. В том, что Айке на ринг больше нельзя, я с тобой полностью согласен, в этом вопросе она все равно в меньшинстве.

– Спелись, два соловья, – проворчала Аглая.

– Не спелись, Айка, – Гена покачал головой. – Дело в другом. В том, что если Боря надумает продолжить свои забавы со шприцами, то почти наверняка следующей на очереди будешь ты.

– Это ты с чего взял?

– Да так, сложил три плюс два. Карманы у Дениса глубокие, и как ни крути, а выронить шприц он не мог. Они вчера ночью с Борей были в клубе, и я слышал, как Денис все еще оправдывался перед ним. Боря не слишком ему поверил, но Денис-то как раз уверен в себе. Он отвлекся от своего кармана один раз, когда ты бросила свой «ошейник» на стол. Я-то, дурак, вначале обрадовался твоей помощи, потому что без нее бы не обошелся, а теперь вот места себе не нахожу. Денис наверняка задумается над твоим необычным поступком, а главное, очень уж вовремя совершенным. А дальше связать одно с другим будет не сложно: вместе со всеми ты наблюдала, как взбесился Арес, и только ты одна видела потом, как точно так же взбесился и Гвидон. Хозяин Гвидона не в счет, потому что на последнем Алкином выходе его не было. Значит, остаешься только ты.

– Это все домыслы, доказательств-то нет никаких, – возразила Аглая.

– Доказательства в прокуратуре нужны. А Денису с Борей хватит и подозрений. И если снова зайдет речь о том, чтобы выбрать жертву, то это будешь ты, Айка. Я в этом уверен. Два упыря совместят приятное с полезным.

– Ну, даже если и так. Не забывай, что в шприце теперь просто чистая вода.

– Да, если они оставили тот же самый шприц. А если возьмут новый? И ведь наверняка возьмут.

Аглая задумалась, машинально щипая кусочек шашлыка. Да, вряд ли Борис станет экономить ампулу, рискуя при этом сорвать себе шоу. И Ромка буквально наступает на горло, требуя отказаться от боев. Но в то же время ей не хотелось выходить из игры именно сейчас, когда до заветной цели осталось рукой подать. Да, на худой конец можно взять и ссуду, недостающая сумма была не такой уж астрономической, но…